Зима была холодной (СИ) - Милоградская Галина - Страница 4

— Против?

— Да, они утверждают, что это разрушит уникальную природу и в город хлынут толпы отдыхающих. Начнётся хаос, участятся кражи — у нас до сих пор нет шерифа. А ещё строительство железной дороги означает проблемы с индейцами — им придётся уйти.

— Здесь поблизости водятся индейцы?

— В основном навахо, — кивнул Колум. — Многие из них приняли нашу веру, мирно живут в резервации к югу от Пайкс-Пик, — он кивнул на гору, синевшую вдали. — Но год назад в наших краях появились шайенны. И вот их, а особенно их Воинов-Псов, надо опасаться. Они не нападают на город — в трёх милях от нас расположен форт с сотней солдат. Но к караванам и одиноким путникам беспощадны.

— Я слышала, они снимают скальпы с живых людей? — с дрожью в голосе спросила Алексис.

— Это правда, — серьёзно ответил Колум. — Но я прошу вас, не стоит беспокоиться. Армия защищает нас. А навахо всеми силами пытаются сдержать их пыл: они понимают, что непрерывная резня будет означать новую кровопролитную войну. А индейцы и так лишились всего, что им дорого.

— Это печально и страшно, — вздохнула Алексис, подумав, что в чём-то может понять дикарей. Когда у тебя отбирают всё, что дорого, кроме ненависти к захватчикам не остаётся ничего.

Тем временем они вошли в город, и отец Колум то и дело кивал, встречая прихожан. Хэнк Ораст, улыбаясь, вышел из телеграфа, с чувством пожимая руку священнику.

— Как я рад, что миссис Коули нашла вас! — Он доверительно понизил голос и добавил: — Если честно, когда она сказала, что ищет МакРайана, я поначалу решил, что Киллиан наконец решил остепениться и выписал себе жену…

— Не будем об этом сейчас, — мягко перебил его Колум. — Миссис Коули надо определить на постой, она устала с дороги. Я схожу к Фрэнку, сниму у него комнату. Вы подождёте меня? — обратился он к Алексис. Та кивнула, вздохнув про себя — начала сказываться усталость и напряжение от долгого, насыщенного событиями дня. К тому же, последний раз она ела вчера, в крохотном поселении, стоящем на пути следования дилижансов.

— А давайте я угощу вас кофе? — словно прочитав её мысли, Ораст пригласил Алексис внутрь, усадив на лавочку.

— Спасибо, кофе я сегодня уже пила, — вежливо улыбнулась Алексис.

— О, представляю. О кофе отца Колума ходят легенды, — добродушно усмехнулся Ораст, прищурив выпуклые рыбьи глаза. — У меня есть приличный кофе из кафе и кусок пирога, если вы не против разделить его со мной.

— Если это не слишком вас стеснит, — начала было Алексис, но Ораст уже нёс из комнатки за стойкой телеграфа поднос. Водрузив его на лавку, он протянул Алексис большую кружку и подвинул тарелку с пирогом.

— Не буду вам мешать, — тактично проговорил Ораст и вышел на улицу.

Колум пересёк улицу и зашёл в салун.

— Преподобный? — Хозяин салуна, казалось, за это время не сдвинулся с места ни на дюйм, всё так же неспешно продолжая натирать стаканы. — Сегодня просто день неожиданных посещений! Чем обязан?

— У тебя есть свободные комнаты?

— А что, решили попробовать моих девочек?

— Я говорю про номера для постояльцев, Фрэнк. — Колум облокотился на стойку, склонившись к Фрэнку. — К нам приехала учительница, надо разместить её на время, пока мы не найдём подходящее жильё. Номер должен быть приличный и с отдельным входом.

— Да вы никак разбогатели, падрэ, — усмехнулся Фрэнк. — Или в вашей кружке для пожертвований собралось слишком много лишних денег?

— Сколько?

— Доллар за ночь. — Фрэнк явно заломил цену, но Колум понимал, что сегодня разместить учительницу лучше уже не получится. Он, к стыду своему, совершенно забыл про то, что она писала. И если утром оплошность с тем, что её никто не встретил, сгладила кобыла, то с жильём само собой решиться ничего не могло.

— Я заплачу за две ночи, — спокойно ответил Колум, отсчитывая деньги. — А ты пришли кого-нибудь к Орасту, чтобы забрали вещи и отвели миссис Коули в номер.

