Долг чести, или Верность чужому мужу (СИ) - Полевая Рина - Страница 54

Олейва. За эту женщину я совсем не переживала, и её судьба меня мало волновала. Эта выкрутится везде и в любой ситуации окажется в выигрыше. Пойдет она с нами дальше или останется в городе — мне было абсолютно все равно. Вернее, было бы…

Я наблюдала за ней сейчас и поражалась её поведению — женщину совершенно не заботило, что по её вине мы все подвергаемся опасности. Она услышала только то, что захотела — сейчас она может обрести мужа и подняться по социальной лестнице вверх, перешагнув несколько пролетов.

— Ну что же. Насколько я поняла, другого выхода у нас действительно нет. Кто из вас готов спасти репутацию молодой леди?

Олейва стреляла глазками в сторону Барта и закусывала губу. Лицо её не было скрыто оркским хабжахом и на нем можно было прочитать беспрепятственно все эмоции. Их было много, и то что я видела, мне не нравилось еще больше, чем сказанное жрецом. Она определенно ждала ответа именно от Барта.

Я тоже, затаив дыхание, ждала его слов, его ответа, его решения. И они последовали, но совсем не те, что ожидала Олейва и чего так сильно боялась я сама.

— Это — не выход. Предлагай другой вариант, жрец, — я мысленно выдохнула, обрадовавшись его словам.

Да, я знала, что выслушаю при случае от этой вздорной девицы. Помнила о том, что сама замужем и возле себя держу ещё одного мужчину. Пусть только контрактом. Но проведенная вместе ночь говорила, что не только им.

Отчитываться перед ней не собиралась. От сломанной Елены во мне не осталось ничего, а от слабой Хейллин я постаралась избавиться. На тонкую спицу характера Хейллин нанизались стальные обломки моего опыта и прежнего характера, оплавились в огне испытаний, спаялись и закалились во время путешествия, отполировались сущностью ведьмы. Я поняла, что давно не являюсь ни Еленой, ни Хейллин. И Несси была права, называя меня Линн.

Хитрая и умная женщина была во многом права, и мы с ней определенно подружимся.

— Я согласна на брак, — брюнетка не осталась в стороне и опять нарушила приказ (единственный приказ, который я отдала ей за все время, хотя и имела на это полное право) — молчать и не влезать. Вот только овцу жертвенную строить из себя ей не стоило, я и так злилась на неё. И не я одна.

— Ну раз согласна, то брак первой степени с бароном Палмиром вы сможете расторгнуть через год. Это если мы доберемся до Карноса живыми, — мои слова заставили мужчину передернуть плечами и посмотреть на меня с укоризной. Оказывается, он и так умел.

В другой ситуации я умилилась бы и поаплодировала его актерским талантам, которые он в последнее время почти не применял. Но не сегодня. Отказаться выполнить мой прямой приказ он не мог — контракт еще никто обойти не сумел.

Я до этого всего пару раз пользовалась своим правом приказать и всегда это были критические ситуации, сегодня, как и в Героде в самом начале нашего пути, была как раз такая. Руководил всем и всегда Бартрейн, а я не вмешивалась в то в чём совсем не разбиралась.

— Ты не поняла меня. Я согласна на брак с тем, кого выберу сама и это будет союз второй или третьей степени, — вот сука! Нерасторжимый брак захотела, и я даже не сомневалась, что на роль мужа она выбрала Клиффора.

Этот брак поднимет с колен весь её захудалый род, сотрет позор рабства, даст пропуск в высший свет и обеспечит на всю жизнь. И верность — абсолютная верность — супругов друг другу.

Любовь к другой? Зачем волноваться об этом, если изменить всё равно не смогут?

Ненависть? Зачем об этом беспокоиться, если ты для него единственная и на всю жизнь?

— Это ты не поняла меня, Олейва. Тебе было сказано не создавать проблем и помалкивать. Только на таких условиях я согласилась забрать тебя с нами и помочь добраться до родных. Не смотри на меня коровьими глазами, я не мужчина и на взгляды не поведусь, — про взгляды я сказала намеренно. Я могла запросто осыпаться горсткой пепла под её взглядом, и лишь присутствие не одного, а нескольких магов, да рабский ошейник‑блокиратор останавливал её от последнего шага. — Ты нарушила правила, не выполнила ни одного приказа, подставила под удар весь отряд и выполнение миссии. И именно по твоей вине мы попали в безвыходное положение.

