Змеиное варенье (СИ) - Дорогожицкая Маргарита Сергеевна - Страница 116

— Нет! — охнула княжна. — Что вы наделали!

Она бросилась собирать обрывки с пола, а я с досадой подумала, что надо было их сжечь. С этой ведь дуры станется собрать и склеить. Я рывком поставила Юлю на ноги и попыталась образумить.

— Сиятельная княжна, пожалуйста, не усложняйте все еще больше. Никто не должен узнать об Анжи. Вы же не хотите, чтобы его поймали?

Княжна покачала головой, закусив губу и пытаясь не расплакаться. Я прижала ее к себе и погладила по голове.

— С Тенью я разберусь, отошлю ее подальше. Инквизитор ничего не узнает, если у вас хватит сил молчать и дальше. Будете молчать? — княжна послушно кивнула, пряча лицо у меня на плече. — Вот и хорошо. Вам надо забыть Анжи. У вас свадьба на носу и…

Девушка вздрогнула и резко отстранилась.

— Я не хочу. Не хочу замуж.

— Сиятельная княжна, ну что вы такое говорите? У вас нет права хотеть или не хотеть. У вас есть священные обязанности перед своим родом, перед людьми и перед страной. Таков порядок, вы забыли?

Лицо Юли посерело, взгляд стал мертвым и пустым. Она медленно села на кровать и сложила руки на коленях. Я присела рядом с ней и еще раз погладила по голове.

— И потом, вояг Густав показался мне… достойным и благородным. Уверена, вы найдете с ним общий язык…

— Я полюбила другого, — прошептала княжна. — Но вы правы. Я должна… забыть… и выйти замуж. Ради отца.

— Вот и чудно, отдыхайте.

Я уложила Юлю в постель, заботливо укутала одеялом, собрала обрывки, кинула их в камин, тщательно перемешав образовавшийся пепел, и тихо прикрыла за собой дверь. Надо немедленно избавиться от Тени, иначе эта мерзавка может сболтнуть лишнее инквизитору. Кстати, а где этот кошачий пакостник вообще шляется?

Но не успела я отойти и на пару шагов от комнаты княжны, как мне заступили путь. Выстужающий сознание голос насмешливо произнес:

— Не ожидал вас здесь увидеть, госпожа Хризштайн…

Передо мной стоял вояг Густав, и я торопливо опустила глаза, онемев от ужаса и проклиная себя за опрометчивость. Не поднимать глаз, не поднимать! Я склонилась перед мерзавцем в почтительном поклоне, низко опустив голову, а потом с досадой поняла, что получилось очень недвусмысленно.

Глубокий вырез платья ничего не скрывал. Какой же идиоткой надо было быть, чтобы выскочить вот так и без глазных чешуек, меняющих цвет!

— Простите, ваша светлость, — выдохнула я, едва дыша. — Я навещала вашу невесту, сиятельную княжну, справиться о ее здоровье…

— Поднимитесь! — резко приказал вояг. — В прошлый раз вы были смелее.

Я распрямилась, однако продолжая упорно смотреть вниз. Густав обошел меня кругом, с интересом разглядывая, и сказал:

— Хотя теперь я понял, что вы просто скрывали свою истинную суть…

Неужели узнал? Я перестала дышать, собрав воедино всю выдержку. Два личных охранника вояга маячили в темноте коридора, готовые вмешаться при малейшем намеке на опасность для своего повелителя. Даже если бы у меня было оружие, я бы не успела.

— Оказывается, под невзрачными одеяниями послушницы пряталась такая красавица… — вояг провел пальцем по обнаженному плечу, и мне стоило невероятных усилий не передернуться от омерзения.

— Вы меня смущаете, ваша светлость… — прошептала я. — Простите, но мне еще надо приготовить шоколад для княжны Юлии, она просила…

— Подождет. Поднимите на меня взгляд, я хочу увидеть ваши прелестные глаза… — он уже держал меня за подбородок, и я резко отвела голову в сторону.

— Смилуйтесь, ваша светлость. Я не могу вас видеть. После нашей встречи на приеме… меня терзают греховные мысли… Ваш образ искушает порочным соблазном… молитвы не помогают… — я несла что попало, даже не задумываясь над смыслом.

— Вы очень похожи… — Густав пропустил прядь моих волос между пальцев, — на одного очень дорогого мне человека… на мою бедную сестру Ингред. Особенно ваши синие глаза.

