Невеста гнома (Жена гнома) (СИ) - Чигарина Георгия - Страница 6

 Хорошо, что мы довольно быстро прошли реку и теперь вышли к заливному лугу, через который проходила хорошо накатанная дорога, по которой мы и пошли. Ветер играл с пылью, гнул траву, которая была зеленого и грязного коричневого цвета. Кислорода в атмосфере было много. От непривычки кружилась голова. Ноги заплетались. Хотелось спать. Сонливость начала накрывать, как в сказке, где девочка шла по маковому полю и уснула. Начали болеть мышцы. Я отвыкла от долгих прогулок. Два месяца на больничной койке с минимальной зарядкой сказывались.

 Привала никто не делал. Поле, дорога и серое дымчатое небо стали казаться бесконечными. Когда я уже готова была упасть без сил от усталости и боли в мышцах, мы вышли к деревне. Городом назвать десяток домов не позволял язык. Одноэтажные, деревянные, с низенькими окнами — небольшие домики тесно прижимались друг к другу на холме, который возвышался над заливными лугами. Пираты повели нас к этой деревне. Кто-то из мужчин решился сбежать. Он резко рванул в противоположную сторону от деревни. Пираты не стали стрелять, или догонять его. Они как-то флегматично посмотрели в сторону беглеца и как будто ничего не произошло, повели нас в сторону деревне. Этот инцидент не обсуждался, но их реакция на побег напугала больше, чем выстрелы вслед убежавшему.

 К закату мы уже сидели около одного из домов на земле и ужинали сухим пайком. Жителей в деревне было немного. Около тридцати существ вместе с детьми. Аборигены напоминали людей лишь телом. Лица у них были какие-то звериные: вытянутые вперед, с черными носами и с отверстиями без губ вместо рта, из которого торчали клыки. Маленькие глаза почти полностью скрывали длинные волосы. Вторичных половых признаков у них не было. Одевались они одинаково, поэтому я так и не поняла были они разнополыми или нет. Кур подсел ко мне.

 — Как думаешь, почему они не стали догонять беглеца? — спросила я его.

 — Потому что здесь нет еды. Пропитание найти можно только в деревнях. Слышал разговор пиратов.

 — Здесь люди странные. Они почему-то зеленые.

 — Каких только существ не бывает, — пожал плечами Кур.

 — Тебе это не пугает?

 — Зеленые аборигены? Нет. Меня пугает, что нам рядом с ними жить придется, — ответил Кур.

 — Не знаешь, почему из всех захваченных женщин на планету только двух спустили? — спросила я. Как-то до момента привала меня этот факт не удивлял. Но я и не стремилась оглядываться. Сейчас же, на привале, было видно, что на планету спустили тридцать пять мужчин и двух женщин, включая и меня. Вторая женщина сидела в стороне ото всех и выглядела довольно внушительно. Видимо мышцы она накачала основательно.

 — Потому что их в город отправят. Вроде в бордель. А здесь те, кого на рудники.

 — Для борделя я видимо не так хороша, — хмыкнула я. Стало почему-то обидно.

 — Нашла чему расстраиваться. Меньше надо было блевать и орать.

 — Да я не расстраиваюсь. Все одно — плохо, — ответила я.

 — Все едино — дрянь. Надо было так влипнуть.

 — И не говори, — я вздохнула. — Темнеет. Наверное, тут и придется ночевать.

 — Надо радоваться, что мы пока на поверхности, а не загнаны где-то под землю.

 — Это плохо?

 — Хорошего мало. Ты сама откуда?

 — С Ю-29.

 — А я с Кормата. Там, кроме гор, ничего нет. В редких долинах и на более-менее ровных площадках расположены города и поселки. Все жители планеты как-то связаны с шахтами и добычей руд. Я уехал, чтоб не связывать с шахтами судьбу. А видимо от судьбы не уйти.

 — Я уезжала в никуда. К новой жизни. Но не могу поверить, что придется работать на шахте.

 — Тебе проще. Можешь найти теплое место, если получится, — ответил Кур.

 — Хочешь сказать погреть постель местному зеленому аборигену? — спросила я, поглядывая на жителей деревни. — Лучше уж камни потаскаю.

 — Забавная ты, — Кур усмехнулся. — И чего от меня шарахалась?