— Хейллин, сейчас не время для женских обид и истерик, — Стеверг попытался остановить меня, и вывернул мой протест, представив его как обычную истерику ревнивой женщины. Он полагал, что наемники его поддержат? Или своим поведением заслужил уважение среди достойных мужчин?

Всё, что копилось во мне за месяцы, проведенные в поисках и попытках его освободить, выплескивалось наружу потоком слов. Но я не сказала ни одного слова неправды.

— Не время поддаваться на манипуляции этой девицы. Для меня не имеет значения, что Олейва жила с тобой в одном бараке, — я хотела сказать о способе, которым эта девица отрабатывала его поддержку и защиту, но не стала — я достаточно ему наедине.

Во мне зрел протест и негодование. Вот как можно унижать человека, который пришел к тебе на помощь? Как можно законную жену выставлять на посмешище перед посторонними?

А ведь наемники — подчиненные мне мужчины, они видят моё унижение. Мне было стыдно смотреть им в глаза. Мне было стыдно за то, что они были свидетелями моего унижения. Но и брезгливые и неодобрительные взгляды в сторону Олейвы и Стеверга от меня не укрылись.

— Я проделала тяжелый путь не для того, чтобы попасть самой в рабскую петлю из‑за той, что не умеет ценить помощь, — я переключилась на мужа. — Ты можешь сам жениться на ней. Вчера был ровно год, как между нами заключен брак. Наследника я не родила, я не беременна, а значит любой жрец с лёгкостью разорвет брак между нами, — я сама удивилась, как быстро нашлось решение и насколько просто всё было. Ведь это же был выход? Я обратилась к жрецу: — Ритуал расторжения брака и снятия нити привязанности тоже является тем, что не позволит вам нарушить обет?

— Вы абсолютно правы, миледи, — на Бартрейна и Стеверга я старалась не смотреть. Вполне обоснованно боялась злости, даже ярости, во взгляде маркиза. Неоправданной и незаслуженной. Виноватой я себя не чувствовала совершенно. И боялась, что разочаруюсь в Бартрейне, не увидев… Чего? Я и сама пока не знала, что именно хотела увидеть во взгляде Бартрейна. — Этого будет вполне достаточно. Но вы же будете тогда совсем беззащитны. Любой одаренный увидит, что вы ничья, — этот храмовик просто не знал еще, что среди моих наемников есть опекун. Да и искренне считал, что главный среди нас маркиз Стеверг Блисс, а я не стала его переубеждать в этом. Видела его непонимание и удивление, когда наемники ждали решения от меня, а не от маркиза.

— А вот это уже мои проблемы, — как‑то совсем не думала в этот момент о том, что меня не бросят из‑за контракта или кодекса наемников. Отряд наемников за плечами сможет меня защитить от любого в этом негостеприимном для чужаков мире. Мы столько прошли и пережили вместе, что могли считать друг друга почти семьей, а наемники своих не бросают. — Я знаю, что в храмах никогда не хватает свободных рук для решения бытовых проблем и хочу подарить вам рабыню, — тащить с собой дальше неблагодарную дрянь и ждать от неё предательства или удара в спину я не желала. Очень хорошо, что снимать окончательно ошейник с неё не стали, и Мессой просто перевел управление им на меня, как на хозяйку. Смешно сказать, но храмовик даже не рассматривал такой вариант, что она — рабыня аристократки. И сообщить об этом на родине — самый идеальный способ спасти репутацию баронессе.

Впереди у нас не самый легкий переход до очередного портала и думать о безопасности приходилось мне, раз мужчины не могли сами определиться в отношении Олейвы. Вот я и решала: как научилась у наёмников — жёстко, как могу, пользуясь своей властью, как понимаю эту безопасность я — своих сберечь любой ценой, даже ценой чужой жизни.

Да и не велика эта цена: барону Глоссир весточку о том, где искать дочь я передам, а храм — самое безопасное для неё место. Захотят за ней ехать в такую даль сами, наймут кого — то, если решат оставить всё как есть — это тоже не мои проблемы.