Девушка без сердца (СИ) - Брейн Даниэль - Страница 15

А значит, он соврал, мрачно подумала я. Но чего-то подобного я ожидала.

Смартфон снова пискнул. Я разблокировала экран, полагая, что у Руперта появилась дополнительная информация, но это был Гордон. И его сообщение я прочитала три раза.

«Таллия Кэролайн за три недели до смерти сделала операцию по прерыванию беременности на раннем сроке. Результаты вскрытия подтвердились информацией из медицинской карты. К твоему сведению, у нее была плохая свертываемость крови, и ей назначили длительный прием коагулянтов. Как тебе такое?»

Глава одиннадцатая

Я работала в команде. Нравилась она мне таким составом или нет, я должна была соблюдать определенные правила, и поэтому я, легко проведя пальцем по экрану, чтобы он не погас, показала сообщение Гордона Бренту.

— И она ни с кем не говорила перед смертью, это легко установили, — деревянным голосом сказала я. —  Он нам соврал.

— Соврал, — таким же бесцветным тоном согласился со мной Брент. — Ну, это многое объясняет.

— Что именно — это, и что объясняет? — поморщилась я. — Мы пока знаем два факта.

Экран погас, а Брент все продолжал в него пялиться. Я вздохнула и убрала смартфон в карман.

— Меня не удивляет, что ректор наврал про разговор, и что он задушил жену за аборт — тоже. Капитан, — ехидно добавил он обращение. — Была ли она беременна от любовника и избавилась от ребенка, при этом заявила, что не собирается подавать на развод, или была беременна от мужа и избавилась от ребенка. Допустим, будет доказан аффект…

— Вы берете задачку и вместо того, чтобы подумать, лезете в конец учебника смотреть ответ, — перебила я. — Излагаете очевидности, но вы не учли, что Томас мог быть в курсе беременности и в курсе аборта, хотя об этом он тоже ничего не сказал.

— Почему тогда он ждал три недели?

— Три недели он ждал — чего? — удивилась я. — Брент, ее беременность может быть связана с убийством, а быть может и нет. Но послушать вас, так мы дело уже раскрыли.

— А разве нет? — Брент тоже показался мне удивленным. — Его взяли с сердцем, можно сказать, прямо на месте.

«Однозначно пасует перед Рупертом и даже перед Стивеном, который сейчас ведет следствие», — сказал комиссар, и я с ним была целиком согласна.

— Если у кого-то нашли кошелек, это не значит, что он и убил старушку, — пробормотала я. — Странно, что вы все же следователь, Брент. Хоть и бывший…

— Потому что я прав. Потому что у меня интуиция.

Пожалуй, вот теперь я бы поспорила с комиссаром. Например: «Брент не дотягивает даже до стажеров, которым ставят “не пройдено” за практику»… Или Брент растерял все навыки, если они у него вообще были.

— Не стала бы так спешить.

Оставив Брента размышлять над ошибками, я прошла в ванную. Здесь должно было быть то, что я хотела найти. Если не здесь, то в спальне. В гардеробной. Может, даже в спальнях для гостей. Но должно — или нет, и вот если нет, тогда можно было бы разрабатывать эту версию.

Но то, что мне было нужно, я нашла практически сразу. «Ивимаксир», популярное средство, которым я и сама пользовалась. Наверное, им пользовались многие, кому оно было по карману, потому что у него был очень высокий уровень защиты, исключая один момент. «Ивимаксир» прекрасно работал во все дни цикла, кроме дня овуляции. Это побочные эффекты магии, и их не учитывать нельзя. Покопавшись в аптечке еще, я нашла и календарик, который отмечала Таллия, — его вкладывали в каждую упаковку этого противозачаточного средства именно для того, чтобы потом успешно отбиваться от исков.

Таллия учитывала действие «Ивимаксира». В ее аптечке были еще несколько средств так называемого «спермицидного действия», но в разы менее надежные. Видимо, это ее подвело. Что я нашла в аптечке еще? Да кучу всего, от простеньких препаратов от аллергии до дорогих мужских кремов от акне.

