Белые волки. Часть 3. Эльза (СИ) - Южная Влада - Страница 77

Он как раз замышлял новые способы избавиться от нежеланной помехи, когда зареванная Маргерита прибежала, чтобы назвать то же имя, что вертелось в его голове. Сначала Алан вышел из себя и едва не прибил непутевую ведьму за то, что так опростоволосилась, но та бросилась в ноги и слезно молила о пощаде, и он смилостивился, лишь пнув ее в наказание. Руки зачесались, так сильно захотелось тут же расправиться с волчицей. Она смеет еще и ставить условия ему. Желание обойтись без магии показалось Алану теперь ребячеством и пустой бравадой. С него довольно ошибок. На этот раз он ударит наверняка.

Он открыл дверь и вышел из сумеречного мира прямо в спальню Северины, точно рассчитав момент: волчица готовилась ко сну и уже лежала в постели с какой-то книжкой. План был прост: насладиться ее ужасом, заморозить щелчком пальцев, выманить правду, убить. Но дальше случилось неожиданное. Увидев, как из стены выходит ведьмак, Северина спокойно отложила чтение и посмотрела на визитера с видом, будто все это время ждала гостей.

— Я так и думала, что это ты, — заметила она негромко.

Алан даже растерялся на долю секунды. Неужели дурында Маргерита сболтнула его имя? Ведьма клялась, что ничем не выдала имя Хозяина, но кто знает, вдруг обманула? Ни на кого в жизни нельзя полностью положиться, никому не стоит доверять.

— Маргерита тут ни при чем, — заявила волчья девчонка, будто читала его мысли, — я начала догадываться, когда увидела, как ты смотрел на Димитрия во время приема нардинийской делегации. Сколько ненависти. Потом корзиночки… странно, меня ведь не пытались отравить, пока я не забеременела, кому мог помешать мой ребенок? — Она вздохнула. — Или ребенок Димитрия, так ведь будет точнее? Сначала я подумала, что это Ирис, но знаешь… женщина, которая хочет отравить соперницу, никогда не станет открыто шипеть ей в лицо, скорее расцелует в обе щеки при свидетелях. Яд — оружие тихушников, такие обычно улыбаются, подсыпая отраву. Как ты.

Алан почувствовал, как его начинает разбирать любопытство. Почему девчонка его не боится? Почему ведет себя так, словно они на равных? Ее дерзость почему-то цепляла его за живое. А еще она говорила с восхищением. Ей будто бы даже нравилось, что у ее мужа есть враг. Почему его Идеал никогда так не восхищалась им?

— Так ты знаешь, где моя сестра? — спросил Алан, прищурившись.

— Боги, ну конечно знаю. Думаешь, я блефую? — закатила глаза Северина, дразня его. — Но просто так не скажу. Маргерита передала мои условия?

Алан недобро усмехнулся и сделал шаг к кровати, радуясь, что заблаговременно догадался наложить на комнату пелену тишины. Сейчас волчья девчонка заорет или завоет, но выдаст правду, где скрывается его сестра. Северина почувствовала недобрые намерения, ловко перекатилась на противоположную сторону широкой кровати, вскочила на ноги и перевернула с прикроватного столика поднос вместе с чайником и чашкой.

— Сюда придут на шум, — с угрозой пообещала она.

— Не придут, — рассмеялся он, качнув головой.

— Послушай, — вот теперь она, наконец, побледнела и стала выглядеть испуганной. — Я не шутила в том, что мы можем стать союзниками. Тебе не нужен Димитрий, мне не нужен трон. Мне нужен мой муж, а тебе — его место. Мы могли бы найти общую цель и действовать ради нее сообща. Сделай меня ведьмой, забери моего ребенка, а я заставлю Димитрия отказаться от правления под каким-нибудь благовидным предлогом. Ты слышал о нашей недавней ссоре? Он собирается отослать меня прочь. Это мой последний шанс. Я в полном отчаянии.

Она говорила горячо и торопливо, и Алан ненадолго замедлился, но размышлял о своем. Союзников он искать не собирался, никогда этого не делал и не желал менять привычек. Но о ссоре, когда жена наместника устроила прямо в коридоре скандал, был наслышан. Как она орала тогда. Все слуги потом только о них и шептались.

