Все хорошо, я рядом (СИ) - Стешенко Юлия - Страница 26

Айре честно старался вспомнить, что они говорили. Проблема была в том, что ничего толком не вспоминалось. Разве что страх, скрутивший внутренности холодной рукой — но этого он рассказывать Ийе не собирался. Айре встал, нашел сумку, вытащил коньяк и абсолютно не пострадавшие персики. Даже странно было — казалось, прошло столько времени, а оказывается, всего около часа. Один несчастный час — а жизнь летит ко всем чертям, и ты только стоишь и растерянно моргаешь, пытаясь осознать произошедшее. Айре открыл бутылку, плеснул в чайную чашку, протянул Ийе. Вот за нее он действительно боялся. Бледная, молчаливая, она пугала его сейчас до чертиков, он просто не знал, что надо делать.

Там, в гостиной, когда Айре увидел, как тело сминается, как мягкая глина, как Ийя исчезает, а тускло блестящее зеленовато-серым панцирем существо, похожее на гигантского богомола, обводит гостиную немигающим взглядом зеленых фасеточных глаз, то почувствовал облегчение. Теперь Ийе ничего не грозило. Айре забился в угол, зачарованно глядя, как существо скользило между людьми, гибкое и стремительное, кажущееся хрупким и невесомым. Прекрасное в своей жуткой функциональности. Легкие, почти ласковые касания жестких лап, покрытых острыми неровными шипами, отрывали конечности, кровь фонтанами хлестала на ковер. Кто-то полоснул существо ножом, сталь взвизгнула, ударившись о панцирь. Богомол обернулось — просто вывернул голову за спину, ухватил нападающего и одним движением челюстей вырвало ему глотку, отбросив конвульсивно дергающееся тело прочь. Потом, когда никого не осталось, существо повернулось к Айре. Было странно, но он не боялся. Он как будто уснул, и видел сон, в котором точно знал, что с ним ничего не может произойти. Существо смотрело на него, склоняя голову то в одну сторону, то в другую, солнце отблескивало в зеленых огромных глазах. Потом по его телу прошла дрожь, панцирь покрылся рябью, начал стремительно светлеть — и Ийя осела на пол, отползла, упершись спиной в стену. Белая, как молоко, трясущаяся, она осматривала комнату широко распахнутыми глазами. Айре поднялся, запнувшись о спущенные штаны, натянул их, чертыхнувшись, и подошел к Ийе. Она была вся в крови, и он не мог понять, ранена она или нет. Айре снял рубашку, набросив ей на плечи — смотреть на нее сейчас казалось нечестным. Она бы не хотела этого. Он отнес ее в ванную, отмыл, проверяя, все ли цело. Лицо у Ийи было растерянное, как у человека, разбуженного глубокой ночью, ее морозило — а Айре не знал, что нужно делать в таких ситуациях. Он держал ее на руках, бормотал что-то глупое и ласковое, и боялся. Потом, когда Ийя заговорила — Айре чуть не уронил ее, дернувшись. От облегчения руки стали слабыми-слабыми, и он откинулся на кровати, испугавшись, что Ийя сейчас просто упадет на пол.

Потом пришла жандармерия, и Ийя врала с каменным надменным лицом. Айре не очень понял, зачем, но подыгрывал, как мог. Искусство выглядеть смазливым идиотом он отрабатывал годами. Когда жандармы ушли, Ийя заговорила. И тогда Айре испугался снова. Потому что слишком хорошо понимал то, о чем она говорит. Потому что знал, что это такое — стыдиться себя. Ийя говорила, и он не знал, как объяснить ей, что это — ерунда. Что он никогда ничего такого не будет думать. Что Ийя — это Ийя, всегда — а все остальное не важно. И он просто сказал правду. Потому что ничего другого придумать не мог. А потом смотрел в сосредоточенное, хмурое лицо, и думал, что губы у нее — бледные и холодные. Думал, каково это — прижаться к ним, согреть, почувствовать, какие они на вкус. Он вдруг вспомнил, как выглядела Ийя в ванной. Вспомнил упругую грудь с розовыми маленькими сосками. Но Ийя отодвинулась, и Айре сухо сглотнул, мысленно пнув себя за эти фантазии, сосредоточился на деле. Он рассказал все, что помнил о нападении, рискнул даже поделиться собственными соображениями. Айре не думал, что это действительно важно — но ему хотелось быть с Ийей честным. Настоящим. Он боялся говорить, боялся показаться глупым — и именно поэтому сказал. О том, что она наверняка говорила с кем-то о своем расследовании — с подругой, с мужчиной. Должны же у нее быть мужчины. Но Ийя, нахмурившись, покачала головой. Она не с кем не разговаривала.

