Белые волки. Часть 3. Эльза (СИ) - Южная Влада - Страница 15

— Когда ты окончишь школу, я попробую поговорить с твоим отцом. Я буду много работать, Северина. Возможно, он поймет нас.

Ее тюфяк-отец, возможно, и понял бы, но Северина такого даже представлять не хотела.

— Конечно, поймет. Все наладится. Как я счастлива, что мы снова вместе.

— Я не сделал тебе больно?

— Нет, милый.

— Но я не смогу перестать делать тебе замечания на уроках, это будет подозрительно.

— Конечно, я все понимаю, милый.

— Давай сходим куда-нибудь? В кафе, в кино. В другой части столицы, где меньше риск нарваться на знакомых. Ты — девушка, Северина. Я хотел бы ухаживать за тобой.

— Сделай мне другой подарок, милый. Стань моим спутником на осеннем балу.

Цирховия

Двадцать восемь лет со дня затмения

Делегация послов из Нардинии походила на стайку наряженных попугаев. Они выстроились перед троном канцлера в зале для приемов и украдкой озирались, разглядывая окружающее великолепие: позолоту, полированные полы, всевидящее око под самым сводом. Дикари, у них наверняка такого нет, только оранжевая кирпичная пыль и соленые камни. Нардинийцы живут по своим, не всегда приемлемым для благородного и образованного человека понятиям. У них есть рабы и рабыни, которых можно купить, продать и даже убить при желании, им чужды стыд и скромность в том, что касается интимных удовольствий, среди них считается незазорным иметь несколько любовников сразу, делить супругов с другими. Они все поголовно сидят на опиуме, поклоняются драконам и своим странным богам настолько, что строят здания в виде их фигур. И потом в этих зданиях обитают.

Ян рассказывал, что Димитрий любил одну из них. Нардинийскую дикарку. Ничего удивительного в этом нет, ведь будущий наместник всегда предпочитал извращенные удовольствия.

В первом ряду стояли трое послов в, казалось бы, вполне приличной одежде — деловых костюмах. Вот только не темных, из дорогой роскошной ткани, как принято в Цирховии, а в цветных: синем, зеленом и розовом. Мужчина в розовом — это стоило только увидеть. Все они были брюнетами, с загорелыми лицами и окладистыми бородами. Бородатый мужик в розовом. Кто после этого станет считать нардинийцев нормальными людьми?

За послами топтались двое зеленоголовых. Жрецы. Страшные до жути, одетые в ярко-желтые хламиды до пола с широкими рукавами, смахивающие в чем-то на женский халат. Голову каждого украшала чалма из такой же ткани. Лица были выкрашены в цвет молодой травы — отсюда и такое прозвище — но, если приглядеться, видно, что и руки у них зеленые и остальные части тела, видимо, тоже. Глаза мутные — жрецы наверняка даже теперь находились под опиумными парами. Ходили слухи, что в таком состоянии они разговаривают с богами и передают народу их волю. Ну-ну. Тогда в Цирховии в темпле темного бога каждый второй может предсказывать будущее.

После жрецов шли девушки — услада для мужских взоров. У нардиниек этого не отнять, они красивые. Длинные густые волосы, темные глаза, кожа встречается и бронзовая от загара, и розоватая, и белая. Не такая белая, как у цирховийских волчиц, у тех она чистая, как парное молоко, а у этих скорее молоко с легким добавлением корицы. Девушки были одеты в национальные одеяния: широкая, вышитая серебряной и золотой нитью лента проходила между грудями и охватывала шею вверху, а на животе расширялась и переходила в полупрозрачную юбку из летящей ткани, длинную, в пол. Сами груди висели напоказ — маленькие, почти детские и налитые, вполне оформившиеся и аппетитные — соски украшали колечки, цепочки и длинные, покачивающиеся от движения серьги.

Нардинийские женщины не стесняются наготы и гордятся своей грудью, символом материнства. И детей, как говорят, рожают от кого попало, потому что сам факт деторождения почетен, приветствуется и всеми уважается. У них нет понятия бастарда, ублюдка, незаконнорожденного. Если ребенок родился не от мужа, значит, просто родился от другого отца, и для того отца считается законным. Рожают даже от рабов — если по каким-то причинам не имеют мужа — и никто потом этого отпрыска не шпыняет за происхождение. Странные.

