Опасная кукла (СИ) - Воронова Кристина - Страница 66

Конечно, он ходил "в грустях". Телевидение и многочисленные газетные снимки демонстрировали убитого горем отца и мужа. Но Лиза видела это в его ледяных янтарных глазах (и когда из них исчезло то медовое тепло, на которое она попалась, как пчела на сладкое?)

Пустота, равнодушие.

Ему было все равно.

Лиза не могла в это поверить. Все силилась найти хоть в одном снимке, хоть на одном кадре признак его страдания. Но… не смогла. Боли не было.

"Не может он настолько хорошо держать себя в руках. Если бы было чему вырываться наружу — уже вырвалось бы. К тому же, его так пресса преследует… Уже благодаря репортерам и телевизионщикам он должен был спятить, но нет".

Лиза с трудом осознавала, пыталась понять тот факт, что, благодаря трагической гибели дочери и сумасшествию жены, Джастин Армстронг попросту сделал себе пиар.

Как когда-то Николь Кидман во время развода с Томом Крузом.

Лиза видела своими глазами, как росла его популярность. Диски с его музыкой моментально распродавались. К тому же, она слышала, что он начал записывать еще один диск.

Последней каплей для Лизы стало приглашение Джастина в одну известную английскую киностудию, не уступающую по весу любой голливудской киностудии. Его музыкальные композиции спешно приспосабливались к выходу новейшего хитового английского фильма, который активно рекламировался, даже не выйдя на экран.

"Мне нужно что-то придумать… Чтобы с ним такого сделать?" — Лиза до боли сжала стакан, едва не расплескав на себя яблочный сок, начиная яростно раскачиваться.

Ее глаза потемнели и казались отражением темно-серого неба, готового облегчиться дождем.

"Надо придумать что-то особенное… Но не убивать. Я уже поняла, что не смогу его прикончить. Почему — не знаю, но душа моя этому очень сильно противится. И я знаю, что мне будет слишком тяжело, если он умрет. Надо придумать что-то эдакое… Вроде как с его драгоценной Джиной. Но что на самом деле может ценить такой ледяной, бесчувственный человек, как он? Деньги? Разорить его я все равно не смогу, роль Графа Монте-Кристо не для меня. Я совершенно не разбираюсь в этом, а доверять кому-то либо крупную сумму денег для разорения Джастина — я не такая идиотка. Если я не разбираюсь в процессе, то как я смогу его контролировать? Да и моя стихия все-таки музыка, а не финансовые манипуляции", — Лиза застыла, в полутьме она казалась просто светлой тенью с золотистым пятном волос.

На сад постепенно наползала тень будущего дождя. Лиза словно постепенно исчезала, смазанная темно-серыми чернилами теней.

"Наверное… Да, это будет лучше всего" — Лиза ощутила прилив жгучей, невыносимой радости.

"Я придумала для него достойную месть. Я сломаю ему пальцы. Так, чтобы он больше никогда не смог играть. Сломаю, отрежу или расплющу", — не успела эта мысль сформироваться в мозгу и переодеться в красный наряд торжества, как внезапно зазвонил ее мобильный, лежащий рядом с креслом-качалкой на деревянной тумбочке.

Лиза вздрогнула, потянулась к нему, едва не сбив на дощатый пол. Глянула на номер — и не смогла удержать вскрика: она узнала номер Джастина.

Ей показалось, что она никогда не сможет забыть ничего, чтобы касалась его… Их обоих. Того времени, когда они жили вместе, а затем спали друг с другом. Это было совершенно невозможно. Джастин вошел в ее плоть и кровь. Словно их общий, но мертвый ребенок, стал тем самым цементом, который может скрепить две даже совершенно разные основы.

— Джастин… — сдавленно прошептала она, схватив мобильный. Она не могла не ответить ему.

Хотя бы потому, что должна быть в курсе всех замыслов врага.

Взяв трубку, она молчала, но знала, что он слышит ее дыхание. И, наверное, понимает, что она взволнована.

— Привет, дорогая, — тягучий, ледяной, вводящий в панику голос прозвучал, уничтожив хрупкую тишину. Впервые ей стало настолько страшно. Почти так же, как в тот миг, когда она стояла, беспомощная и беременная перед ним и Джиной. Когда он держал ее за руки, а его обезумевшая невеста избивала ее прямо в живот. — О чем там думаешь? Наверняка придумываешь новые планы мести? Например… — он явно задумался. — Хочешь сломать мне пальцы? Да, дорогая?

