Белые волки. Часть 3. Эльза (СИ) - Южная Влада - Страница 45

— Ой. Попу мне отморозишь, — взвизгнула Ласка, когда Кристоф притиснул ее к стене, задрал юбку, а сама уже обхватила его ногами и вцепилась пальцами в загривок, чтобы не упасть. Бедра у нее после сидения на камне были прохладными, а между ягодиц — горячо, и она охнула второй раз, когда он провел там пальцем, звякнул пряжкой ремня, одной рукой неловко расстегивая свои джинсы. — Давай только быстро. А то какую-нибудь ветрянку на ветру подхвачу.

— Угум.

Крис намеренно долго играл с ее языком, целовал по очереди соски и медленно двигал внутри нее членом, наслаждаясь тем, как Ласка тихонько постанывает от каждого толчка и по-кошачьи жмурит лукавые глаза, изредка поглядывая на него из-под ресниц. Иногда она наклоняла голову, чтобы нежно коснуться губами его уха или щеки. Это она научила его так заниматься любовью — доставлять удовольствие разными способами, дразнить и бесконечно оттягивать финальный момент, пока терпеть уже не останется сил — и он уже достаточно хорошо изучил, что нравится ей больше прочего, а чего лучше не делать. И когда приятели-одноклассники при каждом удобном случае хвастались новыми подружками, Крис почему-то сразу думал лишь о ней, его непостоянной, взбалмошной, дикой и нежной Ласке.

— Все еще хочешь в свои океаны уезжать? — тихо спросила она, когда Крис, успокаивая сбившееся дыхание, аккуратно поставил ее на карниз и придержал, чтобы не покачнулась и не свалилась в реку.

Он сглотнул: после такого ему не то что уезжать куда-то, даже думать ни о чем не хотелось. Хотелось чего-то необъяснимого — например, они ни разу не делали этого в постели. Ласке нравился внезапный секс, она считала это еще одним признаком свободы — любить друг друга там, где возникло желание, — но Крис подозревал, что все изменится, стоит ей по-настоящему познать комфорт. Как, наверно, было бы приятно просто полежать на мягкой перине, поваляться вместе в тепле и уюте. Но их миры только начали становиться одним, и подходящее место с кроватью еще не нашлось.

— Кое-что я в свободе все-таки понимаю, — наконец отдышался он, — женюсь на тебе, и не будет тебе никакой свободы, никуда не отвертишься. Поедешь со мной в океаны как миленькая. Или ждать будешь, сколько потребуется.

Ласка посмотрела на него круглыми немигающими глазами, а потом захохотала так, что невзрачные птицы, устроившиеся на ночлег чуть поодаль, встали на крыло.

— Как ты на мне женисся. Я ж не лаэрда.

— Тайком женюсь.

Идея казалась Крису заманчивой и волнующей, для любой девчонки уж точно: что может быть необычнее, чем скрывать ото всех свои чувства, хранить секрет и упиваться им? Женщины такое любят. Но Ласка наморщила нос и сердито одернула юбку.

— По твоим верованиям на тебе женитися не буду. Твои боги — не мои боги, и в темплах твоих все служители как обосраные ходют. А я в себя верю и больше ни во что, — и тут же прильнула к нему кошечкой, заглянула снизу вверх в глаза: — Мамка моя на папке моем не женилася и на браткином папке — тоже. Свободная женщина была. Так и я, побуду с тобой немножко, а потом, глядь, другого мужку себе найду.

Этот вариант Кристофу совсем не показался хорошим. Он требовательно дернул ухмыляющуюся Ласку за рукав, заставил встретиться взглядом:

— Тогда я на тебе по твоим правилам женюсь. Никуда ты от меня не денешься.

— А ты не можешь женитися. Ты не из свободного народа, — Ласка продолжала улыбаться, но глаза у нее снова изменились и стали грустными и очень взрослыми: — Сможешь, токма ежели станешь одним из нас.

— Да они меня не примут, — отмахнулся Кристоф. — Я ж для них сахарный.

— Сахерный, — она привстала на цыпочки и чмокнула его в губы.

— Что?

— Не "сахарный" надобно говорить, а "сахерный". Повтори.

Ласка проговорила это таким же менторским тоном, каким сам Крис обычно поучал ее, исправляя речь, и они рассмеялись.

— Хорошо, сахерный, — он вернул ей поцелуй. — Сахерный лаэрд, довольна?

