По ту сторону тени (СИ) - Гринь Анна Геннадьевна - Страница 24

В третий и последний раз Эль проснулась, когда в дверь постучал Бертрам. Дворецкий сухо известил девушку о наступлении полудня и не терпящим возражений тоном сообщил, что второй завтрак ожидает ее в столовой.

Там же, как оказалось, ее ожидала записка от Гриффина. Точнее, целое письмо от раннара. С сожалением Эль узнала, что Гриффин не сможет составить ей компанию в течение дня, но в библиотеке девушку ожидает подборка книг для изучения.

— Обидно, но ничего, — сама себе сказала Эль, придвигая поближе яичницу. — Бертрам, а можно кофе?

Мужчина поджал губы, обошел стол, чтобы забрать чайник и чайную чашку, и неодобрительно кашлянул при виде джинсов. Эль недовольно насупилась и мысленно велела себе не обращать внимания на такие выходки дворецкого.

"Никто не может заставить меня изменить стиль, — как установку повторила она про себя несколько раз. — Я современный живой человек, свободная девушка, а не пугливая лань из позапрошлого века"

Почти тут же Эль пришлось признать, что она все же чуточку пугливая и лань, но она выдохнула и шепотом добавила:

— Но об этом не должны знать все.

— Уф, — удивленно отметила Эль, снимая с колен салфетку. Бертрам не спешил убирать опустевшие тарелки, и девушка сообразила, сколько успела впихнуть в себя, лишь закончив есть. Оказалось — внезапно много. Даже для того, кто пропустил завтрак с утра. — Кошмар какой…

Объевшейся Эль себя не чувствовала, из-за стола поднялась спокойно и еще раз пересчитала тарелки.

Шесть. Шесть порций. Яичница, бекон, салат, тосты с джемом, булочка и вкуснейший эклер с шоколадным кремом. А еще три или четыре чашки кофе. И все это — кроме кофе, само собой — изначально ждало ее на столе. На листочке бумаги выглядело бы обычно, но на столе — внушительно.

— Хм… Бертрам, — стараясь не пустить в голос истеричные нотки, позвала Эль.

Дворецкий невозмутимой тенью выдвинулся со стороны кухонной двери.

— Скажите, а…

— Мастер Гриффин предупредил, что вам потребуется больше еды, — не дал договорить мужчина. — Это нормально.

— Спасибо, — тихо икнув, придушенно поблагодарила Эль и развернулась, собираясь уходить, но потом обернулась и уточнила с опаской: — Это теперь навсегда?

— Насколько я знаю, проходит через какое-то время, — преспокойно пояснил слуга, будто о чем-то совершенно обыденном.

— Спасибо, — пискнула девушка, сжала листочек с запиской, едва не порвав его, и поскорее сбежала из-под невозмутимого взгляда серых глаз.

Вернувшись в комнату, которую Эль пока даже мысленно не могла назвать своей, девушка сменила джинсы на более удобные шаровары в крупный цветочный рисунок. Обыскала стол и ящики, надеясь наткнуться на какой-нибудь блокнот и ручку, — вдруг захочется что-то записать для себя? — но ничего подходящего на глаза не попалось. Только два цветка, что они с Гриффином создали ночью, все время отвлекали Эль от безрезультатного хождения взад и вперед.

— Как вы тут? — закончив с поисками и убедившись, что придется надеяться наткнуться на нужные предметы в библиотеке, девушка опустилась на стул и с улыбкой взглянула на цветы.

Ночью, вернувшись к себе, она пристроила их на пухлый томик с пьесами. Плотная обложка, обтянутая тканью, показалась идеальным пьедесталом для таких красавцев.

— Вы стали еще симпатичнее, — улыбнулась Эль и осторожно погладила лепесток цветка, аналог которого вряд ли существовал в царстве флоры. — Особенно ты.

Бледный красавец, чем-то одновременно похожий и на орхидею, и на лилию, за ночь словно немножко увеличился в размерах, хотя, создавая его, Эль ориентировалась на созданный Гриффином цветок. Да и оттенок изменился. Теперь бутон отчетливо отливал голубым, а в центре, где сходились лепестки, так и вовсе — синим.

— Интересно, — хмыкнула Эль, попыталась снять цветок с книги и удивленно воскликнула секундой позже, когда вместе с ним дернулся и весь том. — Черт.

