Выбери любимый жанр
Мир литературы

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Литературный портал Booksfinder.ru
Последние комментарии
Сергей2018-11-27
Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит
К книге
Lynxlynx2018-11-27
Читать такие книги полезно для расширени
К книге
Leonika2016-11-07
Есть аналоги и покрасивее...
К книге
Важник2018-11-27
Какое-то смутное ощущение после прочтени
К книге
Aida2018-11-27
Не книга, а полная чушь! Хорошо, что чит
К книге

Академия древнего лабиринта (СИ) - Лесникова Рина - Страница 1


1
Изменить размер шрифта:

Рина Лесникова

Академия древнего лабиринта

ПРОЛОГ

— Бабуля, ты плачешь? — Ясиана подошла к старой Нирсе, скребущей большой котел, и обняла ее. — Тебе тяжело? Ты отложи посуду, а я сейчас закончу с тестом и быстро выскребу все котлы и сковородки.

— Ну что ты, Ясенька, какие тебе теперь котлы. Тебе рученьки беречь нужно. Не обращай внимания на меня старую, это я так, от счастья плачу.

Несколько минут каждая делала свое дело. Бабка яростно скребла пригоревший котел, стараясь противным скрипом заглушить всхлипы, а внучка замешивала тесто. Тесто полагалось месить самой счастливой женщине в семье, ибо только у счастливой бабы получится хороший хлеб. А кто, как не Ясиана, была самой счастливой не только в семье, но и во всей Благодатной Долине. Сам Повелитель Коррес Гайтарод избрал ее своей невестой. Отец Ясинки — простой крестьянин Ядрет Рутенга — уже даже получил часть причитающегося за нее выкупа. И вот теперь девушка была освобождена от работ в поле, вместо нее туда пошла Рута — беременная жена старшего брата, именно она раньше пекла хлеб в их семье. Но разве сравнится счастье беременной бабы со счастьем невесты самого повелителя.

— Бабушка, — вновь заговорила Ясиана, — уж тебе ли меня не знать. Я же чувствую, когда человек счастлив, а когда у него горе. Сейчас я даже чувствую, что не ноги или спина у тебя болят, а сама душа плачет. Ты уж лучше расскажи мне правду, а то я начинаю переживать вместе с тобой.

— Ох, Ясенька, — бабка оставила тяжелый котел и присела на лавку. — Так и быть, расскажу я тебе тайну не мою. Имеешь ты право ее знать. А я, да что я. Зажилась уже на этом свете, да и заплатила сполна уже за все. Доченькой своей заплатила.

— Бабушка, но у тебя же одни сыновья?

— Была и доченька у меня. Да только уж двадцать лет как отдали ее замуж за Корреса Гайтарода. И не стало у меня с тех пор доченьки, — Нирса тяжело вздохнула.

— Бабушка, испокон веков так повелось, что каждые пятнадцать-двадцать лет повелитель Долины выбирает себе новую жену. Он же вечно молодой. И жена ему молодая нужна. А старая, коли пожелает, домой к тому времени вернется, а нет, то остается в его замке доживать свой век в неге и богатстве. Это же каждый младенец знает.

— И про многих жен ты знаешь, которые вернулись?

— Но кто же из неги и богатства к нашей тяжелой работе возвращаться-то захочет, бабушка?

— Вот и Исинга моя так думала. Тоже счастливая ходила. Как же, сам повелитель берет ее в жены. И меня ее счастьем накрывало. Связь у меня с ней была душевная, Ясенька. Чувствовала я каждый порыв ее, каждую радость. И горе тоже чувствовала, — бабка тяжело вздохнула, вытерла фартуком набежавшую слезу и продолжила: — Радовалась моя Исинга, пока дня свадебного ожидала, пока в колеснице волшебной ехала, радовалась. До самого вечера радовалась… А ночью ее страх черный накрыл, и горе сменило ее светлую радость. И никогда уже не отпускали они мою девочку. А недавно прервалась наша связь. И понадобилась новая жена проклятому Гайтароду.

— Бабушка, ты хочешь сказать, что повелитель обижает девушек, которых берет в жены? И разговоры про то, что они в неге и богатстве живут — обман?

— Зачем же обман? И холят жену повелителя, и лелеют. Люди поговаривают, что только в горничных да камеристках у нее двадцать девушек прислуживает. Все есть у нее: и одежды, и яства лучшие, это истинная правда. Только за те годы, что живет его жена в замке, превращается она из юной здоровой красавицы в старуху дряблую, — бабка перестала тереть свой котел и присела на лавку. — Силы он из девушек тянет, вот что я тебе скажу, внученька.

— Бабушка, ну много ли силы в девушке молодой? Разве ж сравнить ее с силой любого мужчины? Скажешь тоже. Ну какая у меня сила?

— Самая сильная сила для него и заключена в девице невинной, в самой ее невинности. Ее-то и вытягивает проклятый Гайтарод из жены своей. Оттого и вечно молодым остается. А как иссушит жену свою до предела, то и требуется ему другая.