— Хотя ты прав. С одним человеком я все-таки говорила. С генералом де Эстом. Я докладывала ему результаты. Но я не понимаю — зачем ему это?

— Может, это не он?

— Он. Смотри, помнишь тот случай перед домом? Когда мы думали, что это грабители. Это произошло сразу после того, как я сказала, что не буду работать с версией национальной розни. И начала собирать данные по фигурантам. Священник, убитый, когда меня так глупо отправили в мерт. Сейчас — это. Получается, все дело в генерале.

Айре задумался. Он знал массу людей — правда, несколько однобоко, но знал.

— А как выглядит этот де Эст?

— Зачем тебе?

— Может, я его видел. Я о многих знаю вещи, которые они хотели бы скрыть. Просто ходячая коллекция маленьких грязных тайн. Может, и о нем что-то помню.

— И что нам это даст? Хотя, пожалуй, шантаж как вариант очень даже не плохо. Подожди.

Ийя вывалила из чулана на пол газеты.

— Вот он. Смотри.

Айре взял пожелтевший, пахнущий затхлой пылью лист.

— Знаю. Лично, правда, не сталкивались — то есть мальчиков он не… кхм… любит. Но на паре вечеров у него был. У него квартира в Ар-Гераде, в парковой зоне. Специально для личных встреч, подальше от жены. Я там был пару раз, с хозяином, обслуживал вечеринку.

— И что? Что-нибудь интересное?

— По-моему, у него сын — игрок. Если не путаю. Но могу поспрашивать.

— Ты? Поспрашивать?

— А почему нет? У рабов, у слуг. Погуляю по Ар-Гераду, — взгляд у Айре стал нежным и томным, он склонил голову к плечу, облизнул губы. — Пообщаюсь с соседками, дамы лет пятидесяти обычно довольно наблюдательны.

— Никуда ты не пойдешь. Чтобы тебя прирезали? Ты соображаешь, что говоришь?

— Кому я нужен? Раб, и все. А про генерала мы больше никак ничего не узнаем.

— А почему ты думаешь, что с тобой станут разговаривать?

Айре промолчал, но взгляд у него стал абсолютно блядским, он улыбнулся шкодливой быстрой улыбкой, прикусил губу.

— Ладно. Убедил. Будут. Но своими ногами ты от этих дам лет пятидесяти не уйдешь, это я тебе гарантирую. Приползешь через неделю, на четвереньках. В помаде и засосах.

— Я — профессионал, между прочим. Результат гарантирую. Наговорю комплиментов, поцелую ручку, возьму адрес. И не приду.

— Сволочь ты. Не жалко дам?

— Не жалко. — Айре зло прищурился. — Какого черта я должен жалеть тех, кто во мне кроме подстилки ничего не видит? Знаете, сколько таких я уже встречал?

— Ладно. Прости. Я поняла. Ты действительно хочешь пойти?

Айре чувствовал непривычный охотничий азарт. Он, наконец, перестал быть наблюдателем, он мог делать что-то, что-то важное, что-то, чего не может Ийя. Он — человек, делающий серьезная задача, с которой никто, кроме него, не справится. Это было здорово.

— Хочу. И еще. Я подумал: может, мне снять номер в гостинице? Ты же хочешь здесь остаться?

— Да. Надо, наверное. Я об этом как-то не подумала. Сними что-нибудь не очень дорогое. А потом будем искать новую квартиру — вряд ли владелец захочет продлевать со мной контракт. Наверное, кишки, развешанные на люстре, — достаточно весомый повод для его расторжения.

— Какой номер снять? И где?

— Где-нибудь недалеко, в приличном отеле. "Гранд" или "Золотой дворец". Там служба охраны приличная, посторонних не пропускают. Только не бери люкс, денег немного.

— Могу взять тебе одноместный, а сам жить в комнатах для слуг. Будет дешевле.

Ийя посмотрела на него удивленно.

— Что за ерунда? Бери двойной или просто двухместный. Нам вроде бы не привыкать рядом спать, так что уж на двух кроватях в одной комнате точно устроимся.

— Хорошо. Я все сделаю.

ГЛАВА 11

Айре переоделся, накинул куртку и вышел на улицу. До Ар-Герада он добрался на извозчике, ехать самому, без хозяина, было непривычно. Айре волновался, словно проходил какую-то проверку. Сегодня он сам занимается расследованием, а Ийя ждет его дома. Айре одернул нервно рубашку, расстегнул верхнюю пуговицу. Квартиру генерала он нашел быстро. Здание в лучшей части района, граничащей с императорскими Золотыми прудами. Зелено, чисто тихо.