Нити судьбы (СИ) - Королькова Наталья - Страница 72

— И что случилось потом? Как ты поставил на себе магическую метку?

— Это не я, это Антонио. Он заявил, что если мне девушка подарит браслет, то он бросит академию, а если к тому времени он ее уже закончит, то уступит мне свое место начальника департамента.

— Подожди, — я подняла на руке голову. — Антонио, что еще учась, знал, что станет начальником департамента безопасности?

— Прежде отец Антонио занимал эту должность, а дед занимал не последний пост в министерстве. Как только Антонио отучился, его дед занял еще более высокий пост, освободив свое место для сына, а Антонио сразу же после получения диплома стал начальником департамента безопасности.

— Но это же не справедливо.

— Элеонора, в жизни много несправедливости и не всегда с этим можно бороться.

— Насчет Антонио я поняла, что дальше-то было?

— То, что начиналось простым разговором и бахвальством, переросло благодаря Антонио в магическую клятву. Поначалу я не очень-то стремился заполучить браслеты. Во-первых, я был еще молод, а во-вторых, я хотел, чтобы Антонио вступил в должность. Посуди сама, какой мне прок от того, что Антонио бросил бы академию? А вот потом… — тяжело вздохнув, Мирослав закрыл лицо ладонями.

Я видела, как нелегко дается Мирославу это признание, как болезненно вспоминается прошлое и поэтому я его не торопила. Опустив голову на подушку, я стала ждать.

— После того как мы закончили академию, я стал активно искать ту, от которой хотел бы получить свадебный браслет, но я стал словно прокаженный, девушки от меня шарахались в разные стороны и в какой-то момент мне стало все равно кто именно подарит мне браслет, лишь бы хоть кто-нибудь подарил. Я был в отчаянии.

— А ты не находишь, что то, что происходило с тобой ненормально?

— Я это понял только после того как решился предложить одной из легкодоступных девушек сделку. Вот видишь, до чего я докатился.

Лежа на спине Мирослав смотрел в потолок, а я не знала как его утешить, не знала какие подобрать слова для того чтобы уменьшить его боль.

— Каково же было мое удивление, когда я не смог по поводу браслетов и обряда единения произнести ни слова. А дальше — хуже. С теми немногими девушками, с которыми я еще мог встречаться, я не мог говорить о любви.

— Возможно это из-за того что ее не было? — предположила.

— Возможно, но помимо этого, у меня язык немел всякий раз, как только я хотел произнести хотя бы одно ласковое слово.

— А ты не пытался поговорить с Антонио на эту тему?

— Лучше бы не говорил, — губы Мирослава искривила горестная усмешка. — После того разговора у меня пропала всякая надежда на то, что у меня вообще когда-нибудь будет семья.

— И что он тебе сказал? — спросила, не выдержав затянувшейся паузы.

— В тот раз, за несколько секунд до того как наши с Антонио запястья опутала магическая метка, Антонио успел прошептать себе под нос несколько фраз, которые впоследствии перевернули всю мою жизнь. Я ни с кем не мог обсуждать обряд единения, не мог в разговоре упоминать браслеты, а так же мне были недоступны ласковые слова, но это еще полбеды, как оказалось, я ни в чем не могу отказать Антонио. Это было так унизительно, так кошмарно.

Повернувшись на бок, Мирослав обнял меня и зарылся лицом в мои волосы.

— Помню я вашу встречу выпускников, — я стала утешающе поглаживать Мирослава по спине. — Хорошо, что я тогда к тебе ничего не испытывала, а то бы вылив на тебя что-нибудь сладкое, я бы сбежала с первым встречным. Это ж надо было пригласить девушку, а потом сидеть и с кислым лицом наблюдать как к ней "клеится", твой приятель.

— Я не с кислым лицом сидел, я злился, но так как я все равно не мог ничего сделать, изо всех сил старался не показывать как мне плохо, — стал оправдываться Мирослав.

— Тебе великолепно удалось изображать безразличие.

— Элла, если бы ты только знала, как я радовался тому, что ты с первого взгляда не влюбилась в Антонио, что осталась равнодушна к его чарам. А еще, я восхищался тем, как ты с ним разговаривала. Элла я злорадствовал, видя, как бесится Антонио. Представляешь, он стал следить за мной и как только я знакомился с какой-нибудь девушкой, появлялся Антонио, который якобы мимо проходил. А дальше он улыбался, делая девушке комплименты и та теряла ко мне всякий интерес.

