Обет блондинки (СИ) - Золотая Георгина - Страница 44

Настойчиво спрашивают. Назойливо.

— У вас тут свободно? — резкий женский голос неприятно вытолкнул за пределы иллюзорного островка, на котором были только я и Дитрих. — Я спрашиваю, свободно? — меня дернули за плечо.

Вырываться из блаженного плена волшебного мира, сотканного из ощущений на поверхности кожи, биения двух сердец, будоражащих обоняние запахов близкого человека, больно и неприятно.

— А?! Что ты хотела? — я с трудом сфокусировала взгляд на лице Амелии настырно домогающейся внимания. Впрочем, ее интересовала не моя реакция, а реакция графа, которого она пожирала глазами. Но действовать она решила через меня.

— Присесть.

— Ах, да, конечно, — ответил за меня Дитрих. — Мы уже уходим с Сандрой. Я как раз хотел показать ей Млечный путь, — граф потянул меня за руку, понуждая встать.

Я беспрекословно прислушалась к его желаниям, разрешая увлечь за собой.

Мельком брошенный взгляд на Амелию сказал о многом. Женщине совсем не нравилось внимание ко мне со стороны графа.

Я мысленно показала ей язык, уходя следом за Дитрихом. Стяжательнице Амелии не досталось даже крупицы внимания фон Крома.

А граф, словно не замечая интереса к своей персоне, повел меня по коридорам корабля, чтобы мы могли посмотреть в огромный телескоп. Он как-то обмолвился, что звездная дорожка способна увлечь похлеще любого наркотика.

— Видишь вон ту звезду, что между белым и голубым карликами? — Проникновенно спрашивал у меня Дитрих, нежно обнимая за талию.

— Вижу, — вторила я ему, не особо пытаясь отыскать какую-то там звезду, всецело поглощенная теплыми мужскими объятиями. Близость его тела, бархатный голос, интимная обстановка, все навевало глупые мысли о более тесном общении. Тело, изголодавшееся по простым прикосновениям, жадно впитывала каждое, алчно требуя продолжения банкета. Я изо всех сил сдерживала свои низменные порывы, стараясь не выдать тот сонм чувств и желаний, что бушевали внутри.

А Дитрих не спешил, он словно растягивал удовольствие от общения, каждый день испытывая меня на прочность. Редкие поцелуи, которые он срывал с моих губ, были настолько волнительными и запоминающими, что я помнила каждый, бережно храня в чулане воспоминаний.

— А хочешь я покажу тебе планету с забавным именем Кальмар? Она почти полностью покрыта водой. И весь ее животный мир состоит в основном из живородящих рыб.

— Ты там тоже был? — я повернулась в кольце сильных рук, чтобы посмотреть в лицо Дитриха. Его черные глаза завораживали. Они чем-то напоминали черные дыры, только внутри них бушевала жизнь. Они притягивали меня с к себе, манили. Я снова и снова желала наслаждаться их глубиной и совершенством.

— Совершенно случайно, — как бы между прочим ответил граф. — Мимоходом.

Аристократическое лицо медленно начало приближаться к моему. Во рту внезапно пересохло, а сердце вдруг ни с того, ни с его ускорилось и поскакало в галоп. Губы сами собой разомкнулись, ожидая долгожданной встречи с другими, более властными и требовательными. Первое соприкосновение, электрическая искра, пробегающая каждый раз между нами, все это складывалось в волшебную музыку удивительных отношений внезапно возникших в замкнутом пространстве корабля.

Я буквально таяла в мужских объятьях. Возносилась к небесам, получая бесконечное количество эмоций, о существовании которых доселе не знала. Губы графа вели в танце под названием поцелуй, вовлекая меня за собой. Они в любой миг могли остановиться и закончить сладостную пытку нежностью. Иногда я не понимала Дитриха, чувствуя, что он что-то от меня ждет. Частенько ловила на себе изучающие взгляды мужчины. Мимолетные и в то же время вопрошающие.

А я не торопила события, позволяя им течь своим ходом. Я запретила себе думать о чем-то, кроме того момента, в котором мы находились. Я не строила планов. Не мечтала. Я просто жила и наслаждалась каждым мигом проведенным с фон Кромом. В моей жизни было слишком много иллюзий, чтобы я научилась их не строить. Ведь, когда их нет, то и разбиваться нечему.

