Невеста гнома (Жена гнома) (СИ) - Чигарина Георгия - Страница 28

 Эльза работала в дневную смену. В ночную была другая женщина по имени Нига. Более веселого человека я еще не встречала. Когда она появлялась у нас, то сразу начинался смех. Она плохо говорила на общем языке. Приехала с гномами из какого-то дальнего похода. Поэтому вся наша речь сводилась к побыстрее выучи местный язык, чтоб понять о чем говорит Нига. Из-за непонимания часто возникали непонятные ситуации, порой тупиковые, но даже если мы что-то делали не так, то никогда не получали выговора. Нига все сводила к шутки и хотелось улыбнуться ей в ответ.

 Очень выручали в плане понимания пожилые женщины, которые жили в доме. Всегда можно было найти кого-то, кто знал язык и попросить перевести. Но все равно речь вокруг окружала местная.

 Девчонки, с которыми я работала, не все любили Нигу. А мне она нравилась. Именно она мне объяснила, что мы работаем только десять часов из пятнадцати. Пять часов у нас было личного времени. Только желательно его было распределять на весь день. Не копить все наутро или на вечер. Еще от нее я узнала, что могу пойти в лавку за покупками. Взять, что мне нужно в данный момент. Единственное, что мне пока не был открыто право на любые товары, а только определенной категории.

 Как я нашла лавку с товарами для шитья — это была отдельная история. Хорошо, что заранее выучила несколько фраз, чтоб найти дорогу. Было страшно отправляться одной гулять по городу, но и оставаться в доме на правах чернушки я не хотела. У меня была профессия. Почему я не могла по ней работать? К тому же никто не запрещал. Только мне самой нужно было проявить инициативу.

 Лавка располагалась почти на другом конце города на торговой улице. На первом этаже был магазин, на втором — жилые комнаты. В самой лавке заправлял мужчина небольшого роста. Он был даже меньше, чем его сородичи. Он вопросительно посмотрел на меня.

 — Здравствуйте, мне ткань. Нужна. Какую могу взять? — спросила я. А у самой аж во рту все пересохло.

 Он кивнул. Поправил мне последнее слово, которое я неправильно произнесла и указал на низ стеллажа, где лежали тюки с тканью. Серая шерсть. Это понятно. Потом был грубый материал, из которого только мешки шить. Потом тюк с тканью для нижнего белья. Отрез такой ткани мне был нужен. Но хотелось еще чего-то. Я с тоской посмотрела на ткань из мягкой шерсти. Но до роскоши мне еще нужно было работать и работать. Рядом со стеллажом лежал ящик с обрезками ткани.

 — А это? Могу взять?

 — Бери, — разрешил хозяин лавки.

 Набрав лоскутков и взяв отрез для пошива нижней рубашки, без которой колючее платье надевать было невозможно, я довольная своим первым путешествием отправилась домой. Пока даже не представляла, что я буду делать с этими лоскутками. Да хоть цветок какой-нибудь, чтоб разукрасить серую унылость.

 — Как сходила? — спросила меня Нига, которая протирала столы после обеда.

 — Нига, а я могу добавить цвета в платье? — спросила я. Она нахмурилась, не понимая меня. Пришлось объяснять на платье, что я хочу с ним сделать. А хотела я сделать несколько цветных вставок. По поясу, шнуровки, воротнику и манжетам. Нига мне просто показала, сколько я могу заменить цвета на платье. Оказалось, что у меня была полная свобода. Главное, чтоб основа платья осталась. А как я его украшу — это было мое дело. Главное, чтоб было понятно, что я еще в невестах хожу. Хотя это и так было понятно, потому что я не входила ни в какой клан. Привязка к клану была по профессии и обозначалась символом клана. Например, те, кто отвечал за работу города, банщики, уборщики, ремонтники труб и держатели столовых — носили медальоны и бляхи с котелком и метлой. Такой медальон был и у Ниги и Эльзы.

