Белые волки. Часть 2. Эльза (СИ) - Южная Влада - Страница 57

— Плохо, — пожала плечами Северина. — Ее посадили под домашний арест. Но она просила передать от тебя хоть какое-то послание.

Алекс долго молчал, глядя на переплетение их рук.

— Скажи, что я не откажусь от нее, — выдавил он наконец. — Мы все равно будем вместе.

— Вместе? — она не сдержала смеха. Какие же влюбленные все наивные, — Это каким же образом? Пойдешь и скрутишь ее амбала-охранника? Или ее отца? Думаешь, во второй раз ты побьешь его одной левой?

Алекс скрипнул зубами.

— Я что-нибудь придумаю.

— Думай побыстрее, — отчеканила она, — потому что из-за тебя Эльза не ходит в школу и пропускает все уроки.

"И совсем позабыла про меня". Уходя от Алекса, Северина не чувствовала уверенности, что он сможет как-то решить проблему. А вот она… она всегда найдет возможность справиться с любым препятствием на пути.

Уже имея в голове кое-какой план, Северина приказала водителю таксокара направляться к зданию парламента. Охранник у ворот не хотел пускать ее внутрь, не зная лично. Пришлось просить позвать отца, чем тот, конечно же, оказался недоволен. Северина смотрела через ограду, как он приближается к ней по залитой сентябрьским солнцем аллее с досадливым выражением на лице. Полы его черного костюма-тройки чуть развевались в стороны при ходьбе, волосы на макушке казались поредевшими. Суховатый невысокий лаэрд с блеклыми глазами — не то, что красавец-родитель Эльзы и ее братьев.

— Что тебе надо, Северина? — строго спросил он. — Разве я разрешал тебе беспокоить меня на работе?

Северина знала, что стоит ошибиться в ответе — и ее отправят домой без возможности пикнуть еще хоть слово.

— Я беременна, пап, — сказала она и виновато улыбнулась.

Отец побледнел, бросил взгляд на вытянувшегося рядом по струнке охранника и поджал узкие губы.

— А ну, пойдем поговорим у меня в кабинете.

Она прошла в ворота и двинулась следом за сердитой отцовской спиной, не пряча улыбки. "Пойдем поговорим" и поджатые губы — вот и все проявление чувств ее папы. Что ж, тогда и она не станет жалеть о своем розыгрыше.

Они вошли в величественное здание, поднялись по мраморной лестнице. Мимо сновали секретари с кипами бумаг в руках, встречные лаэрды шли более неспешно, некоторые из них были родителями одноклассников Северины, и ей приходилось вежливо здороваться. Распахнув дверь своего кабинета, отец одним жестом отпустил секретаря на перерыв и пригласил дочь пройти внутрь.

— К-кто… — он сел за свой большой рабочий стол, заваленный папками, рукописями и еще какой-то бумажной ерундой, его руки слегка тряслись, — кто это с тобой сделал?

— Я не знаю, — Северина беззаботно пожала плечами и опустилась на стул напротив него, — их было несколько.

— Несколько?

— Ага, — она похлопала ресницами, — человек десять.

— Десять? — ее благородный отец схватился за сердце.

— Да. Я виновата, пап. Я так напилась в той таверне…

— Таверне?

Похоже, он собирался каждый раз повторять за ней последнее слово из фразы.

— Угу. Таверне у доков. Я шла от швеи, когда какой-то благородный лаэрд подошел ко мне и пригласил с ним прогуляться. Он выглядел безобидным, и я согласилась. А потом он налил мне спиртного, я попробовала всего глоточек… и вот результат. Я хотела признаться тебе, когда ты будешь дома, но дома тебя постоянно нет.

Она спокойно сложила руки на коленях и наблюдала за его реакцией. Отец сидел и смотрел в одну точку немигающим взглядом. Наконец, он поднялся, подошел к столику с хрустальным графином и стаканами, снял прозрачную пробку и налил чего-то, судя по запаху — коньяка, в стакан.

— Как же так, Северина… — отец сделал глоток и покачал головой, — как же так…

— А вот так, — резко засмеялась она. — Да не волнуйся ты, папа. Я пошутила.

— Пошутила? — стакан звонко и влажно шлепнулся на пол, а отец повернулся к ней. — Да как можно так шутить, дочь?

