Тарзанариум Архимеда - Кацай Алексей Афанасьевич - Страница 36

— Что ты задумал? — спросил Тресилов бесцветным и равнодушным голосом. Все равно от него ничего не зависело в этом мире. Даже собственная смерть, а не то, что чья-то жизнь.

Эта жизнь зависела сейчас от Маккольна, который, сосредоточенно поджав губы, внимательно изучал столбец цифр, ползущий по экрану. Координаты, что ли?

— Меня сейчас больше интересует то, что задумали эти взбесившиеся кирпичи, — в конце концов, оторвался он от экрана, удовлетворенно крякнув перед этим. — Но, какие бы мрачные мысли не ползали в их бетонных мозгах, мы их передумаем, переиграем, переиначим. Не так ли, брат?

Тресилов угрюмо молчал, уставившись на экран монитора, в углу которого прыгали цифры отсчета времени. Оно текло пульсируя, рывками, но довольно быстро.

Маккольн проследил за направлением его взгляда и вздохнул:

— Олег, соберись. Мне нужна помощь. Вести корабль ты не сможешь, но стрелять…

«Таежник» вздрогнул, словно очнувшись от глубокого сна. Глаза Маккольна блеснули холодным отраженным светом мониторов.

— Делаем так. Поскольку мы не знаем, чем нам грозит излучение шпилей, то нужно, на всякий случай, ликвидировать источник этого излучения. Силенки для этого у нас есть.

И он ткнул пальцем в последний ряд цифр, быстро уползающих за край экрана. Тресилов всем корпусом повернулся к нему.

— Маневрировать, — продолжил Маккольн, — придется, возможно, очень быстро. Здесь ты мне не помощник. И поэтому управлять «Республикой» буду я. Твоя задача: по моей команде — ты слышишь? только по моей команде! — включать плазменную пушку. Ты помнишь, как это делается? Вот этой группой сенсоров, — Дэн ткнул пальцем в несколько прямоугольников зеленого цвета и перечислил: — Полная мощность. Средняя. Малая. Ну, малая тебе не потребуется. Лупи на полной. Но только по моей команде! Уразумел?

Тресилов быстро-быстро закивал головой, протягивая, как потопающий к борту лодки, обе руки к заветным сенсорам. Маккольн мягко остановил его:

— Не спеши. Спешить буду я. — И резко выдохнул воздух. — Готов?

Олег сделал короткую паузу и снова молча кивнул головой. Но теперь гораздо уверенней. Одновременно с ним паузу в своем передвижении сделала и «Лунная Республика». А потом так рванула с места, что у Тресилова от перегрузки щеки потекли, а тело расплылось по всему ложементу.

Маккольн направил корабль вертикально вверх, одновременно закладывая крутой вираж в направлении шпилей. «Республика» взвилась из-за горизонта серебряным метеором, крутнулась на месте и обрушилась на обелиски. Они вырастал на экранах со скоростью поезда метрополитена, выскакивающего на станцию из темного туннеля. Казалось, что «республиканцы» застали их врасплох. Но это только казалось.

В этот раз шпили не стали медленно всплывать из своего глубокого каменного сна, нехотя искрясь в темном пространстве теней. Нет, они вспыхнули одновременно и мощно, бросая, скрученные в огромный пучок, лучи ярко-желтого цвета, навстречу «Лунной Республике». Этот пучок гибко качнулся из стороны в сторону, напомнив Тресилову гигантских размеров плеть, норовящую хлестнуть необузданного зверя, принявшего облик космического аппарата. В целях, так сказать, его дрессировки.

— За-а-алп! — заорал зверь голосом Маккольна. — Давай, Олег, давай!

Непроизвольно зажмурив глаза, Тресилов не прикоснулся, а изо всех сил вдавил зеленые сенсоры в пульт, словно это были заржавевшие неподатливые кнопки. Световой столб почти такого же цвета, как и прямоугольники у него под руками, бросился по направлению к желтой плети. Коса, как говорится, на камень.

Камень задумался. И в месте соприкосновения двух световых потоков вскипел ярко-голубой пеной, напоминающей одновременное включение далеких сварочных аппаратов. В количестве миллиона штук. Теперь глаза прикрыл и Маккольн. А желтое и зеленое уперлось друг в друга и на мгновение замерло. «Лунная Республика» внезапно начала терять скорость.

