Тарзанариум Архимеда - Кацай Алексей Афанасьевич - Страница 107

— Может… — неуверенно кивнул было головой Маккольн, но в это время Кала не то, что заревела — заверещала:

— Опасно. Опасность. Для Виктора. Для юной леди.

И, набирая скорость, всей своей огромной массой покатилась прямо на Маккольна. Тот начал было группировать свое, ставшее за последний час каким-то пластилиновым, тело, но Керчак огромным пауком уже прыгал на спину робота, что-то там открывал, что-то там нажимал, и через несколько мгновений черная металлическая глыба замерла в каких-то двух метрах от пульта. Только последние гаснущие блики пробегали еще по потемневшим фотоэлементам. Верещание прекратилось так же внезапно, как и началось. Пчелы сдохли.

Дверь центра внезапно резко отошла в сторону, и два ртутных красавца скользнули внутрь помещения. Каким образом Керчак связался с такотанами, Дэн так и не понял. А те ловко перевернули Калу на бок, легко подняли ее и потащили куда-то в недра механического муравейника, каким Маккольну на мгновение представился весь этот комплекс.

Керчак провел их взглядом и повернулся к Дэну. Смотрел, впрочем, он не на него, а на экран. Комментировать поведения Калы он не стал.

— Ну, что? — посмотрел на него Маккольн. — Я вывожу «Республику» из-за горизонта и отключаю лайстоны?

Киборг не ответил. Он молча изучал цепочку следов, тянущуюся за горизонт. Горизонт Ойкумены.

— Осмотреться не желаешь? — шевельнул, в конце концов, верхними конечностями.

Маккольн задумчиво наморщил лоб.

— Да оно не мешало бы. Но времени у меня нет совершенно. На Земле, наверно, и так волнуются.

— Осмотреться нужно, — набычился Керчак. — Меня Земля твоя меньше всего интересует. К тому же, тебе все равно, а у меня, и действительно, Виктор там. Толка от него, сейчас, конечно, не много, но…

Ноток Эллис или Джона в его голосе не слышалось совершенно.

— Но восстановление контроля над комплексом сейчас гораздо важнее, — заметил Маккольн. — У меня тоже землянка там, — напомнил. — Короче, я вывожу «Республику».

— Подожди, говорю! — рявкнул Керчак. — Осмотреться нужно. Я сейчас туда пару хортов запущу, а потом уже соображать станем.

Он снова склонился над пультом, быстро работая сразу четырьмя руками. Словно паутину какую-то плел.

Мягким светом заструилась группа совсем небольших экранчиков, на которую раньше Маккольн не обращал внимания. Из их потусторонней темноты внезапно выпрыгнула полоска крупнозернисто наждачной поверхности. Поверхность имела какой-то сплющенный вид, протянувшийся к черному горизонту. Словно верхняя часть экранов оставалась не включенной. Только через секунду Дэн понял, что видит Луну с точки обозрения хортов.

Эта точка никоим образом не походила на человеческую. Скорее она походила на точку обозрения Дэна, придавленного камнями к земле в карлсбадской пещере. Он непроизвольно скрипнул зубами. А на экране появились мускулистые мужские ноги, облитые тусклым сиянием и живущие отдельно от тела. На втором экране ноги были явно женские. Они напряженно замерли, в то время, как мужские осторожно переступали с места на место.

— Молчи, Руслана, затаись! Не шевелись, не шевелись… — прожурчало из микрофонов.

— А нельзя ли изображение… — начал было поворачивать Дэн голову к Керчаку, но не закончил своего жеста, поскольку ноги на экранах начали уменьшаться и отдаляться, одновременно вытягиваясь в напряженные человеческие фигурки.

Какую позицию и где заняли хорты, из комплекса понять было невозможно. Но изображения на экранах явно приобретало панорамные свойства. И на открывшейся панораме Виктор, вытянув вперед руки — словно успокаивал кого-то — осторожно приближался к испуганно замершей Руслане. А с другой стороны к ней приближалась медленная взвихренная дымка. И над ней возвышался, мерцающий переливами слабых отблесков, угольно-черный лайстон.

Прищурившись, Маккольн различил, что сияние, окутывающее тренированное тело Виктора, было гораздо интенсивнее, чем у Русланы. У той оно неровно пульсировало, рассыпаясь временами на группы отдельных пятен. Словно девушка была укрыта, шевелящимися от ветра, лохмотьями.

