Опасная кукла (СИ) - Воронова Кристина - Страница 60

"А почему бы и нет? — равнодушно прозвучал другой голос в ее голове. — Концертная зала — общественное место. И он мог привести сюда кого угодно. Даже своих умерших предков, если бы догадался вытащить их из гроба и устроить сеанс воскрешения… Так, я точно схожу с ума"

Снова непрошеная порция воспоминаний просочилась в сознание — так маленьких деток насильно кормят с ложечки.

Он лежит на ней, абсолютно голый, впечатывая сильным, горячим, чуть влажным от пота телом в матрас. Они так интимно близки. Между ними больше нет и сантиметра препятствия. Его горящие страстью глаза неотрывно смотрят в ее глаза, пока он вколачивается в нее, вбивая в кровать. Словно забивает гвозди в ее гроб. Быстро, неутомимо, неотвратимо.

Награждая ее своим семенем, будущим ребенком.

Он берет ее грубо и неистово, в глубине души (теперь-то уж она это знает) ненавидя. А их тела решили повенчаться, скрепить союз, создав нового человека. Тела, завороженные друг другом. Околдованные совершенной красотой противоположности.

Ее любовь и его ненависть. Отвращение и презрение. А где-то в глубине его глаз всегда таился лед, вымораживая чувства. Даже страсти придавая оттенок серости, как на старинных гобеленах.

Ах, если бы и от ее чувств к нему остался лишь пепел сожженного прошлого.

Лиза даже высунулась из ложи, рискуя свалиться на головы партеру, пытаясь разглядеть лица главных действующих лиц.

Счастлив ли он? Счастлива ли она? А их дочь? Слишком маленькая, чтобы думать о таких сложных материях?

"Идеальная картина счастливого семейства, — с горечью думала она. — Словно на какой-то идиотской рождественской открытке. Не хватает лишь елки, щекастого Деда Мороза на заднем плане и кучи подарков… Которые щедро подарила им жизнь, отобрав у таких несчастных, как я. Отобрав у меня"

Лиза без сил упала обратно, на жесткое сидение стула. Полумрак ложи скрыл ее от всех остальных, словно резинкой стер с картины этого мира, замаскировав полутьмой и тенями.

Она тяжело дышала, размышляла, пытаясь справиться с лавиной чувств.

Мир померк — на какой-то миг Лиза потеряла сознание, оставшись наедине с демонами своего разума.

В ее голове звучала музыка — тихая, и безумно печальная, от которой слезы текли из глаз, и хотелось повеситься. Эта музыка истязала душу, как изощренная пытка. И была по-своему, извращенно, прекрасной.

Когда молодая женщина очнулась, то увидела, что никого уже нет. В зале застыла оглушающая, словно законсервированная тишина. Каждое собственное движение казалось оглушительно громким. Она вскочила и снова свесилась вниз, диким взглядом сверля пустую, но еще освещенную одиноким прожектором сцену. Словно указующий огненный перст показывал ей… Обводя огненным полукругом то место, где еще недавно стояла семья Джастина, ожидая оглушительных оваций от публики.

Она поняла, что ей делать.

Решила, что нужно сделать то, что она так давно хотела. О чем тайно мечтала долгие годы, и что не смогла вытравить, даже влюбившись снова.

Лиза встала, ощутив, как затекли ноги, руки, все тело. С трудом, ковыляя, прошла в коридор, спустилась вниз, на первый этаж. Еще раз глянула на сцену — с этого ракурса та казалась ближе, открываясь, как огромная темная поляна, с одним единственным светлым пятном.

Затем развернулась и ушла, постепенно переходя на бег. И все же понимая, что от прошлого, как и своих ужасных мыслей, не убежать.

Самым ужасным было не жуткое намерение, а отсутствие действия. Ожидание — вот что на самом деле выматывало, сводило с ума.

Она вернулась на свою вторую родину, к которой испытывала в настоящее время нечто вроде холодного отвращения.