— Бабушка, но что же мне тогда делать? — растерянно спросила Ясиана. — Папа уже и выкуп успел потратить на новое стадо и землю.

— А хоть бы и не потратил, не возьмет уж проклятый Гайтарод обратно деньги те, не больно-то они ему и нужны. Коли выбрал он кого себе в жертвы, то не упустит девицу уже. Только… — старая Нирса замолчала.

— Бабушка, что? Думаешь, я должна сбежать?

— Куда же ты убежишь из нашей Долины, внученька? У нас же все всех знают. А повелитель, он же колдун, он же каждого человека видит колдовскими глазами своими. Выбрал-то он тебя не за красоту. Хоть и не уродина ты, моя лапушка, но Рынька, мельникова дочка, куда как краше тебя будет. Да нет у нее той силы, что у тебя есть.

— Бабушка, ты хочешь сказать, что Рынька не невинна?

— Не знаю я про то, не бегаю я со свечками за Рынькой. Но точно знаю, что невинность девицы обязательна: и у Исинги моей о том справлялись, и, сама знаешь, тебя о том же спрашивали. А знаешь, внученька, в этом может быть твое спасение.

— Сказать, что я не невинна?

— Нет, девочка моя. Невинности той лишиться, да так, чтобы повелитель еще до свадьбы об этом прознал.

— Бабушка, — голос Ясианы дрогнул, — но это же позор на всю жизнь.

— Ты что такое говоришь, старая ведьма, — в комнату вошел отец Ясианы.

В последнее время Ядрет Рутенга не утруждал себя работами в поле — не дело будущему тестю самого повелителя долины с землей да скотиной возиться, для этого бедноты полно, которая за плату управится с его богатым хозяйством. А Ядрет лучше лишний раз расскажет своим многочисленным, особенно в последнее время, друзьям, о том, какой он теперь богатей. Ну, и угостит их всех заодно в кабачке Пайтеса Ладынги, как же без этого, чай, не жмот он какой, как некоторые. При этих его словах все собутыльники дружно кивали головами и косились в сторону добротного дома Хвайна Пирета, который с утра до ночи работал в поле со своими многочисленными сыновьями и никогда ни одной чарочки никому не поставил.

— Папа? Ты уже вернулся? — Ясинка кинулась помочь изрядно шатающемуся отцу добраться до лавки.

— Вернулся. Вернулся я, доченька. И что я слышу? Вы с твоей полоумной бабкой по миру пустить меня собрались? Хочешь, чтобы семья твоя на улице, в нищете жила? Старая дура плетет тебе чушь, а ты счастье свое и богатство папкино на ее россказни променять хочешь? — говоря так, Ядрет намотал на кулак длинную косу дочери и с силой стал пригибать ее голову к полу.

— Папа, мне больно, — закричала девушка.

— Ядри, что же ты делаешь, покалечишь девочку, — бабка Нирса поспешила на помощь внучке.

— Удумали чего. Денег меня лишить захотели? А, может, и жизни самой? Что скажет повелитель, когда узнает, что ему девку порченную подсунули?

Ядрет с силой ударил мать по лицу, та отлетела в угол, ударившись головой об лавку.

— Бабушка, — Ясиана рванулась к затихшей старушке, но отец крепко держал ее за косу.

— Хватит с тебя уже с бабкой разговоры разговаривать, научила старая. Посиди-ка, доченька взаперти у меня до свадьбы. Так и ты, и мои денежки целые останетесь.

Отец затащил Ясинку в ее маленькую комнатушку на чердаке. Вскоре девушка услышала, как он прибивает доски поверх хлипкой двери в ее убежище.

— Папа, папа, я должна помочь бабушке, выпусти меня.

— Так я и выпустил на волю свои денежки, — бурчал отец, спускаясь вниз по крутой лестнице, — а бабка… что-то зажилась она на этом свете, — и Ядрет пошевелил ногой слабо застонавшую мать.

Ясиана услыхала, как снаружи приставили лестницу, и вскоре маленькое оконце ее чердака тоже было заколочено.

— Папа, что же ты делаешь, папа? — Ясинка без сил присела на соломенный тюфяк, служащий ей постелью.

Сбежать, конечно, можно было. Ядрет Рутенга был не очень хорошим хозяином, и не знал или не хотел знать, что несколько досок на чердаке сгнили, и крыша давно требует починки. Но куда бежать? Их Благодатная Долина, конечно же, огромна, но спрятаться от повелителя в ней, действительно, было невозможно. Сбежать, найти кого-нибудь и попросить, чтобы лишили ее того ценного, что так важно будущему мужу? Может, кто-нибудь из знакомых с самого детства парней и согласился бы. Нет. И просить об этом позор. А какой уж позор ожидает ее потом. Да и кто согласится сотворить такое с невестой самого повелителя. Выход, выход, он должен где-то быть, как у этого чердака. Вроде бы и не видать сразу, а он есть. Только нужно его найти.