Белые волки. Часть 3. Эльза (СИ) - Южная Влада - Страница 3

Майстр снял свое пальто, отклеил бакенбарды, расправил плечи — и Эльза мгновенно ощутила теплую родственную связь, которая потянула ее к этому молодому и красивому мужчине. Память отсутствовала, но не только руки помнили свои навыки, сердце тоже откликалось на тех, кто был дорог когда-то. Так случилось у нее с Алексом — Эльза осознала, что любит его, раньше, чем вспомнила собственное имя. Тем более, Кристоф уже приходил к ней один раз, Алексу даже пришлось разбудить ее, чтобы они поговорили.

Жена брата тоже разделась и оказалась совсем не толстой, просто очень беременной. Эльзе хватило одного взгляда, чтобы понять: роды не за горами.

— Значит, у меня скоро будет племянник? — удивленно протянула она.

— Или племянница, мы сами пока не разумеем, — с медвежьим рычанием брат подхватил ее, приподнял над землей, стиснул в объятиях. От неожиданности Эльза взвизгнула, схватилась за его плечи, на миг ощутив себя маленькой девочкой в руках великана. Глаза у Кристофа показались ей странными, блеклыми, без серебряного отблеска, но в общем и целом это все-таки был он, ее близнец-братишка.

Его жена, глядя на них, смеялась, веснушки прыгали по ее лицу, а между двух передних зубов виднелась щербинка. Она счастлива, догадалась Эльза, ведь сейчас счастлив ее муж. И сразу внутри стало как-то тепло и спокойно, потому что появилась уверенность: эта не очень красивая простоватая женщина по-настоящему ее брата любит.

— Легкая как перышко, — Кристоф поставил сестру обратно и с укоризной покосился за ее плечо: — Алекс тебя тут совсем не кормит, только измором в постели держит, что ли?

Эльза почувствовала, что краснеет, чем вызвала новую волну смеха и шуток. Алекс откашлялся и приобнял ее за плечи, по-доброму отшучиваясь в ответ. Как же хорошо, когда есть семья, подумала она, наблюдая за людьми, которых не помнила, но которые знали ее. Как же хорошо, когда тебя просто любят.

— Я — Ласка, — обняла ее новая родственница, в речи слышался просторечный говор. Эльза перевела изумленный взгляд на Кристофа, а тот пожал плечами.

— Прошла целая вечность с тех пор, как тебя не было с нами, сестренка. Мне есть что тебе рассказать.

Ее брат — вор. Это стало для Эльзы настоящим откровением, и принять со смирением оказалось непросто. Он отрекся от их богов, от своего наследства, от происхождения и даже от собственной внешности. С трудом мог сесть за один стол с Алексом, чтобы поужинать, — его нынешние убеждения делали их непримиримыми противниками, и только ради воссоединения с сестрой Крис нарушил правила своего народа. И все-таки он счастлив. Эльза видела это в каждом его взгляде, брошенном на Ласку, в каждом касании руки, когда он подавал любимой салфетку, накладывал в тарелку лучшие кусочки, придвигал бокал. В том, как рассеянно поглаживал супруге плечо или колено, поглощенный беседой с сестрой. Ради счастья брата Эль могла бы пойти вразрез с привитым воспитанием и смириться с его новым образом жизни. Да, нечего тут и думать.

А кое в чем Кристоф так и остался лаэрдом вопреки желанию: его манеры выглядели безупречными за столом, чего не сказать о его простушке-жене. Его руки помнят, догадалась Эльза. Просто помнят то, что закладывали в них родители с детства, даже если он сам уже не хочет быть таким.

— Как ты мог отказаться от всего? — не выдержала она, улучив момент, когда они остались только вдвоем: Алекс отошел покурить, а Ласка попросилась в ванную, чтобы помыть руки.

— От чего, Эль? — с улыбкой развел руками Кристоф. — Я родился свободным. Меня с детства тянуло на улицы. Это Димитрий всегда хотел быть наследником отца, не я.

— Димитрий? — Эльза нахмурилась и отложила вилку. Что-то в этом имени царапало ее, но что — непонятно.

Крис тоже перестал улыбаться.

— Наш старший брат. Ты так и не вспомнила его?

Она покачала головой.

— Насколько мы близко общались с ним раньше?

Кристоф пристально посмотрел на нее.

— Вы с ним были очень близки. Теперь, через время, мне кажется, что только тебя одну из всей нашей семьи он и любил по-настоящему. Между вами было какое-то… знаешь… — он сделал неопределенный жест, подыскивая слова, — …особое взаимопонимание, что ли. Я восхищался им, буквально в рот заглядывал, но меня он едва замечал, зато к тебе прямо тянулся.

