Обет блондинки (СИ) - Золотая Георгина - Страница 8

— А ты откуда там взялась? — вскочила со стула.

В этот момент Джек поцеловал Луну в щеку.

Я оторопела. Нет. Я забыла как надо дышать. Воздух застрял где-то между носоглоткой и легкими.

— Нам тут все нравится. Море. Звезды, — с придыханием сообщила моя коллега по академии. — Песочек вот под ногами, — в фокус камеры попал веер песка, ею поддетый.

— А мне нравится женщина, которая рядом со мной, и от которой я без ума, — Джек не отрывал взгляда от своей пассии.

— Ты же говорил, что любишь меня? — игриво произнесла она, толкая в бок.

— Правда?! — удивился. — Точно. Говорил. Люблю. Больше всех на свете. Я просто без ума от тебя, — звук смачного поцелуя, транслируемый через расстояния, сотряс кухню.

— Ну, вот. Теперь другое дело, — рассмеялась соперница. — Слышала, Сандра, он любит меня и без ума от меня. А тебя — не любит. А все почему? — она сделала театральную паузу. — Потому что ты — жирная. Да-а-а-а. Толстая. Жирная. Корова. Свиноферма ходячая. У тебя, где не возьмись, везде сало. Бедному Джеку было страшно браться. Ведь, правда, мой любимый? — Луна поддела наманикюренным пальчиком нос Джека.

— Правда, — подтвердил он, ухватив зубами ее за палец. — Я ведь даже не знал, что столько можно жрать. Не есть, а жрать, как свинья. Я каждый раз смотрел как ты накладываешь себе полную тарелку еды и думал, ну, когда же ты эта корова нажрется? Меня тошнило, когда я прикасался к тебе. Мне казалось, будто я засовываю свои руки в куски сала. Жирного, скользкого сала.

— Бедненький ты мой, ты так страдал, — принялась жалеть Джека разлучница. — Но теперь то все позади. Теперь ты свободен. Да, мой милый? Скажи ей. Скажи это толстой, жирной свинье, что ты ничего больше с ней не имеешь, что тебе надоело терпеть ее глупые выходки, — подначивала Луна.

— Я подал на развод. Документы ты получишь у своего адвоката. Адью, крошка. Хотя, какая же ты крошка, ты огромная жирная булка, — довольно произнес Джек, ища глазами поддержку подружки.

— Ты, мой герой! — Луна бросилась целовать Джека. — Иди ко мне. Сейчас мы устроим маленькое похищение одного очень шустрого…, - дальше запись прервалась. Но и без продолжения было ясно о чем конкретно идет речь.

Больно. Как же больно внутри.

Печет. Очень сильно. Нет. Нет. Не-е-е-е-ет.

Воздуха. Мне нечем дышать.

В глазах мутнеет.

Последнее, что я успела заметить осколком сознания, был стол, со стоящей на нем тарелкой с остатками яблок. И мысль, проскочившая быстрее света, я ведь так их и не доела.

ГЛАВА 4

Огромные прямоугольники окон от пола до потолка. Белые стены. Такой же белый чуть сморщенный потолок, как будто он собрался чихнуть, да так и не случилось. И мерный звук.

Пик-пик-пик-пик.

И чего оно там пикает? Неужели так бьется мое сердце?

С трудом повернула голову в сторону и увидела дисплей с пробегающей по нему волной. Ну, точно сердце.

Вот только мое ли?

И есть ли у меня теперь сердце?

Я прислушалась.

Стучит.

Вместе с волной на дисплее.

Пик-пик-пик-пик.

Удивительно, что оно, вообще, стучит. А ведь думали, что уже все. Остановилось. Навсегда.

А оказалось, что нет. Не готово оно выключиться вместе с сознанием.

Странно все это. Я в отрубе, а сердце стучит. Бьется. Хотя, именно оно должно в первую очередь перестать биться.