— Сегодня у нас будет бал-маскарад, — во всеуслышание заявил Маршал Вудс, появившись в столовой во время завтрака.

Все присутствующие с недоумением посмотрели на капитана. Вроде как ничего не предвещали подобного развития событий.

— Я вижу много вопросов в ваших глазах и с удовольствием отвечу на все сразу. Ко мне поступило предложение сразу с нескольких сторон об отмечании дней рождения у членов экспедиции и даже одного члена команды. Я решил не огорчать тех, у кого данные праздники прошли совершенно незамеченными, и тех, кто в силу не наступившей календарной даты еще не в состоянии их отметить. А заодно приурочить к скорому окончанию нашего полета. Завтра стабильный скоростной полет «Слезы пророка» перейдет в режим торможения. А по его окончанию мы войдем в атмосферу Земли и закончим наше с вами путешествие. Оно было сложным, изматывающим, тяжелым не только морально, но и физически. Потрудиться пришлось не только моей команде, но и всем вам, команде графа фон Крома. Я думаю, что все мы заслужили праздник, такой, который запомнится. Мне бы не хотелось, чтобы вы вспоминала о нашем совместном полете с нотками горечи и разочарования от неудач, выпавших на нашу долю.

Как только капитан закончил, столовую сотряс гром аплодисментов. Все присутствующие были довольны столь шикарным подарком, случившимся в аккурат перед окончанием полета.

Лишь мне почему-то стало грустно. Метроном начал отсчитывать последние часы до окончания полета, а в моей жизни многое так и осталось нерешенным.

Я искоса посмотрела на сидящего возле меня графа. В последнее время он пребывал в постоянной задумчивости. Лайза мне рассказала под большим секретом, что Дитрих уже вел переговоры с кем-то с Земли, чтобы организовать еще один полет к Зарнете, но пока они были неудачными. Возможный спонсор полета не желал давать добро на следующую экспедицию в силу малоинформативности об уже случившейся экспедиции. Ведь пройдет еще много времени, прежде чем будут обработаны все данные, исследованы все образцы, взятые на Зарнете. Это займет ни один день и потребует немало сил и множество кредитов.

Со мной Дитрих не делился своими планами, предпочитая держать в себе. Если бы он хоть слово сказал, неужели бы я ему не помогла? Но нет. Он считал, что решит все вопросы самостоятельно. В этом был весь граф — гордый, свободолюбивый, самостоятельный.

Для меня у графа отводилось все свободное время, которое мы проводили вместе. Правда, на самом деле его у него было крайне мало. В основном он работал, словно заведенный, иной раз забывая нормально поспать или даже поесть. Вопрос с последним я решила с помощью Лукаса. У него всегда оставалось что-то для графа. И если Дитрих забывал посетить столовую во время общего приема пищи, то я выполняла роль официантки, относя мужчине покушать. Моя роль не была оставлена без внимания со стороны некоторых дам, потерпевших поражение за внимание графа.

— Хорошо же фон Кром устроился, — как-то заявила Аделина, увидев меня с подносом в руках. — нашел себе бесплатную прислугу. Дура ты, Сандра, вот носишь ты ему обеды, греешь постель, а как только полет закончится, так забудет он о твоем существовании. У него таких как ты десятки, а то и сотни. И все готовы на много ради того чтобы получить его имя.

— Таких как ты? — ввинтила я колкость, стараясь не поменяться в лице.

Мне было обидно не за то, что она назвала меня прислугой, а за то, что Аделина ошибочно решила будто граф спит со мной. Я бы хотела рассмеяться в лицо завистнице, сказав, что она сильно ошибается на счет постели, не спит со мной фон Кром. Но вот только заявить подобное означало бы только опорочить себя и графа в чужих глазах. Себя в неспособности привлечь мужчину до такой степени, чтобы он пожелал меня как женщину, а графа уличить в мужской слабости. Ведь всем известно, что вряд ли нормальный мужчина, находясь рядом с нравящейся ему женщиной будет стоически терпеть, воздерживаясь от секса.