— Он может сюда прийти?

Эльзе хотелось бы взглянуть и на старшего брата, но Кристоф расценил ее вопрос по-своему.

— Не волнуйся, — произнес он уверенным тоном и сжал кулаки, — если он только попробует подойти к тебе, я буду рядом, чтобы защитить. На этот раз я уже не его слабый младший братишка. И племянницу мою найдем, не сомневайся.

— Защитить? — приподняла брови Эльза. — Ты же сказал, что он любил меня.

— Слишком сильно, Эль, — на губах брата заиграла нехорошая ухмылка, — в какой-то момент его любовь к тебе превратилась в одержимость. И от нее пострадали все. Даже Алекс дров наломал…

— Крис, — сам Алекс стоял в дверях и выглядел сердитым, — можно тебя на пару слов?

Тот напоследок глянул на Эльзу, отложил салфетку и поднялся:

— Конечно, начальник.

Мужчины оставили ее с вернувшейся Лаской, но теперь Эльза никак не могла сосредоточиться на дружеской женской болтовне. Она сломала Алексу жизнь тем, что каким-то образом столкнула с Димитрием, такие просились догадки. Но кому еще она ее сломала?

— Тебе повезло, что вы с браткой встретились, — Ласка тронула ее своей маленькой теплой рукой, заглядывая в глаза с удивительной добротой и сочувствием, — я вот всю жизнь мечтала найти своего потерянного братку.

— И не нашла? — очнулась от раздумий Эльза.

— Не-а, — та покачала головой. — Но я рада, что Крис тебя нашел. "Сестра, сестра, сестра". Он без конца твердил о тебе, даже когда мы только познакомились. Ты ведь не знала? Из-за тебя он к нам и ушел. Ко мне. Переживал сильно, а я утешила. — Она улыбнулась своей неидеальной улыбкой. — Алекс просит нас помочь следить за ведьмами, ты передай ему, что мы поможем. Братка твой не хочет, но я его уговорю. — Ласка провела ладонью по круглому животу, взгляд затуманился. — Только не проси его стать лаэрдом обратно. Ему хорошо с нами.

— Не буду, — успокоила ее Эльза, проникаясь все большей симпатией к новой родственнице.

А когда брат с женой собрались уходить, она придержала его за рукав:

— Скажи мне правду, Крис. Я сломала тебе жизнь?

Он растерянно тронул ее за щеку.

— Ты задаешь странные вопросы, Эль. Конечно, никто из нас не остался прежним после того, что с тобой случилось. Ни отец, ни мать, ни я, само собой. Это была такая точка невозврата, после которой ничего уже не могло остаться, как прежде. Но сломала? Нет, я бы так не сказал.

И он ушел, счастливый пожилой майстр, обнимающий свою дорогую толстушку-жену.

Назавтра наступил последний день зимних праздников, а Эльзе пришлось посмотреть в лицо незнакомке, к которой она испытала смешанные чувства. Волосы, стриженные чуть ниже линии подбородка, казались слишком белесыми и неживыми, оттенок кожи выглядел удивительно… человеческим, а светло-голубые глаза принадлежали девушке, которую Эльза не знала.

— Ты точно уверен, что в таком виде я сольюсь с толпой? — со вздохом спросила она у Алекса, отворачиваясь от зеркала.

— Сейчас тебя выдает только твой запах, — усмехнулся он, окидывая ее очень мужским взглядом: изучающим и оценивающим, — но тот, кто его не знает, вряд ли раскроет правду.

Это все — и парик, и линзы, и краску для кожи, и даже простенькую шубку — еще вчера принес Эльзе брат со словами, что хочет подарить и ей частичку свободы (хотя бы свободы передвижения), но примерить маскировку она решилась только теперь, и то потому, что Алекс по-своему оценил подарок и принялся расписывать ей прелести городской прогулки.

— Сегодня самые красивые торжества, весь город светится и гудит, ты просто должна сама все увидеть, — твердил он, заманивая ее и так, и эдак.

"И вспомнить". Эльза, конечно, сразу поняла, для чего Алекс подбивает ее на эту прогулку. Всеми средствами он пытался вернуть ей память. Но и самой ей вдруг стало интересно увидеть столицу, совершенно забытую, как и многое другое. Заканчиваются праздники, и почему-то хочется верить, что все будет хорошо.