Мы, монстры. Книга 3: Зверь (СИ) - Вернер Тим - Страница 104

       Нивен как раз опасно наклонился, и Ух’эр прекратил думать. Свесился с тучи так, чтобы оказаться поближе, громко хлопнул в ладоши над острым эльфийским ухом и рявкнул:

       — Не спать!

       Ухо услышало — Нивен резко выпрямился, быстро зыркнул в его сторону и…

       Естественно.

       Ух’эра тут же швырнуло о серую землю царства мертвых.

       Он тихо выругался сквозь зубы и осторожно сел, вправляя в очередной раз хрустнувшее колено.

       — Ушибся? — сочувственно спросил сверху Рен.

       — Вот не сидится тебе в своей комнате? — прошипел Ух’эр, поднимая недобрый взгляд.

       Рен пожал широкими плечами и жестко ухмыльнулся в ответ:

Глава 31. Ущерб

— Рано или поздно ты все равно умрешь, — Ух’эр поднялся и окинул Даарена равнодушным взглядом. — Пока с тобой скучно.

       Двинулся прочь, но тот увязался следом и, прежде, чем Ух'эр успел возмутиться такой наглости, сообщил:

       — Ты не хромаешь.

       Ух’эр раздраженно вздохнул, покосился на человека и сочувственно спросил:

       — Ты совсем тупой, да? — сложил руки трубочкой и прокричал почти в самое ухо, чтобы тот точно расслышал. — Чем больше злишь меня сейчас, тем хуже будет потом!

       Убрал руки и продолжил шагать, рассматривая человека. Человек был серьезен и собран, на Ух'эра не смотрел, устремил задумчивый взгляд прямо перед собой и вопль на ухо не изменил ровным счетом ничего. Человек просто не обратил внимания — как обычно — он словно обдумывал что-то свое, куда более важное, чем происходящее здесь. Но что именно — так и не сказал, просто повторил.

       — Ты не хромаешь.

       Ух'эр кивнул себе, пробормотав:

       — Да, тупой.

       — Ты не считаешь меня существом, достойным твоего внимания, и ведешь себя со мной так, как вел бы, если б остался один, — задумчиво продолжал Рен, будто продолжая беседу с собой. — Но стоит тебе показаться кому-то другому — ты делаешься меньше, глупее, слабее.

       Рен наконец перевел взгляд, тяжелый и темный, очень напомнивший отцовский — Д'хал всегда так смотрел, отчитывая за очередную шалость, — и спросил, едва ли не с угрозой:

       — Почему прикидываешься?

       Ух’эр лишь раздраженно вздохнул в ответ.

       “Потому что с тобой играть скучно, — можно было ответить, — ты даже не пикнешь, если оторву твою руку и изобью тебя ею. И ты тупой. С остальными — как-то веселее…”

       Но он не ответил. Во-первых, еще чего не хватало — насекомому отвечать. Во-вторых, вдруг подумал, что проблема может быть не в Даарене. Не выходит шутить не над ним — не выходит шутить вообще. Больше не выходит. Он изменился, пройдя все пути небытия, вновь обретя свое царство, напитавшись новой, но такой знакомой силой... Шутить-то он мог. Но хотелось все меньше. И не разберешь: то ли слишком сильным и серьезным он стал, то ли слишком слабым из-за братьев, сестер, всех этих насекомых, с которыми постоянно приходится иметь дело — сил на шутку, на смех, на оскал уже не осталось.

       — А почему ты врешь? — прищурился Ух’эр. — Ты же даарец! Вы же все такие правильные и честные! Так говорите, по крайней мере. Жалкие лицемеры! Судя по тому, как лжешь ты, их предводитель, как не выполняешь обещания…

       — Я выполняю обещания, данные людям, — мрачно перебил Даарен. — Не монстрам.

       — Я — бог! — наставительно поднял палец Ух’эр.

       — Ну да, — равнодушно кивнул Рен. — Только шутом прикидываешься.

       — Бог сме-ерти, — напомнил Ух’эр почти нараспев, повторяя любимую интонацию Лаэфа, впустив в голос побольше сладкого яда. — Я заберу всех вас, все-е-ех… Из тех, кто там сидит, — Ух’эр снова развернул голову полностью, чтобы посмотреть за спину, и ткнул большим пальцем через плечо на пелену, все еще скрывающую выдуманную комнату с давно несуществующей семьей, — остался всего один человек, который тебе дорог. Всего один — но нам хватит. Рано или поздно он будет моим, король Даара. И твой Дэшон еще есть, его тоже заберу, ему вообще недолго осталось, сумасшедшему старику… А знаешь, — Ух’эр снова широко улыбнулся, ему снова, пусть ненадолго, но стало весело, — давай дождемся их всех! Я как раз придумаю множество интересных игр для нас. Вот тогда и повеселимся.

       Он руками взялся за голову, прокрутил ее на место, заканчивая оборот, и еще чуть дальше — чтобы вновь посмотреть на Рена, проверить, может, хоть теперь этот кусок камня занервничал.

       Нет, ничего, пусто.

       Ни тебе страха, ни сожаления. Темный беспросветный холод в глазах, все та же жесткая усмешка и вопрос:

       — Уверен?

       Ух’эр вопросительно вздернул брови. А Рен объяснил вопрос:

       — Уверен, что тебе будет весело? — передразнил. — “Даарцы”! — и тут же, без перехода, с нажимом спросил. — Это твое царство или твоего брата? Почему ты прикидываешься слабым? В своих же владениях!

       — А почему ты никак не сдохнешь? — ощерился Ух’эр.

       Рен хмыкнул и пожал огромными плечами:

       — Ну я-то хотя бы могу ответить на вопрос, — и правда ответил. — Ты знаешь, что в Дааре сейчас неспокойно. Я хочу увидеть, чем все закончится.

       — И чем ты собираешься это увидеть? — удивился Ух’эр. — Ты же там почти мертвый лежишь. Ты не вернешься, глупец, даже если очень меня разозлишь — не в моих силах вышвырнуть отсюда того, кто пробыл здесь так долго, чья нить жизни уже почти оборвалась.

       — Я не вернусь, — легко согласился Рен. — Но ты можешь мне всё рассказть.

       Ух’эр хмыкнул, шевельнул пальцами — издалека Рену в лицо со свистом метнулся сгусток смолы. Залепил, заткнул ненадолго, тот отстал, отдирая его с лица.

       “Слабеет”, — злорадно подумал Ух’эр.

       Был бы силен как раньше — смола бы просто рассыпалась пеплом. То ли человека тоже вымотали эти прыжки из сна в сон, то ли и правда вот-вот помрет.

       “И тогда-а-а…” — многообещающе протянул про себя Ух’эр.

       Рен отлепил таки смолу, догнал и спросил:

       — Кто такой Нивен?

       Ух’эр оглушительно чихнул — мощным порывом ураганного ветра человека швырнуло о скалу вдалеке. Ух'эр проводил того взглядом, ухмыльнулся.

       “Попробуй догони теперь”

       Все слабеют, рано или поздно.