 — А ты чего ко мне пристал?

 — Познакомиться решил. Как будто нельзя. Проще надо быть и народ к тебе потянется.

 — Не хочу, чтоб ко мне кто-то тянулся, — ответила я.

 Я подошла к бочке с водой, которую нам притащили, чтоб можно было жажду утолить. Холодная вода имела привкус железа. Ветер откинул пряди волос, которые выбились из косы. Небо окрасилось в розовые цвета. Закричали какие-то звери. Мир словно ожил. Яркие краски раскрасили серость. Аборигены посмотрели в сторону розового зарева. Как-то синхронно приложили руки к груди и покачали головой. Я поймала взгляд какого-то пирата, которые смотрел на меня. Усмехнулся и пожал плечами. Чужая душа — это потемки, которые часто не понять. Я и не стремилась к этому.

 Расслабленная атмосфера, усталость от непривычной нагрузки и свежего воздуха — это дурманило и усыпляло. Я не ощущала плена. Это все напоминало экспедицию на новую планету, но никак не плен. Участь рудокопа меня почему-то не пугала. Это все казалось таким далеким, не настоящим, что я об этом не могла думать всерьез. А вот мужчины думали иначе. Они боялись и не скрывали этого.

Я готовилась к долгому пути по пыльным дорогам под серым небом в компании таких же несчастных, которых захватили пираты, но все было не так. На следующий день серого дымчатого неба не было и в помине. Но было яркое солнце, которое хорошо так пригревало. Было даже жарко. Солнце поднялось не так уж и высоко, когда пыльная дорога вышла к городу. В городе были мощенные улицы, правда, брусчатка была из дерева. Одноэтажные деревянные домики походили на дома, что стояли в деревне, только здесь они были раскрашены в цвет выгоревшего неба, а крыши были из красной черепицы. Выглядело это все нарядненько.

 Здесь были не непонятные аборигены, а вполне нормальные люди, может более плотные и мускулистые и немного приземистые, чем я привыкла видеть. Они смотрели на нас неодобрительно. Но пиратам на это было плевать. Мы остановились около дома на окраине. Здесь был здоровый двор, который был огорожен забором. За забором стояли телеги. В них были впряжены четвероногие животные с мохнатыми пятипалыми лапами размером с две моих ладони. Длинные пушистые хвосты отгоняли мошкару. Шерсть у животных была короткая, но плотная. Морды вытянутые и закрыты длинной шерстью, как и хвосты. Массивные челюсти пережевывали траву. Я так засмотрелась на этих тварей, что не заметила как пираты скрылись в доме. Через открытую дверь в нем были видны ряды столов. Столовая, местный ресторан или обычная закусочная? Вот он шанс для побега, но никто не стремился убегать.

 Это было странно и одновременно понятно. Мы находились в незнакомом мире, который казался чужим и непонятным. Вокруг разговаривали на другом языке, который даже отдельными фразами не напоминал межпланетный язык, специально разработанный, чтоб упростить понимание между колонистами, а позже и став официальным. Я должна была к этому проще относиться, потому что раньше жила в колонии, но у нас было больше цивилизации.

Здесь же она словно отсутствовала напрочь. Не было электричества, не было машин. Древность. На поленницы дров лежал кусок тряпки. Я провела по ней пальцами. Ткань натуральная, без синтетики. Это уж совсем дикость. Я не удивилась бы, если здесь одежду шили из шкур животных. Такое ведь возможно лишь у цивилизаций, находящихся на начальном этапе развития. Даже колонисты привозили на планету аппараты, которые делали ткань из растительных волокон, с добавлением искусственных нитей, которые добавляли прочности. Тут же ткань была без примесей.

 Хотя, чего тут удивляться? Планета была не контактной с Земным союзом. Если судить по трехзначному шифру, она рассматривалась союзом как потенциально пригодная для жилья, но никаких попыток установить контакт и отправить сюда экспедицию пока не было предпринято. Отсюда и понятна была такая дикость планеты. Обычно, когда союз приходил на планету, то у местных жителей сразу случался скачок в развитие, потому что союз приносил с собой знания и щедро с этими знаниями делился. Редко какая планета отказывалась от упрощения труда и благ цивилизации.