Постоянно просматривала все лондонские газеты, сидя в маленьких пабах, попивая темное пиво, к которому пристрастилась. А рядом сидел любимый человек — и совершенно не подозревал о том, что она затевает. Он улыбался ей, а она улыбалась ему. Нежно, сладко, искренне. Словно раз и навсегда разделив себя на две противоположные личности. И поставив между ними непреодолимый барьер — чтобы те друг другу не мешали. И они не смешивались, словно вода и подсолнечное масло.

Она была холодной, когда задумывала очередное преступление, и горячей, когда смотрела в полные любви глаза Тома. И когда целовала его, ощущая его нежные губы с привкусом черного кофе, который он просто обожал, хотя она его мягко журила за то, что он пил такой крепкий напиток поздними вечерами.

"Тебе же будет лучше — я буду неутомим в постели. А потом все равно засну. Ты же выпьешь из меня всю энергию", — смеялся он, обнимая ее.

Концерты Джастина она тщательно отслеживала, но больше не рискнула там присутствовать. Она боялась, что действительно умрет или сойдет с ума от нахлынувших слишком сильных эмоций. Ее душа не выдерживала настолько интенсивной стимуляции. Все равно что ласкать грудь электричеством.

"Я не прощаю никому слабостей, даже себе. А особенно ненавижу тех, кто делает меня слабой" — вспыхивали мысли, подобно неоновой рекламе в полной темноте.

Правда, на королевский прием она не могла не прийти. Увидеть королеву, принца Чарльза, других знатных придворных — это было на самом деле здорово.

Во дворце проводился бал-маскарад, поэтому она прихватила Тома, заставила его нацепить маску, и сама надела черный парик и большую, на пол-лица, маску. А большие серые глаза скрыла линзами синего цвета.

Том смеялся, обнимал ее, и говорил, что она в любом облике самая красивая на свете.

И они танцевали в большом зале, полным гостей в бальных нарядах. Танцевали вальсы, словно погружаясь в славное прошлое. А Лиза смотрела только на одного человека — Джастина она узнала бы и под маской. Красивый, уверенный в себе, не подозревающий о том, что рядом с ним — хладнокровный и готовый идти до конца враг.

Она смотрела и на Джину — дочь они не взяли с собой, наверное, посчитав, что та — слишком маленькая. И ее сердце разрывалось от ненависти. Каждая улыбка этой маленькой твари забирала у нее минуту жизни.

В этот вечер Лиза на самом деле явственно ощутила свое раздвоение: с одной стороны — любящая женщина, с другой — жестокий мститель.

"Я еще не совсем решила, что с ними делать. Но идеи уже есть", — подумала она, с милой улыбкой, обращенной к возлюбленному, обнимая его сильное тело, позволяя легко и грациозно вести ее в вальсе.

В вихре танца она наконец-то смогла расслабиться и одарить еще одной нежной улыбкой прекрасного возлюбленного, ее настоящего принца.

И забыться, потерять саму себя, словно утопить в сверкающем золотом шампанском, которое вскружило голову, вспенило легкими пузырьками воздуха.

Растаять, как кусочек льда в бокале алкогольного коктейля. Забыть обо всем. Просто перестать существовать, отдаться на волю гибких движений.

Этим вечером она была пьяна, легка, как пушинка. Сняв маску и бальное платье, она помчалась в ванную — с Томом наперегонки. Они визжали, как расшалившиеся дети.

Небольшой особняк Тома стал именно тем Домом мечты, который она так часто когда-то представляла в детстве, в фантазиях и во снах. Два этажа, большой сад, внизу — зала с огромным роялем.

А также большая библиотека с множеством книг — классики и современной литературы. У нее были собственные полки, куда она могла складывать купленные книги. После длительного проживания в России у нее остались не только незабываемые впечатления, но и достаточное количество денег на счету. Впрочем, Том тоже не был бедным. Правда, он не был и богатым, но девушку это больше не волновало. Главное, что они были вместе. И ему удалось убедить ее в своей любви. А ведь это было так сложно… И так долго. Но, главное, что Том не потерял желания убеждать ее в своих чувствах. А она не потеряла желания ему поверить. Хотя, скорее всего, огромную роль сыграло ее упрямство и сила воли. И в упрямстве доказать самой себе, что она может вырваться из порочного круга: боль, страданье, отвращение к самой себе.