Врач с самыми добрыми на свете глазами сказал, что у меня очень крепкое сердце. Ведь, когда меня нашла бригада скорой помощи, вызванная по сообщению Лайзы, то подумали об обширном инфаркте. Я была белее снега, а пульс не прощупывался вовсе. Дежурный врач сказал, что все, пора вызывать работников из похоронного агентства. Возможно, так бы и было, но тут вмешалась в разговор Лайза, устроившая настоящую истерику, с угрозами, что запись со своих камер направит в Министерство здравоохранения, полицию и комиссию по правам человека, обвинив врачей в халатности и наплевательском отношении к своим обязанностям. Угрожая расправой, она не забывала сообщать ошалевшим медикам о том, что со мной случилось, как долго я была в отключке и какие симптомы у меня наблюдались. Она даже воспроизвела момент моего падения и реакцию зрачков.

Шороху Лайза навела, будь здоров. Медики сразу же вспомнили, что нужно делать в экстренных случаях и какие реанимационные действия производить, не смотря на их дороговизну. Меня напичкали лекарствами, поместили в капсулу, охлаждающую тело, чтобы успеть до операционной.

Успели.

Прооперировали. Сердце заменили на новое, выращенное из моих же клеток.

Не будь Лайзы, я бы была уже на кладбище, в маленькой урне, хранящей пепел. Она предоставила все данные моей страховки, указала на наличие нужных кредитов на счете, отправила экстренное сообщение родителям о моем состоянии. А пока они в срочном порядке бронировали частный шаттл, бомбардировала администрацию больницы постоянными запросами о моем состоянии.

И это все делал искусственный интеллект!

И как после всего этого мне думать, что она неживая? Да она живее всех живых, и сострадательнее, и надежнее. Зря только подозревала в ябедничестве Джеку.

Кто мог подумать, что предаст самый близкий человек, а набор компьютерных кодов поддержит и спасет мне жизнь?

Мои родители прилетели спустя три дня после операции, убедились, что кризис миновал, сделали множество подарков и … вернулись на Асторию. Из-за поездки отца перенесли открытие рудника по добыче кремния. А мама не могла оставить любимого мужа одного. Да и я настаивала на ее возвращении. Ко мне пообещали приставили самую лучшую сиделку, которую можно представить.

Лайзу.

Отец, узнав о ее самоотверженности, договорился со своим знакомым, гением робототехники, о создании человекоподобного существа. Андроида. Тело для Лайзы. Хотя, среди людей и не приветствовалось использование подобных машин, но запретов на их производство и эксплуатацию не было. Надо было лишь соблюсти несколько условий. Зарегистрировать андроид в специальной службе, прочипировать, и каждый месяц отправлять результаты использования в банк данных, для отслеживания. Из-за дороговизны и кабальных условий содержания андроидов находилось мало желающих держать их у себя. Но мне скрывать нечего, да и родителям спокойнее оставлять меня не одну-одинешеньку, а под присмотром Лайзы.

Вот в тот момент, когда я прислушиваюсь к пиканью приборов, Лайза проходит экзамен на профпригодность. Ее тестирует целая команда, состоящая из ученых, наноинженеров, программистов и даже психологов, на стрессоустойчивость, гибкость, адекватность восприятия и много чего еще. И если она пройдет экзамен, то сможет получить мультипаспорт, как живой человек. Только с дополнительной пометкой, что она андроид.

Я верила в способность Лайзы пройти испытание с достоинством, и радовалась, что обрела настоящую подругу, с которой и в горе не страшно, и в беде не боязно. А про радость будет отдельный разговор. С ней мы как-нибудь разберемся.

В дверь постучали.

Перевела глаза с потолка в сторону шума. После заморозки и полостной операции мне приходилось с осторожностью привыкать к движениям. Мышцы тела, до конца не оправились после сильнейшего стресса. Приходилось их щадить и медленно возвращать себе подвижность. Каждый день приходила медсестра, занимающаяся со мной специальными упражнениями, после которых болело все тело. Но я не сдавалась, не желая и дальше оставаться беспомощной.

— Можно? — услышала осторожное.

В палату интенсивной терапии, заглянули два человека, появление которых меня несказанно обрадовало.

— Заходите, — произнесла радостно, — вот только вряд ли вас смогу обнять. Двигаюсь пока слишком медленно, — пожаловалась.

Элия и Сергио, держась за руки, подошли ко мне поближе. Вид их скорбных рожиц меня удивил.

Не с похорон ли они пришли? Если да, того кого хоронили?

— Нас только вот сейчас пустили, — пожаловалась Элья.

— Мы приходим уже третий раз, — поддержал подругу Сергио.