— Да чтоб ты вспомнил, что я — твоя дочь, — заорала Северина, вскочила и сшибла с его стола кипу бумаг. — Чтоб ты хоть раз вспомнил, что я вообще у тебя есть, понятно? Что за сердечко схватился? Страшно стало? А забывать с днем рождения меня поздравить — не страшно? А оставлять меня на вечно пьяную экономку — это нормально, по-твоему?

— Не кричи, — покачал он головой, совладав с первым шоком. — Я понимаю, что у тебя подростковая гормональная буря…

— Буду кричать. Буду, — она пнула стул. — Иди ты со своей бурей знаешь куда? Удачного тебе рабочего дня, папенька. Не провожай, не надо. Я буду ждать тебя дома. Хотя ты, как всегда, предпочтешь этого не заметить.

Северина пулей вылетела в коридор, столкнувшись в дверях с перепуганным секретарем, но за пределами отцовского кабинета поправила волосы, успокоила дыхание и огляделась. После того, как выпустила пар, стало легче. Она и не знала, что это окажется так приятно. Почти как секс с майстером Ингером, приправленный мыслями о Димитрии. Все-таки потеря невинности многое меняет в женщине. Вот она, например, стала смелее и свободней — прежде ни за чтобы не решилась на подобную выходку.

Но все же пришла сюда Северина не для того, чтобы поругаться с отцом, просто по-другому бы ее не пустили. Она пошла вдоль ряда дверей, внимательно читая имена на золоченых табличках, а заметив нужное — без сомнений скользнула внутрь. Место секретаря здесь пустовало, тогда Северина постучалась в личный кабинет. Оттуда послышалась какая-то возня, потом бархатный глубокий голос отца Эльзы произнес: "Минуту", и стало тихо.

Наконец, замок отщелкнулся, оттуда вышла девушка в форме хранительницы из библиотеки. От взгляда Северины не укрылось, как криво одернута юбка на ее бедрах, равно как и полустерта помада на губах. Опустив глаза, девушка поспешила удалиться.

— Кто там? — недовольно поинтересовался Виттор.

Северина шагнула в его кабинет и невольно вздрогнула от того, что на миг показалось — перед ней возмужавший Димитрий. Те же ледяные глаза, те же благородные черты лица, твердый подбородок, прямой нос, широкие плечи. Если бы не эта пепельная седина на висках…

Отец Эльзы сидел, вальяжно развалившись в кресле и закинув ногу на ногу. Если он и удивился при виде гостьи, то вида не подал. В воздухе пахло дымом сигар и еще чем-то, Северина повела носом и поняла: сексом. Да этот старый волк изменяет жене. Вот прямо тут, на работе, и изменяет. Она не сдержала улыбки от своего открытия. Интересно, догадывается ли Эльза?

— Ты потерялась, Северина? — поинтересовался Виттор, окатив ее холодным взглядом. — Может, мне позвонить твоему отцу?

— Нет, я не потерялась, — возразила она ему в тон, закрыла за собой дверь и подошла к рабочему столу вплотную. — Я хотела поговорить именно с вами.

Он приподнял одну бровь.

— О чем же?

— О вашей дочери.

— Об Эльзе?

— А у вас есть еще дочки?

В глубине серебристо-стальных глаз Виттора зажегся новый огонек, и Северина поняла: он оценил ее. Оценил по достоинству, раз не сделал замечания за наглый тон. Наконец-то хоть кто-то отнесся к ней, как ко взрослой.

— Говори, — разрешил Виттор.

Нимало не смущаясь, Северина присела прямо на край стола, на чьи-то резолюции, указы и перечни документов.

— Вы должны разрешить Эльзе снова ходить в школу.

— Эльза наказана, — он стиснул кулаки.

— Это наш последний год в школе. Вы хотите испортить дочери воспоминания?

— Эльза. Наказана, — отчеканил Виттор едва ли не по слогам, пронзая ее взглядом.

Северина уперлась ладонью в стол и подалась вперед, лицом к его лицу. Странно, но ей было совсем не страшно — все равно, что разговаривать с Димитрием, только с его более уравновешенной копией.

— И долго вы будете держать ее, как собаку на цепи? Год? Два? До старости?

— Пока не образумится. И вообще, это не твое дело, девчонка.

Северина проглотила "девчонку" и даже не поморщилась.

— Вы не сможете сами постоянно жить в таком напряжении, — покачала она головой. — Стоит вам ослабить цепь хоть немного, и Эльза сбежит. Вы знаете, что я права. У нее ваш характер.