— Тебе, наверное, было обидно?

— Какое-то время я злился на Антонио, а потом разочаровался во всех девушках разом.

— Зря. Все мы разные. Просто тебе постоянно не те девушки попадались.

— Главное, что ты мне попалась. — Мирослав притянул меня к себе. — Представляешь, Антонио приходил ко мне в кабинет и в мельчайших подробностях рассказывал, как он соблазнял понравившуюся мне девушку.

— Какой кошмар. — Я теснее прижалась к Мирославу. Мне было искренне жаль его, столько всего пережить из-за собственной глупости.

— Я когда тебя возле кафе увидел, у меня сердце упало, я уже любил тебя. Элеонора, до тебя я не любил никого, — слегка отстранившись, Мирослав взял мое лицо в свои ладони и стал всматриваться в него. — Да, какие-то девушки мне нравились, какими-то я даже был увлечен, но я не любил ни одну из них.

— Я тебе верю, — сказала, видя, что Мирославу необходимо было услышать это признание.

Мирослав всматривался в мои глаза, ища в них ответы на незаданные вопросы, а потом стал меня лихорадочно целовать, спускаясь от лица по шее к груди.

— Мирослав, — выдохнула, почувствовав его губы и язык на своем соске. — Мы не договорили.

— Потом, я хочу почувствовать себя в тебе, хочу, чтобы мы принадлежали друг другу. Хочу слиться с тобой в единое целое. Хочу ощущать тебя под собой. Хочу слышать твои стоны, слышать как ты, находясь на пике блаженства, выкрикиваешь мое имя. Хочу чувствовать, как ты в порыве страсти вонзаешь в меня свои ногти.

— Ты что до сих пор не можешь поверить в то, что я принадлежу тебе, а ты мне?

— Ты моя, — заявил он вместо ответа, скидывая с моих ног простынку, которой я накрылась. — Моя.

Вот теперь Мирослав действительно набросился на меня как дикий голодный зверь. Властные поцелуи, минимум ласки и вот он уже входит в меня одним мощным движением.

— Моя, моя, моя, — Повторял Мирослав как заклинание, вторгаясь и заполняя меня до предела. Такой дикий варвар на завоеванной территории.

Решив ему подыграть, стала сопротивляться и сразу же почувствовала, как меня захватывает этот процесс, как нарастает возбуждение, как обостряются чувства. Я еще никогда прежде не ощущала себя в роли жертвы, как ни странно мне это понравилось, и я стала вырываться более активно.

Мои слабые попытки вырваться Мирослав прервал на корню, он захватил мои руки своими, и стал вторгаться в меня более резко, вминая меня своими мощными ударами в кровать.

Извиваясь всем телом, якобы вырываясь, я, чувствуя приближение оргазма, стала бить пятками по ягодицам Мирослава.

Сильнейший оргазм, накрывший меня со скоростью лавины, чуть было не лишил чувств. Я что-то кричала, в то время как тело сотрясала дрожь блаженства и наслаждения.

— Элеонора, Элеонора, — Мирослав целовал мои щеки и шею. — Милая моя, маленькая моя. Прости, у меня в голове столько демонов. Я не сильно тебя напугал? Как ты? Элеонора не молчи. Можешь поругать меня и даже побить, только не молчи. — Мирослав склонился надо мной. — Я тебя сильно напугал?

— Совсем не напугал, — обняв Мирослава за шею, притянула его лицо к себе и поцеловала. — Мне понравилось, а по поводу демонов в голове… — я взъерошила Мирославу волосы. — Так у меня их тоже достаточно.

— Слава создателю, ты не взаправду вырывалась.

— А ты разве этого не понял? — удивилась.

— И понял и чувствовал, но должен был знать наверняка. Я не хочу, чтобы тебе со мной было плохо.

— Мне с тобой хорошо, — завалившись сверху на Мирослава, поцеловала его в уголок губ. — Давай рассказывай дальше про Антонио.

— Я надеялся на то, что ты про него забудешь.

— Про него я уже давно забыла, а вот про наш разговор о нем, нет.