Девушки, входившие в делегацию послов, оделись тоже в разные цвета: одна в небесно-голубом, другая — в солнечно-желтом, третья — в цветочно-алом и четвертая — в огненно-оранжевом. На предплечьях красовались широкие металлические браслеты. Ладони и длинные волосы были выкрашены в тон платьям. Интересно, нардинийки вынимают свои украшения из сосков, когда кормят детей? Министр иностранных дел предупреждал, что национальные одежды — дань уважения правителю, с визитом к которому явились, и в обычной жизни все эти люди скорее всего выглядят не столь вычурно, но представить для них другой вид было трудно.

Венчали процессию рабы, с трудом, по двое и по трое, втащившие в зал тяжелые кованые сундуки, выполненные опять же в виде фигур драконов. Крышки в виде голов удерживали висевшие в районе "шеи" массивные замки; крылья, когти, лапы и хвост, обернутый вокруг туловища, — все выглядело вполне реалистично. Кем бы ни был мастер, создавший такое, он явно потратил не один день, а может, и год, на работу.

Благородные цирховийцы из числа допущенных к приему делегации таращились во все глаза. И на полуголых девок с украшениями в сосках, и на кайфующих жрецов, и на разноцветных послов. Нардинийцы заметно мерзли в своих тонких одеяниях, то и дело покрывались мурашками и поеживались, косились на стрельчатые окна, но держали на лицах приветливые улыбки. За окнами густо валил снег.

Посол в розовом — похоже, глава делегации — выступил вперед и заговорил зычным голосом:

— Великий император, первый дракон Нардинии, Мирового океана, Раскаленных островов, Мертвых земель и Проклятой пустыни и великая императрица, первая мать Нардинии, Мирового океана, Раскаленных островов, Мертвых земель и Проклятой пустыни приветствуют великого канцлера объединенных земель Цирховии и Дардании.

Говорил он на общем языке — как хорошо, что люди придумали общий язык. Когда-то в Цирховии общались на древнедарданийском, а в Нардинии — на древненардинийском, но те времена прошли, оставив полузабытые языки жрецам да монахам. Нормальное современное общество понимает друг друга везде, даже за океаном. Но кто-то должен поправить посла, с упоением держащего речь. Димитрий — не великий канцлер, он просто наместник, просто дальний родственник настоящего правителя, случайно оказавшийся старшим в очереди на трон. Почему никто не поправляет?

Северина, которая во время приема сидела на своем положенном месте — на бархатной подушечке, брошенной на верхнюю ступень рядом с троном супруга, — осторожно повернула голову. Какое холодное лицо у Димитрия, какая неприятная улыбка у Алана, притаившегося за спиной брата и положившего руку на позолоченное изголовье. Как блестят глаза побочного сына, словно именно ему произносят хвалебную речь. Этот поправлять не станет, уж точно. Карги Ирис здесь нет, притворилась больной, и на том спасибо.

А прием обещал стать долгим. Послы явились поздравлять правителя соседней страны с минувшими празднествами в честь восхождения светлого бога — странные они, чтят не только своих, но и помнят чужих, в которых другие верят. И ведь пока все поздравления не передадут, не успокоятся, а потом еще череда вручения подарков…

Димитрий чхать на них хотел, по лицу же видно, и подарков им никогда не отправлял, и вообще вряд ли даже представление имел, когда именины у того или иного нардинийского бога. Может, министры за него суетились, обменивались делегациями? Северина всегда была так далека от правительственных дел.

Она уселась поудобнее и провернула фокус, которому научилась еще в детстве. Когда постоянно маешься от скуки в четырех стенах и не имеешь возможности наслаждаться окружающим миром, открываешь для себя другой, внутренний мир. Достаточно погрузиться в собственные мысли и мечты — и физических преград для полета души больше нет.

Кто моя плохая девочка? Кто моя маленькая волчица?