И Тресилову показалось, что он услышал отдаленный, словно из другой галактики доносящийся, треск электрических разрядов. Воздух в рубке стал прохладен и текуч, как после грозы. Зеленый световой столб продавил желтое пространство. Ослепительно мерцала голубая пена. «Республика», почему-то вся вибрируя, снова начала набирать скорость. Светящаяся плеть внезапно взлохматилась и разделилась на несколько бледно-оранжевых прядей, которые начали медленно обволакивать аппарат. Словно щупальца гигантского осьминога ветхую рыбацкую лодку.

— Ах, ты!.. — выругался Маккольн, играя на пульте мелодию новой траектории.

Мелодия была явно безумной. В экранах, стремительно ускоряясь, замелькали меняющиеся кадры: оранжевое щупальце… голубая пена… лунная поверхность, подернутая призрачной дымкой… окутанное такой же дымкой, мутное черное небо… снова оранжевое щупальце…

Появление последнего вызвало у Тресилова мимолетное ощущение «дежа вю». Где-то он видел подобное. Не в падающем ли модуле «Тайги»?

Однако на воспоминания не оставалось времени: «Лунная Республика» вращалась все быстрее и быстрее. Кружилась голова… Кружилась Вселенная…

— Олег, за-а-алп! — кричал Маккольн и Тресилов, почти теряя сознание, снова вдавливал пальцы в сенсора.

Зеленый световой столб шел по кругу, перемалывая на голубую пену окружающее пространство. Оно пузырилось во всех экранах, и даже воздух рубки становился колючим, как газированная вода. Переплетение желтых, голубых и зеленых струй сплеталось в огромный вихрь, в центре которого бешено вращалось яйцо «Лунной Республики», выплевывающее смертоносную плазму. Долго так продолжаться не могло.

Дэн бросил косой взгляд на Тресилова и скрипнул зубами, возвращаясь к игре на сенсорах: тот был на грани безумия. А в этой круговерти даже мозг Маккольна в одиночку не смог бы справиться с ситуацией. Тело могло бы, а вот мозг…

Внезапно Дэн ощутил прикосновение чего-то упругого и холодного к внутренней стороне лба. Точно так же, как недавно на краю кратера. Он непроизвольно замер, наблюдая за тем, как искристая пена рассеивается в пространстве и сквозь нее начинают проступать детали лунной поверхности с темными шпилями на ней. По ним еще пробегали сполохи, рассыпающиеся на отдельные огоньки, но это были огоньки затухающего костра на, размазанном утренним туманом, речном берегу.

Маккольн тряхнул головой, избавляясь от неприятного чувства непрошеного прикосновения к такому скрытому месту, к которому никаких прикосновений вообще не предусматривалось. Еще раз взглянув на Тресилова, он начал замедлять вращение «Лунной Республики», устанавливая продольную ось ее яйца перпендикулярно шпилям. Мало чего они еще выдумают, а чтоб не выдумали…

— Олег, — спокойно, очень спокойно, произнес Маккольн, — залп!

Мутно-зеленый плазменный столб обрушился на поднятые к небу, словно в последнем салюте, клинки обелисков. Тресилову показалось, что он физически ощутил удар взбесившегося — от него взбесившегося! — излучения об реголит. Шпили вспыхнули желтым, с голубыми переливами, пламенем и перед тем, как начать рассыпаться на миллионы, беззвучно падающих обломков, бросили в экраны «Лунной Республики» темно-синий пылающий шар, напоминающий собой огромную шаровую молнию.

Корабль вздрогнул, качнулся из стороны в сторону, и, охваченный синим пламенем, начал плавно падать к подножиям бывших обелисков, ощутимо набирая скорость по мере своего снижения. Рубку подернуло сизой пеленой. Покрытый голубым мерцанием Маккольн, пытался выровнять траекторию полета, не обращая внимания на то, что творилось у него в голове.

А творилось там нечто невообразимое. Рождались вселенные, взрывалось фотонами пространство, падали в пустоту расплавленные капли планет, съеживались корой, остывали, и корявые горные пики пытались докричаться друг до друга через бездны лет. И световых, и темпоральных. «Отзовись, отзовись, отзовись», — пульсировало в мозге, но Дэн, не веря в то, что может сойти с ума, интуитивно, на ощупь, выравнивал и выравнивал «Лунную Республику», каждым нервом срастаясь с ней и заставляя аппарат слушаться себя.