За ночь цветок не только подрос и поменял оттенок, но и нахально вцепился в книгу корнями, пробуравив ими обложку и страницы. Его сосед вел себя скромно, как истинный гость за столом.

— Да ты… — только и смогла выдохнуть Эль, осознав, что книга безвозвратно испорчена. — Жесть.

Покрутив книгу так и эдак, Эль со вздохом распрощалась с совсем новым томиком, признав свое поражение.

— Вредный, — погрозила она пальцем цветку. — Я не разрешала тебе превращать книгу в горшок.

На миг ей показалось, что орхидеелилия пристыжено понурила языкоподобные лепестки. Еще немного повздыхав, Эль строго велела:

— Не смей больше ничего портить. Книга — ладно. Но только книга, — И добавила уже для второго цветка: — А ты к нему присоединяйся, но тоже сиди только на книге. Ни корешка за пределы. Иначе — вырву и уничтожу.

Опасаясь оставлять обнаглевшие цветы в комнате, Эль решила взять их с собой в библиотеку, а там пристроить где-нибудь, где они будут на виду, но не смогут ничего испортить.

— Так-то, — взяв том в руки и погрозив цветам в последний раз, девушка направилась к двери. — Я слежу за вами, голубчики.

При дневном свете библиотека оказалась еще больше, чем Эль решила ночью. Книги не просто занимали полки в массивных шкафах высотой до потолка, они выстроились там в два ряда. В глубине, защищенные от случайного света, хранились куда более ценные и старые фолианты.

Эль вытащила несколько книг из второго ряда, чтобы в этом убедиться. Об объеме книг в библиотеке она узнала из записки Гриффина, но лишь взглянув на сами книги, смогла оценить то, чем тот владел. Ее коллекционные диски тоже стоили немалых денег, но вся коллекция не шла в сравнение с ценой одной книги в библиотеке раннара. Тем более, что все томики на полках содержались в идеальном порядке.

На стене у двери в кабинет Гриффина девушка заметила экран современной системы кондиционирования. Стоило коснуться стекла, и высветился перечень настроек, а так же план расположения каких-то приборов.

Подивившись всему этому, но решив не изучать особенности поддержания книг в идеальном состоянии, Эль еще раз перечитала записку, а после прошлась взглядом по полкам на уровне глаз, ища нужную. И заметила воткнутый между томиками яркий листочек бумаги.

На бумажке раннар отметил книги, прочесть которые предлагал Эль, поэтому она попросту вытащила все — их оказалось не так уж много — и перенесла на банкетку в оконной нише между шкафами. За столом тоже было бы удобно, но на маленьком, усыпанном уютными подушками диванчике — еще лучше.

Книги оказались вовсе не книгами. Для изучения Гриффин подсунул Эль собственные дневники. Девушка поняла это, открыв верхний томик. Они все выглядели по-разному, будто свидетельствуя о тех местах, где довелось побывать и жить раннару. Он явно подстраивался под местность, используя особенности страны и времени, в котором ему пришлось ту посетить.

Одни дневники больше всего напоминали самодельные блокноты из рисовой бумаги, проклеенные и прошитые жгутом. На тончайших, пожелтевших страницах запись велась кистью и тушью, отчего почерк раннара выглядел угловатым.

На плотной желтой бумаге, одетой в тяжелую кожаную обложку с металлическими уголками, буквы выводились пером, а в их куда более легких поздних копиях — первыми металлическими ручками. Здесь буквы выглядели круглее и ровнее.

О своей жизни Гриффин начал писать не сразу, спустя множество лет после того, как стал раннаром. Приготовившись к нудному описанию будней одного человека за целые века существования, Эль внезапно оказалась в обществе увлекательного чтива.

Гриффин не переносил на бумагу все, что видел. Будто заранее зная, что кому-то доведется читать эти записи, раннар рассказывал лишь о своих наблюдениях за раннарами, о своих личных способностях, детали многочисленных опытов, краткие зарисовки о быте народов и о столкновениях с охотниками.

С юмором и сарказмом раннар рассуждал о творящейся на его глазах истории и о своем участии в ней. Он не преувеличивал значение собственных действий, лишь с точки зрения стороннего наблюдателя описывал факты. И это подкупало, давало представление о том, кому Эль так легко и безоглядно доверилась.