— Поверь, мой друг, мы не враги! — внезапно обратился неизвестно к кому Виктор. Голос его был жестким и уставшим одновременно. — Я — время с сердцем обожженным. Землянка рядом. Помоги созданью с пультом поврежденным.

— На стихи это чего вроде его потянуло как? — непонятно кого спросил Маккольн.

Но, если спрашивать непонятно кого, то, понятно, никто тебе и не отвечает. Ответили Виктору.

— Поверь. Мой друг. Мы. Не враги, — раздался внезапно в микрофонах раскатистый, напоминающий взращенный в электронном синтезаторе, голос.

Маккольн вздрогнул. Арданьян напряженно замер. Дымка коснулась ног Барбикен и начала медленно подниматься вверх, к ее тонким рукам, изо всех сил стиснувших, готовый взорваться криком, рот. А Виктор, резко выпрямленной рукой не позволяя Руслане шевельнуться, уже пробивался своим голосом сквозь шершавые синтезированные звуки:

— Время замыкает круг там, где друга встретил друг…

— Друг-друг-друг, — завибрировало пространство, с головой укутывая Барбикен вздрагивающим мерцанием.

— Ч-черт! — не выдержал Маккольн, нарушая напряженное молчание, стремительно сгущающееся в центре связи. — Происходит что? Ведьмак этот что вытворяет?

Он сказал «ведьмак» и только потом осознал всю правильность этого слова, как нельзя лучше подходящего для определения обнаженной фигуры, шепчущей рифмованные заклинания в месте, совершенно для этого неприспособленном. Очертания женского же силуэта неясно проступали сквозь медленный костер селайта. Виктор начал так же, как и он, медленно приближаться к застывшему факелу. Плавно и осторожно. Чтобы не спугнуть нечто, омывающее Руслану мягким теплым светом. Чтобы это «нечто» не вздрогнуло и не обрушилось внезапно Ниагарой пламени на вздыбленную лунную поверхность, смывая с нее, только что проклюнувшиеся, живые ростки.

Все замерло. Даже Маккольн. Ощущая, правда, какое-то внутреннее беспокойство оттого, что два человеческих существа находились вне зоны его влияния. И это беспокойство было оправданным. Поскольку человеческая непредсказуемость порождала неопределенность ситуаций. И этой, и всех будущих. И в этом, отдельно взятом, месте, и во всех других местах этой, отдельно взятой, вселенной. Неопределенность эта, кстати, была гораздо выше той, что была связана с таинственными лайстонами.

Поэтому Дэн, косясь краешками глаз на экран с изображением Арданьяна и Барбикен, медленно повернул свое лицо к изображению немного растерянного Ларсена.

— Давай, брат Ольгард, — кашлянул глухо. — Вперед, за орденами!

И, не смотря на свое скандинавское тугодумие, Ольгард мгновенно сообразил, что неопределенности любой степени сложности иногда могут быть определены сразу же и радикально. Для этого космическому аппарату с грозными плазерами на борту просто нужно взмыть над горизонтом, четко разграничивающим оболочку спутника Земли на черную пустоту и пепельную равнину. Но сделать это в полной мере «Лунная Республика» не успела.

Горизонт на центральных экранах начал было проваливаться вниз, но внезапно лицо Ларсена исказилось, а картинки изображения бешено закувыркались, временами полностью рассыпаясь на тусклые искры помех. Один раз из этой россыпи вынырнуло мутное пространство, насаженное на кол зеленоватого лучевого столба, напоминающего излучение бортового плазера. Или начальную стадию селайтового залпа. Но тянулся к кораблю этот столб сзади, со стороны кормы. Оттуда, где — и Маккольн в этом был почти уверен — никаких лайстонов никогда не наблюдалось. Ни в реальности, ни за ее пределами.

Впрочем, в реальности, окружающей Дэна, происходило нечто, не имеющее, на первый взгляд, никакого отношения к космическому аппарату, получившему хороший лучевой пинок под свой округлый зеленоватый зад. Освещение Архимеда внезапно ярко вспыхнуло, на мгновение застыло в этом ослепительном режиме, а потом резко погасло, впечатывая в наступившую темноту быстро потухающие прямоугольные пятна экранов. Они беззвучно растворялись в ней вместе с фосфоресцирующей рожей Керчака, провалы глаз которой разрастались, разрастались, засасывая в себя все окружающее пространство размером в сотню тысяч световых лет.