Итак:  содержимое аптечки доказывало, что для ректора предохранение супруги секретом не было. Или как минимум доказывало то, что она не скрывалась и не пряталась в своем нежелании иметь ребенка. Какое-то из средств не сработало? Но и у нас нет препаратов, дающих стопроцентную гарантию. Если их вообще когда-нибудь хоть в каком-то из миров изобретут, в чем я почему-то сомневалась.

Но я привыкла доводить дела до конца. И я вернулась в комнату с окровавленным креслом — Брент все еще его рассматривал, — достала из чемоданчика пакетики, потом отправилась в ванную и методично изъяла из аптечки все, что там было, оставив разве что бинты и асептики. А потом навестила и хозяйскую, и гостевые спальни, на этот раз без успеха: там было пусто.

— Нашли что-нибудь? — Брент наклонил голову, словно не видел, что я пришла не с пустыми руками.

— По крайней мере, мы сможем проверить, какие она должна была принимать препараты для свертывания крови. Здесь есть несколько подходящих упаковок, в лаборатории сверят и скажут, что именно ей прописали и насколько четко она эти предписания соблюдала. Вы все рассматриваете кресло? Увидели что-нибудь?

Я хотела вернуть Бренту издевку, но он то ли не понял, то ли сделал вид.

— Как вел себя на допросе ректор?

— Как человек, у которого не все дома, — сказала я. — Удалось ему произвести впечатление или в самом деле у него не все хорошо с головой, но я приказала провести экспертизу.

— Можете точно вспомнить, что он говорил на допросе? — попросил Брент очень странным голосом. Не ехидно-небрежным тоном, к которому я уже начала привыкать и даже перестала обращать на это внимание, если Брент свое ехидство сознательно не подчеркивал, а серьезно и деловито.

— Попробую, — неуверенно предположила я. — Все записано, и я могу…

— Не стоит, — по-прежнему серьезно перебил меня Брент. — Просто вспомните. Вы сможете.

«Ну спасибо», — про себя поблагодарила я, но вслух обострять отношения не стала.

— Он сказал, что в курсе, за что его задержали, и сразу же заявил, что хочет дать признательные показания и что это он убил свою жену. — Я секунду подумала. — Он помнил момент задержания, причем подчеркнул, что отчетливо. Но имя свое не назвал, и сказал, что у него его не спросили.

— Это странно.

— Конечно, — я пожала плечами. — Это странно, поэтому я и настояла на экспертизе. Психиатрической и на препараты, которые могут быть у него в крови. Поэтому я и вытряхнула всю аптечку. Томас сказал, что узнал об измене жены. Ну, про звонок мы уже говорили и выяснили, что не было никакого звонка. И Томас ее задушил. И да, он жалел, что она больше не дышит. Но сейчас будет еще больше странностей, Брент. Когда я спрашивала его про Академию, у меня создалось впечатление, что со мной говорят два разных человека. Там, где речь не шла об убийстве, он казался абсолютно вменяемым.

Брент осторожно прошел по комнате, обходя окровавленные следы.

— Это мог быть какой-то гипноз, — наконец изрек он. — В отношении обоих. Это бы объяснило и его заторможенность, и то, что его жена не сопротивлялась. Такую версию вы не рассматривали?

Я вздохнула и стала упаковывать содержимое аптечки в специальный большой пакет, который вытащила из чемоданчика. Мелких пакетиков было много, упаковка требовала соблюдения процедур, но для меня работа была привычная.

— Вам бы книги писать, — посоветовала я. — Я, конечно, не психиатр, но я вас уверяю, гипноз подобного плана — это не более чем фантастика. Если его реакцию и можно объяснить, то исключительно препаратами. Только странно, что ничего не обнаружили в крови Таллии, но я не уверена, что все экспертизы уже завершены. Но вот… — я подумала. — То, что кто-то мог вмешаться, не исключаю. Как минимум — подменить препараты. Как максимум — куда-то деть руки.

— Все когда-то случается в первый раз, — наставительно сказал мне Брент, повернувшись. — Скептицизм прекрасен, когда вы лабораторная крыса. У следователя должна быть фантазия.

— И интуиция, да, я помню, — хмыкнула я. — Если из вас не вышел ни писатель, ни артист развлекательных парков, можно пробовать себя в следственной работе. Вы так рассматривали это кресло, что я сейчас думаю — вы что-то увидели из того, что не увидели мы?