На зов луны (СИ) - Райдер Алена - Страница 55

Не приятный холод окутал меня, темнота и тишина… Пустота, одиночество, нет чувства спокойствия.

— Эйдан! — позвала я, но в ответ тишина. Что со мной? Я интуитивно нащупала свой живот. Что с моим ребенком?

— Ну, же малыш, дай мне знать, что ты жив… — но он не шевелился. Удушающие слезы приступили к глазам. — Я не хочу жить без тебя, — шептала, поглаживая свой живот.

Не знаю, сколько прошло времени, когда тьма начала отступать и до моих ушей начали доноситься голоса.

— Кайла, вы меня слышите? — не знакомый голос обращался ко мне, но я не смела, открывать глаза. — Кайла, я знаю, что вы пришли в себя, — продолжал говорить низкий голос. Но откуда он знает? Я медленно разлепила веки, яркий свет ослеплял глаза. Я прищурилась, чтобы привыкнуть к свету.

Я была в больничной палате. Оглядевшись, заметила, что кроме меня и доктора в палате никого не было. Да и к тому же палата больше напоминала реанимационную. А может, и в правду я в реанимационной. Снова к моей многострадальной руке понатыкали капельницу. Черт! Как же это меня бесит, но сейчас меня это мало волновало.

— Что с моим ребенком? — взволнованно обратилась к мужчине в белом халате, он скорей всего и есть тот доктор, о котором говорил Эйдан до того, как потеряла сознание.

— Вам не стоит волноваться, — спокойным тоном ответил мужчина.

— Значит с ним все хорошо? — не унималась я.

— Нам чудом удалось его спасти. — мое сердце пропустило удар. Мой ребенок жив. — Скажите, миссис Холт, почему вы выпили волчий аконит? — все так же холодным тоном продолжил мужчина.

— Волчий… что? — не поняла вопроса. О чем он вообще говорит?

— Волчий. Аконит, — четко выговорил каждое слово, но я все равно ничего не поняла. Я не знаю, что это такое.

— Я ничего не пила, — прошипела, непонимающе посмотрев на мужчину в белом халате.

— Тогда почему в вашем желудке обнаружили волчий аконит? — чуть раздраженно обратился ко мне. Меня задели его слова. Я не стала с ним ругаться лишь потому, что была слишком слаба, измотана.

— А что такое волчий аконит? — внимательно наблюдая за каждой реакцией мужчины. Его брови приподнялись в удивлении.

— Вы живете в мире оборотней и не знаете, что это? — нервно усмехаясь, проговорил он. В ответ я отрицательно покачала головой. Откуда я должна, что это, если мне об этом никто ничего не говорил.

— Он знает про оборотней? О Боже, он и сам им является, вот почему он узнал, что я уже пришла в себя… — догадалась я. Мне стало не спокойно, я судорожно сглотнула.

— Где Эй… — Я резко закрыла рот. Черт, чуть не проболталась. — Где Майкл? — попыталась обратиться как можно увереннее, чтобы он не заметил мой страх и, что хотела назвать совершенно другое имя. Он хитро улыбнулся, от чего неприятный холодок пробежал по позвоночнику.

— Не уж что догадался? — пронеслось у меня в голове.

— Кайла, вам не стоит меня бояться, — непринужденно выговорил он. Фух, про имя, кажется, нет, а про страх угадал. Во мне сработал инстинкт самосохранения, не смотря на дружелюбный тон мужчины. Я попыталась привстать, но слабость в теле не позволила мне. — Кайла, вам нельзя вставать, это опасно для вашего ребенка, — сообщил мне он. Слезы приступили к глазам, но я сдерживала их, сердце больно сжалось.

— Не бойтесь меня, я отвечу на все ваши вопросы, — произнес незнакомец. Я молчала, не могла произнести ни слова, так как с трудом сдерживала слезы. Хоть бы имя свое назвал.

— И так начнем… Волчий аконит — это растение, которое пагубно влияет на организм оборотней, ослабляет их, делает их временно не дееспособными. — Его слова ошарашили меня. Нервно сглотнув, обратилась к нему.

— Как он попал в мой желудок?

— Мне это тоже интересно. Возможно, вам кто-то подмешал. Мистер Холт разбирается с этим.

— Я знаю кто… — грустно отозвалась. Одинокая слеза скатилась по щеке. Злость вскипала во мне.

— Я ненавижу ее! Я убью тебя Моника! Кроме тебя некому! — мысленно дала себе обещание.

— В таком случае нужно сообщить мистеру Холту, — проговорил незнакомец, доставая телефон из кармана.