Она опустила ресницы — ни дать ни взять лиса — провела пальчиком по его плечу и кивнула:

— Я поговорю с Рыбой. Он попросит, чтобы старейшины выслушали тебя.

Конечно, разговор вышел просто шуткой, им нравилось так играть: Ласка называла себя лаэрдой, а Крис притворялся, что считает своим ее мир. В глубине души ему больше нравилась площадь трех рынков, где монеты работали правильно, чем скучные кабинеты отцовского парламента, где вместо денег царила более значимая валюта — "репутация", законы управления которой он еще не постиг. Но Крис все же помнил, что для него переход в мир Ласки — лишь игра, возможность перевоплотиться в фантазиях, как он тысячи раз перевоплощался в тэра, или наемника, или капитана, мечтая о Диких землях. Слияние — что в этом плохого? Это же не столкновение.

Но прошли дни, и тема снова всплыла в беседе сама собой.

— У тебя такие гибкие пальцы, — как-то сказала Ласка, разглядывая его руку. — Прямо завидки хватают.

— Пальцы как пальцы, — фыркнул Крис. — Вот эти два вообще были сломаны. Играли с братом как-то раз.

Но Ласка не поверила ему.

— Ежели палец сломать, то он потом уже не фунциклирует как надобно. А у тебя все фунциклирует.

— Это потому что волчья натура все излечивает, — пояснил он, — никаких следов не остается.

— Везет тебе, — она вздохнула, — я вот свои руки постоянно поломати боюся. Тады работу придется бросать и в нонны идти. А я ж не давалка. Я — честныя свободныя женщина.

— Да, — со смехом согласился Крис, — надо было волкам жить под землей, а свободному народу ходить в лаэрдах. Какая несправедливость.

— А давай попробуем? — вдруг загорелась Ласка.

— Попробуем что? — не понял он.

— Ну пальцы эти твои проверим. Поработаем в паре. Я тебя всему научу, — она закивала с таким энтузиазмом, что рыжие локоны испуганными зайцами запрыгали по плечам. — Сначала на приманку попробуем. Приманкой будешь ты. Лицо у тебя в самый раз, благородныя, а ежели надуешься, как обосраный, так вообще за канцлерова сына сойдешь. А потом поменяемся. А наворованное пополам поделим.

— Да не нужно мне наворованное, — пожал он плечами, — я и так могу купить все, что пожелаю.

— А-а-а, — с хитрой улыбкой погрозила пальцем Ласка, — а вот ты попробуй, купи пирожное на свои деньги и на наворованные, что вкуснее будет?

Крис почесал в затылке.

— Если это одинаковые пирожные, то и вкус будет одинаковый.

— А вот и нет, — она щелкнула его по носу и ловко увернулась от ответного щелчка. — А вот и узнаешь, только когда попробуешь.

В такую игру они еще не играли, и Крис сдался, предоставив Ласке полную свободу его учить. Оказалось, что благородное лицо и впрямь служит надежным прикрытием от любых подозрений. Если в толпе раздавался крик "обокрали", никто не думал плохо про богатого лаэрда, спешащего покинуть это место, все смотрели на ближайшего мальчишку или девчонку сомнительного вида, даже если те никуда не собирались бежать.

Особенное влияние внешность Кристофа оказывала на женский пол. Состоятельные и не очень девицы, прогуливающиеся по торговой галерее и со скукой выбирающие, на чтобы потратить папенькины деньги, реагировали точно так же, как замужние майстры, заглянувшие, чтобы немного опустошить супружеский кошелек. Он замечал ту или другую у прилавка с тканями или предметами домашней утвари, подходил, невзначай улыбался, задумчиво трогал тонкий шелк или край керамической посуды, а потом вскользь замечал, что этот цвет прекрасно подошел бы к ее лицу, или что эта ваза отлично вписалась бы в интерьер.

Девицы, как правило, краснели и стреляли глазками, матроны плотоядно раздевали молодого лаэрда взглядом. Ласка самозабвенно шарила в сумках и тех, и других, закатывая глаза от удовольствия. Она испарялась раньше, чем обнаруживалась пропажа, ну а благородный лаэрд… он неторопливо уходил в другую сторону.

С первой же добычи они накупили гору пирожных, пробрались под покровом ночи на чью-то парусную яхту, оставленную без присмотра в дальнем конце причала, объедались сладким и занимались любовью. В мини-баре, обнаруженном в каюте, нашлось хорошее вино, и настроение стало совсем праздничным.