— Откуда ты… — вырвалось у Лизы.

— Интуиция, дорогая. Наверное, я, как музыкант, подумал бы о том же самом. Хотя, должен признаться, что идея неплохая и не лишена оригинальности. Хотя подобные задумки уже проскальзывали в каком-то фильме. И не одном, кажется, — его голос звучал спокойно, лениво, бесчувственно, словно электронный голос какого-нибудь робота. — Да, так вот, чего я тебе, собственно, звоню. Я готов забыть инцидент с моей женой и дочерью. Собственно, мне на них абсолютно наплевать. Найду себе другую сучку, если вдруг захочу еще одну жену и еще одного ребенка. Поэтому я и не буду тебя трогать по этому поводу. Но… если ты посмеешь даже подумать над тем, чтобы что-то сделать со мной… Знай, я всегда начеку. К тому же, я с тобой церемониться не буду, и одними пальцами ты не отделаешься, дорогая, — тем же тоном, совершенно без эмоций, выкладывал он. — Я тебя в кислоту окуну, дорогая, медленно-медленно. В общем, воображение у меня богатое. И я заранее нанял людей, которые схватят тебя, если ты нанесешь мне вред. У нашей семьи омерзительные знакомства среди мафии. Так что советую, моя дорогая, оставить меня в покое. Будем считать, что мы — квиты. К тому же, ты сейчас не нуждаешься, чтобы переживать из-за каких-то денег, которых я тебя лишил. И, я надеюсь, достаточно умна, чтобы не плакать из-за какого-то зародыша, которого мы с Джиной выбили из тебя. Считай, что тебе это даже пошло на пользу — твоя великолепная кожа не изуродована родовыми растяжками, или, что даже хуже — шрамом от кесарева. К тому же, ты могла и умереть при родах. Дети — это геморрой и сплошные проблемы, так что тебе очень даже повезло, дорогая, что ты избавилась от этой обузы. Ну, пока, желаю тебе прекрасного вечера, — Джастин положил трубку.

Лиза медленно положила мобилку на тумбочку и уставилась в темное небо.

Она чувствовала себя совершенно опустошенной, словно Джастин этим разговором выцедил с нее литр крови.

— Я не смогу его победить, — уверенно, с горечью, проговорила она в вечернюю пустоту заросшего сада. — Он выиграл, потому что он еще больший негодяй, чем я. Джастин полностью равнодушен, и поэтому его никто не сможет задеть. По крайней мере, не я. Потому что я — слабее его. Мы словно два хищника одной породы, только я более мелкий экземпляр, — бормотала она. — И, возможно, мне действительно повезло, что я так легко от него отделалась? Я уверена, что он действительно не будет мне мстить за Джину и дочь — ему совершенно на них наплевать. Я уже поняла, что ничего не смогу с ним сделать. Да и нет у меня на него сил. Не могу я с ним бороться, потому что… Все еще люблю?

Лиза вздохнула.

— Как же глупы бывают женщины, — воскликнула она, ударив кулачком по стенке. — Мы часто влюбляемся в негодяев, прощаем им абсолютно все — и совершенно не можем забыть. Наверное, это моя отравленная кровь.

— Ты что-то сказала, дорогая? — на террасу вышел Том, улыбаясь.

— Нет, ничего, — Лиза сразу взяла себя в руки и улыбнулась. — А что? Ты что-то услышал? Я просто по телефону разговаривала.

— Да нет, мне просто показалось, что я слышал твой голос. И я подумал, что ты услышала, как я приехал и хочешь мне что-то сказать.

— Нет, дорогой, тебе показалось. Тебе я ничего не хочу сказать. Это я со своим агентом в Голливуде говорила.

— Что, опять уедешь туда, чтобы новую музыку к какому-нибудь фильму писать? — сразу погрустнел Том.

— Не волнуйся, — она встала и подошла к нему. — Если я когда-нибудь и уеду, то я всегда буду брать тебя с собой. Ты же все равно не работаешь.

— И не буду, — хмыкнул Том. — Это скучно.

— Я тебя и не заставляю. У нас с тобой столько денег, что мы сможем безбедно и не работая жить до конца наших дней.

— Почему же ты работаешь? — тоном капризного ребенка осведомился Том, прижимаясь к ней и целуя в стройную белую шею. Шелковистые волосы цвета восходящего солнца щекотали ему нос.