 Моделирование из любого унылого платья может сделать красоту. На него у меня ушло половина времени, которое я должна была потратить на сон. Все равно выспаться я успела. Но когда я надела обновленное платье и шапку, то была довольна произведенным эффектом на девчонок, с которыми делила комнату. По подолу теперь шла зеленая окантовка, такая же как и по манжетам и воротнику. Вроде простая деталь, а с ним платье смотрелось иначе. Коричневая вставка по поясу разделяла вверх платья от юбки. К самой юбке я приделала декоративные косые карманы. Шапку же украсила цветной каймой и розой из лоскутка. Приделала к ней мягкие ленточки от старой шапки. Получилось намного симпатичнее, чем было. Теперь я не представляла собой серую ворону. В своих полусапожках я выглядела побогаче чем другие невесты, которые побежали жаловаться на меня Ниге. Как будто она меня не увидит в таком виде. Нига только одобрила, а девчонкам сказала, что они сами могли такое сделать. Никто не запрещает проявлять инициативу.

 Наверное мне надо было делиться с ними своими открытиями в обычаях и правилах. Теперь другие невесты на меня косились и злились. А я как-то и не подумала собрать всех в кружок и объяснять им то, что мне удалось узнать. И времени на это как-то не было. Мы же работали, готовились к празднику.

 Мне устроили бойкот. Только наша глухая подруга его не поддержала. Та женщина, что ехала со мной в телеге вместе с Терном, оказалась и здесь. А вот девчонок я больше не видела. Их забрали в другой город. Я продолжала учить жесты, которыми обучали Туну. Она была довольно умной. Одно плохо, что не слышала и не разговаривала. Все общение у нас и так сводилось с ней к жестикуляции, а когда знакомые предметы стали обретать еще и постоянные обозначения, то общение становилось проще.

 Я была какая-то ненормальная до получения новых знаний. Мне хотелось во всем разобраться и понять эту жизнь. Я так увлекалась, что забывала о страхах.

  Когда мы пришли на праздник, то там уже играла музыка. Гитары и флейты, рожки, барабаны — какофония из звуков, которая превращалась в задорную мелодию, под которую хотелось пуститься в пляс, как некоторые и делали. Искреннее веселье. Люди не боялись показаться смешными. Я смотрела на пары, которым было хорошо рядом друг с другом. Разговоры, смех, детские визг, запах табака, пестрые наряды, которые были украшены вышивкой, камнями и мехом. Веселье без пошлости и напыщенности. Простота, которая подкупала. Столы ломились от еды, но никто не стремился набить себе пузо до отвала. Всему должна быть мера. Люди здесь явно не знали, что такое голод и нужда. Они в меру работали, старались приносить пользу, а потом и отдыхали. Но почему не было желания выделиться? Или я чего-то не понимала? Хотя, разве можно понять за несколько дней всю философию тех, кто никуда не торопился и все успевал сделать.

 Я вспомнила слова Ниги, когда она объясняла одной женщине, когда та пожаловалась на усталость, что та делает слишком много лишних движений при выполнении работы. Зачем торопиться и суетиться, когда все можно сделать и затратить намного меньше сил. И ведь правда. Так все и получалось. Я попробовала это ночью, пока шила. Вначале сделала те части, без которых не видела свое платье, а потом уже добавляла то, на что хватило времени. И ведь получилось.

 — Как живется? — ко мне подошел Терн. — Смотрю, что неплохо.

 — Сегодня сделала, — ответила я, крутанувшись в платье. Он улыбнулся.

 — Как Туна поживает? Не обижают ее?

 — Нет. Она молодец. Мы продолжаем жесты учить.

 — Это хорошо. Можешь за ней приглядеть, чтоб ее девчонки особо не забивали? — спросил он, поглядывая на нее.

 — Нравится?

 — Нравится. Хоть сейчас ее забрал бы. Но нужно время выждать, — ответил он.

 — А это даже хорошо, что ждать нужно. Страшно вот так после приезда сразу к кому-то в жены идти. Языка не знаешь, правил не знаешь. Я только вчера узнала, что могу платье украшать. И что у меня свободного времени много.

 — Ничего, разберетесь со всем. Лета, а можешь Туне тоже платье украсить?

 — Могу. Только у меня ткани нет. И доступа к ней нет. Принесешь ткань — украшу. Могу и тебе чего-то сшить, — ответила я. Он прищурившись окинул меня взглядом.

 — Я подумаю над этим, — сказал Терен. — Пойду Туне компанию составлю.