— Уверена, он и так уже догадался, — процедила сквозь зубы. Неплохо было бы, если бы Эйдан сломал этой сучке шею. Какое было бы наслаждение слышать хруст ломающейся кости шейного позвонка. Ненавижу, ненавижу, ненавижу тебя, Моника!

— Вы зря себя изматываете.

— Вы о чем? — вопросительно выгнула одну бровь, обращаясь к незнакомцу в белом халате. Постепенно страх отступал. Эйдан бы не оставил меня здесь одну, если бы не доверял ему.

— Я же вижу, как все ваше тело напряжено, вы злитесь. Вы хотите отомстить тому, кто причинил вам и вашему ребенку боль и страдания. Но сейчас вам нужно думать о ребенке, о себе, вам нужно восстановиться, поэтому вам стоит отдохнуть. Иначе следующий раз мы уже не сможем спасти вашего ребенка, — проговорил мужчина, втыкая шприц с какой-то жидкостью в содержимое капельницы. Его слова эхом отдавались в ушах, он был прав. Но черт бы побрал эту Монику!

— Черт! Черт! Черт! Моника знает, кем является Эйдан. Ему может угрожать опасность. Неужели нас нашли? — новые мысли заполонили мой разум. Снова паника.

Но мыслить дальше я была уже не в силах, так как мои веки потяжелели, и я провалилась в сон.

Глава 51

Я только вернулся с продуктового магазина, хотел окликнуть свою Волчицу, но почувствовал, что ее нет дома. Я вдохнул воздух, наполняя им свои легкие в поисках своей возлюбленной. Ее пленительный аромат нежных роз вел к соседнему дому. Я был поражен тем, что уловил ее аромат именно оттуда. Тряхнув головой. Мой волк притих, прислушиваясь к каждому шороху. Я услышал ее голос, он тоже доносился из дома Моники.

— Черт возьми, что она там делает?! — пронеслось у меня в голове. Я старался не подслушивать их разговор, даже громко включил телевизор. Но помимо моей воли мой волк заострял слух и прислушивался к их разговору. Я сидел, ждал ее возвращения весь хмурый, напряженный. Мне не нравилось, что моя Волчица связалась с этой девчонкой.

Когда я услышал ее слова «для меня на первом месте это муж, дети и наши родители, а остальное не так важно» мой волк завыл от счастья. Он был безмерно рад и горд своей Волчицей, как и я. Я был готов, как маленьким щенок завилять хвостом. Но моему счастью не дано было продлиться долго. Тревога и страх, болью отдались в сердце. Я почувствовал ее боль…Что-то случилось с моей Мелисой. Я вскочил с кожаного дивана и быстрым шагом направился в дом Моники. Бесцеремонно вломился в ее дом. Моя Волчица сидела за столом, схватившись за живот, ей было очень больно. Я подбежал к ней, взял на руки. В доме пахло волчьим аконитом. Я бросил презрительный взгляд на Монику, что наш разговор с ней еще не закончен.

— Больно… — проскулила моя Мел, схватившись за живот. Слезы бесконечно лились с уголков ее глаз. Мой волк требовал выхода наружу, да только это не возможно. Если сегодня было бы полнолуние, я бы точно не смог контролировать себя. Мой шаткий контроль был бы разрушен.

— Потерпи, милая… — шептал я ей, сажая в машину. Я пытался успокоить Мелису, но и сам вместе с ней готов был корчиться от боли.

— Эйдан, что происходит, прошло ведь всего три месяца? Я не хочу терять ребенка! — зарыдала она, откинув голову на спинку кресла.

— Ты не потеряешь ребенка! — строго, но не громко произнес я, взяв руку Мелисы в свою, чтобы она почувствовала мою поддержку, теплоту. Она вся дрожала.

Наконец, доехали до частной клиники доктора Пола Грегхема. Он предпочитает, чтобы в лицо никто не знал, как он выглядит, поэтому на самом деле практически никто не знает, как внешне выглядит доктор Грегхем. Он «человек» — загадка. Многие пытаются раскрыть его, но пока никому не удалось, кроме меня и еще пару человек. Но я не собираюсь раскрывать его, каждый имеет право на тайны. И у нас она общая.

Пока Мелису везли до реанимационной, ей становилось все хуже и хуже.

— Кайла, все будет хорошо! Я рядом. Сейчас тебя осмотрит врач, он тебе поможет… — все еще держа ее руку, повторял я, как мантру. Но ей было уже все равно. Она смотрела на меня пустыми глазами, что в жилах кровь стыла. Заметив, что она начинает терять сознание, начал по пути, приводить в сознание. — Кайла! Не смей терять сознание! — но мои попытки были тщетными, тьма заволокла ее за собой. Мне было не привычно называть ее Кайлой, как же это имя меня бесило.