Мы, монстры. Книга 3: Зверь (СИ) - Вернер Тим - Страница 138

       И рушится снежная пелена, стоящая между утесом и Гъярнору, и катит волной Снежных волков к краю.

       Навстречу — понятно же — неминуемой гибели.

       Потому что — понятно же — ничего живого в этом грохоте, в этих вспышках, в стоне самих камней остаться не может.

***

       Они справились легко и быстро, будто всю жизнь тренировались уничтожать призрачных снежных виверн.

       Дэшон успел убить еще одну, остальное — сделали идущие следом.

       И теперь они мчались навстречу белой пелене, и почти добрались до нее, когда за ней загрохотало и завыло, и полыхнуло так, что даже сквозь нее увидели. А сама пелена шатнулась, задрожала.

       — Назад! — крикнул Дэшон.

       Скорее, угадал, чем разобрал хоровой разочарованный вздох за спиной.

       Повел свое животное на плавный разворот.

       Когда рушится что-то опасное и высокое — лучше отойти и занять позицию на вершине знакомого холма. Он был уверен — охотники знали это не хуже, чем он сам, но сейчас спиной ощущал их нежелание разворачиваться.

       Оглянулся через плечо, проверяя, все ли следуют за ним. Бессмысленно проверяя — рвани кто-то сейчас туда, в пелену, его никто не остановит. Потому что если помчится останавливать Дэшон — остальные, не задумываясь, помчатся следом.

       Но нет — все послушались приказа.

       Не было среди них Рэя. Или Йена.

       Оба были уже там, уже среди грохота и воя, но об этом Дэшон старался не думать.

       И все же глянул через плечо еще раз — будто смог бы рассмотреть хоть кого-нибудь.

       Увидел, что пелена уже рухнула, и теперь наползала, накатывала на утес огромной волной, в которой можно было различить сотни силуэтов Снежных волков, осыпалась сверху белыми вивернами, и теперь уже не пелена мешала увидеть, что там творится — теперь у самого края всё это превращалось в снежный вихрь, туда били невозможные здесь молнии, там что-то полыхало, грохотало то ли в небе, то ли внизу.

       Дэшон спрыгнул на холм, виверна нервно потопталась рядом прежде, чем сесть. Через миг он понял, почему: гудела, трещала сама земля под ногами.

       Охотники, спрыгивая рядом, так же растерянно топтались: пытались понять, что происходит. Дэшон и сам многое бы отдал за то, чтобы понять.

       К холму уже мчались остальные отряды — справились с оборотнями. И — слава Мертвым или кому-нибудь еще — увидели Дэшона и поняли, что идти нужно за ним, а не туда, где грохочет.

       И все-таки не все сдержались:

       — Почему мы не летим туда? — гневно спросили рядом.

       Дэшон молча покачал головой и не ответил.

       Даарцы, дикие люди! Им лишь бы лететь туда, где шумно.

       А что там не выживешь, и смысла там в тебе особо нет — так об этом никто не думает.

       Подлетел новый отряд — ребята, что везде и всегда были с Далом.

       И естественно первым делом один из них спросил:

       — Где Риирдал?

       Высокий, статный, очень юный, но явно главный среди них сейчас, когда Дала нет. Как же его зовут?..

       Дэшон снова качнул головой. Он не знал: ни где Риирдал, ни как зовут этого мальчика, ни что вообще происходит. Что отвечать — тоже не знал. Да его и не услышали бы. В стоящем вокруг грохоте вообще трудно было разобрать слова. Он разобрал вопрос, только потому что сам думал о том же: “Где же Риирдал?”

       Глянул на Гъярнору. Мирт, унесший Дала туда, пролетел мимо, когда они мчались навстречу вивернам. А сам Дал что? Остался там?

       Казалось, Гъярнору дрожит вместе с землей. Казалось, еще немного — и она рухнет.

       Где Риирдал? Где хоть кто-нибудь из детей? Остался ли хоть кто-нибудь? Там — Дэшон снова поглядел на грохочущий вихрь на утесе — могло что-то остаться?

       — Мы не полетим туда? — крикнул кто-то над ухом, перекрикивая грохот.

       Дэшон поднял ладонь. Пока нет. Ждите.

       Чего ждать — не знал.

       То ли падения Гъярнору, то ли разрушения земли под ногами — потому виверн все держали наготове — то ли новых снежных монстров, которые вот-вот рванут к ним оттуда.

       Но точно не того, что все вдруг стихнет.

       Но произошло именно это, и произошло мгновенно.

       Замолчало небо, унялся гул земли под ногами, затих рев и грохот, улегся вихрь.

       И Дэшон вдруг понял: погода до сих пор ясная и безветренная.

       В спокойной морозной тишине плавно спускались вниз редкие снежинки. Протянешь руку — послушно сядут на ладонь. Заблестят в лучах Ирхана, который, как всегда в такую погоду, не просто ярко светит — греет. Снежинки даже могут растаять, если достаточно долго пролежат на ладони в его лучах...

       Дэшон всмотрелся в утес.

       Мысленно повторил, попросил неизвестно у кого: “Хоть кто-нибудь…”

       Приказал остальным:

       — Ждите!

       И поднял виверну. Помчался вперед, вжавшись в ее спину, чтобы быстрее. И снова ветер свистел в ушах, оглушительный в наступившей светлой тишине.

       Дэшон так всматривался вдаль, так пытался рассмотреть там движение, что когда рассмотрел — не поверил. Но все равно пустил виверну ниже, быстрее.

       Увидел, что снег внизу собрался огромными сугробами, что весь в крови, в грязи, в странных выжженных пятнах. Потом понял: это не снег, это погибшие белые волки, виверны и еще черт знает какие твари. Лежат сплошным кровавым ковром, местами — кучами. А с края утеса — впрочем, нет, утеса уже там не было — со скалы над морем, что когда-то венчалась утесом, а теперь была укрыта трупами снежных зверей, прямо по белым пушистым шкурам, оставляя кроваво-грязные следы, идет человек.

       Еще ниже, еще ближе, и Дэшон разглядел: Нивен.

       Совсем мелкий в сравнении с этими кучами, измазанный почти полностью, с ног до головы… Это он в крови? Словно выкупался в ней. Идет неспешно, несет что-то в каждой руке.

       Еще ближе — и Дэшон разглядел: мечи. Два даарских меча. Тоже темные, и что-то почти черное, тягучее, не стекает — сползает с обнаженных лезвий, тянется за ним. Еще кровь.