Внезапно его посетила идея, как извлечь из ситуации выгоду. Возможно, план удастся сократить. Что, если свалить вину за смерть наместника на его супругу? Подставить ее так, что всем станет ясен мотив, а потом получить удовольствие от двух смертей сразу. Нет, трех — гадкого зародыша тоже не стоило сбрасывать со счетов. Он недооценил волчицу, а ведь та уже вставляла палки ему в колеса, устроив переполох во время приема нардинийской делегации. Алан так надеялся, что с Димитрием удастся покончить еще тогда. Может, игра, в которой надо обойтись без магии, еще потешит его самолюбие. Может, эту дуру удастся использовать в своих целях, а она и не поймет, как ловушка захлопнется.

Он открыл было рот, чтобы притвориться согласным на условия, но тут в дверь постучали. Лицо Северины просияло, и Алан напрягся: он был уверен, что пелена тишины не подведет. Что же произошло? Очередная досадная ошибка? Они стояли друг напротив друга, разделенные кроватью, и он готовился броситься на волчицу, если та поднимет крик, но она не шевелилась, лишь беспомощно смотрела на гостя в ответ.

Боится, понял Алан. Она все-таки его боится. А значит, уважает. Стук повторился вновь, и из-за двери раздался взволнованный голос служанки:

— Благородная лаэрда. Госпожа. Вы не спите? Я только что от вашей подруги. Госпожа. Я навестила ее, как вы велели. Лаэрда.

Значит, пелена тишины все же не подвела. Просто кто-то выбрал не самое удачное время.

— Открой, — тихо разрешил Алан, — только без фокусов.

Он пересек комнату и встал за дверью так, чтобы все слышать, но не попадаться на глаза. Если волчица попробует позвать на помощь, он ее убьет. И служанку — тоже. Если будет послушной девочкой — наложит на нее проклятие и сделает своей марионеткой, как только закроется дверь.

— Ты напрасно сомневаешься в моей верности, — с обидой сказала Северина, а потом прошла к двери и распахнула ее.

— Госпожа, — служанка хотела войти, но лаэрда ее не пустила, вынудив стоять на пороге.

— Я уже сплю. Поговорим завтра.

— Но это срочно, госпожа… — растерянно пропищала служанка, явно опасаясь хозяйского гнева, — она сильно плачет… она собирается уезжать…

— Как уезжать? — Северина занервничала и даже кинула быстрый взгляд в сторону, где укрылся Алан. От этого он еще больше обратился в слух. Действительно, о какой подруге идет речь?

— Говорит, что ей неспокойно. Решила уехать, потому что оставаться опасно. Я не поняла, почему опасно, передаю слово в слово.

— Все понятно. Я занята, — волчица попыталась сразу захлопнуть дверь, но недогадливая служанка не поняла ее намерений.

— Так это еще не все. Просила передать, что ей срочно надо немного денег и вещей, потому что она отплывает с ночным кораблем. За полчаса просит привезти или будет поздно. Что делать?

Северина снова нервно оглянулась.

— Полчаса? Да до речного порта ехать минут сорок в самом лучшем случае. Это какая-то ошибка. Ты что-то напутала. Иди отсюда.

Но чем больше лаэрда пыталась спровадить девушку, тем подозрительнее ее поведение выглядело для Алана.

— Так, а подруге-то вы что-то передадите? — пискнула служанка. — Она сказала, что будет ждать у доков. Номер…

Алан тихо улыбнулся, открыл дверь в сумеречный мир и бесшумно скользнул туда. Глупая, глупая волчица, которая думала, что может держаться с ним наравне. Уж не ее ли главную тайну только что выболтала непутевая служанка? Какая досада.

Добыча сама плыла в руки, следовало только поторопиться: до доков действительно путь неблизкий, а корабль, судя по всему, вот-вот отчалит. Ничего, он поймает сестренку, а потом вернется за ее подружкой и завершит начатое, никуда она от него не денется. Он убьет всех зайцев одним ударом и победит.

Цирховия

Шестнадцать лет со дня затмения

— Если ты захочешь меня найти, — сказала однажды Ласка, сжимая в своих ловких и не очень чистых ручонках его аристократическую ладонь и доверчиво заглядывая в глаза, — то просто опусти эту монету в кружку любого попрошайки у главного темпла светлого.

Пальчики у нее особенные — немножко неровные, узловатые из-за необходимости постоянно тянуться в чужой карман и гнуться в довольно неудобной позиции, а руки гораздо меньше, чем у него, но и гораздо, гораздо более умелые. Тогда Кристоф тщательно рассмотрел на своей ладони железный круглешок, один край которого кто-то спилил наискось примерно на треть. Монетка была самого мелкого достоинства, потемневшая от времени, такой наверняка ничего не стоит затеряться среди прочего подаяния.