— Простите, ваша светлость, но мне надо еще успеть приготовить шоколад для…

— Для меня. Вы приготовите его для меня.

Мысли лихорадочно заметались. Густав оказался очень осторожным. Он прибыл со своей охраной и личным поваром, поселился в закрытой части дворца и никого к себе не подпускал. Подобраться к нему было невозможно, и тут такая удача…

— На приеме вы отказались его пить, — пробормотала я.

— А вы разделите этот божественный напиток со мной, — ублюдок придвинулся еще ближе, его дыхание леденило мне щеку. — И если мне понравится, то я предложу вам место личного повара великого вояга северных земель…

— Ненавижу… холод, — вырвалось у меня.

Он хрипло рассмеялся, а его рука оказалась на моем плече, бесстыдно обнажая его еще больше и царапая кожу перстнем. Меня затошнило.

— Вам не будет холодно, обещаю…

— Что здесь происходит? — раздался возмущенный голос Кысея.

Я торопливо поправила сползшее с плеча платье и бросилась к инквизитору, который впервые появился на редкость кстати.

— Простите, святой отец, но мне срочно нужно… исповедаться! Пойдемте скорее! — я попыталась увлечь его за собой, но он не сдвинулся, столбом застыв на месте.

— Ваша светлость?.. — произнес Кысей с вопросительной интонацией, словно и впрямь ожидая, что вояг станет перед ним оправдываться.

Густав его проигнорировал, лишь еще раз смерил меня жадным взглядом и ухмыльнулся, оглаживая бороду.

— Я буду вас ждать, госпожа Хризштайн. С шоколадом.

— Да, ваша светлость, я непременно угощу вас, — тихо пообещала я, больно щипая инквизитора за руку. – Пойдемте, святой отец!

Меня все еще мутило и хотелось забраться обратно в ванну, чтобы смыть с себя всю грязь. Кысей тащил меня вперед с упорством барана, прущего в открытые ворота, и бубнил себе под нос:

— Вырядилась!.. Ни стыда, ни совести! Не успела погоревать по одному любовнику, тут же побежала крутить хвостом перед новым! Шоколадом она его угощать собралась! Не позволю! — он резко затормозил, и я едва не налетела на него. — Что вы делали у комнаты княжны? Где вообще шлялись целые сутки?

Я холодно разглядывала его.

— А что вы забыли возле спальни княжны? В такое время, а? — я раздраженно освободила руку из его хватки, чувствуя, как злая обида накрывает сознание.

— Вас искал! Так и знал, что вы опять пойдете донимать Юлю! Вам мало?

— Юля, Юля!.. Везде только она! — я оттолкнула инквизитора с дороги, вдруг осознав горькую иронию Единого, что меня никто не хочет, кроме заклятого врага.

— Куда вы собрались?

— На кухню, — мне придется найти в себе силы, нельзя упускать такую возможность. — Варить шоколад. А вы можете и дальше утешать княжну, пока я буду угощать ее жениха…

Я разделю с этой паскудой напиток, разделю отраву, разделю ложе, что угодно, лишь бы подобраться к нему. Против обыкновения, ненависть не горячила кровь, а выстужала ее. Мне даже почудился металлический привкус на языке, словно тот раздвоился и напитался ядом, как у змеи…

— Еще чего вздумали. Никакого шоколада, — произнес Кысей, перехватил меня за руку и потащил дальше.

— Вы забываетесь, господин Тиффано! — стукнула я его кулаком в плечо. — Вы никто! И не вам мне приказывать!

Он молча втолкнул меня в комнату и зашел следом. Разобранная постель, приготовленная для любовных утех, смотрелась немым укором, полоснув сердце отчаянием невозможного. Ночевать мне придется в другом месте.

— Уходите, — выплюнула я.

— Я намерен отдать вам долг. Прямо сейчас, — и он кивнул на кровать, ухитрившись при этом покраснеть.

Сначала мне показалось, что я ослышалась.

— Что? Отдать долг? — переспросила я и подошла к инквизитору ближе, всматриваясь в смущенный румянец на щеках и чайный бархат глаз.

Его эмоции были такими сильными, что легко мною ощущались. Среди них были и стыд, и волнение, и тщательно скрываемый страх, и мрачная решимость, смешанная с обжигающей ревностью. Но чего там не было, так это желания. Я взяла его за подбородок, почти как вояг Густав раньше меня, и чувствуя себя еще гаже.