— Как скажете, святой отец, — лениво улыбнулся Фрэнк, пригладив волнистые волосы. — Я могу и сам проводить новую учительницу.

— Фрэнк, — предостерегающе проговорил Колум. Тот поднял руки вверх, и улыбка его стала ещё шире.

— Только проводить, падрэ. Я умею отличить продажную девку от леди.

Фрэнк вышел из-за стойки, крикнув одной из девочек занять его место, а Колум тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу и оглянулся. Если Киллиан был здесь пару часов назад, навряд ли он уже уехал. Им давно стоило поговорить, и если бы младший брат так отчаянно не избегал встречи, проблем у них было бы гораздо меньше. Спросив у девушки за стойкой, здесь ли Киллиан и получив утвердительный ответ, Колум опустился на стул и принялся ждать. Можно было оставить его самому себе, позволить дальше катиться в пропасть, на дне которой ждут лишь острые камни. Но Колум не мог. Он обещал приглядывать за братом. Обещал матери, и поэтому, как бы иногда ни хотелось плюнуть на всё, старался изо всех сил держать слово.

1847 г., Ирландия, графство Мейо

Пронизывающий ветер пробирал до костей, сбивал с ног, разрывая в клочья туман с торфяных болот. По тропинке между каменистых склонов осторожно пробирались двое. Первый, высокий юноша, внимательно всматривался в очертания крохотной деревушки впереди, то и дело прикрывая от ветра рукой непрерывно слезящиеся глаза. Второй, на полторы головы ниже, бережно прижимал к груди нечто, завёрнутое в мешковину. Оба были невероятно худы: впавшие щёки, запавшие глаза, острые колени и локти — Картофельный голод** был в самом разгаре.

Тяжёлая зима унесла с собой жизни большей части деревни, ютившейся на северо-западе графства. И сейчас опустевшие дома с распахнутыми дверьми выплывали из тумана, который здесь, в низменности, не мог прогнать даже сильный ветер с равнин.

Путники почти дошли до первого дома на окраине, когда впереди послышался звук, которого они так страшились всю дорогу — топот копыт. Застыв посреди дороги от ужаса, мальчик, державший в руках свёрток, беспомощно смотрел на старшего брата.

— Всё в порядке, — процедил тот, напряжённо всматриваясь в туман. — Отойдём в сторону, они проедут мимо.

— А если они потребуют показать, что мы несём?

— Пусть только попробуют! — прищурился старший, доставая охотничий нож.

Всадники приближались, уже можно было различить отдельные голоса. Лендлорд, будто в насмешку, решил вспомнить о том, что ему принадлежат земли где-то в захолустье, на самом краю Ирландии. И после шумной зимы в Лондоне и недовольства, которое вызвало у королевы поведение благочестивого с виду джентльмена, граф Норфолк счёл за благо совет навестить свои ирландские владения. Ещё минута, и лошади выскочили из-за поворота безлюдной улицы, заставляя братьев испуганно отшатнуться, вжимаясь в стену дома.

Всадники ехали мимо, не обращая внимания на оборванцев. Громко смеясь, они обсуждали предстоящую охоту, и их ярко-красные костюмы казались кровавыми пятнами, выплывавшими из тумана. Кавалькада почти миновала деревушку, когда свёрток в руках младшего извернулся и шлёпнулся на землю, упав прямо в лужу и подняв кучу брызг. В воде он ожил и начал яростно трепыхаться, подняв шум. Кто-то из всадников окликнул Норфолка, и тот, заинтересовавшись, направил коня прямо к перепуганному мальчугану.

— Что там у тебя?

— Н-ничего, мой лорд, — спешно откликнулся младший брат, отчаянно наблюдая за разбушевавшимся свёртком.

— Это мальчишки МакРайана, ваша милость, — охотно пояснил один из гостей. — Который помер в том году. У него ещё жена и три дочери оста…

— Бога ради, МакКлири, оставьте свои истории тем, кому будет интересно это слушать, — оборвал говорившего Норфолк. — Меня больше интересует это. — И он указал стеком на свёрток, который, несмотря на постоянное трепыхание, был связан крепко и не спешил являть всем своё содержимое.

Один из лакеев тут же спрыгнул с лошади, доставая нож. Два коротких движения, и мешковина разошлась. Братья обречённо наблюдали за серебристыми боками двух лососей, которые, почуяв свободу, принялись сильнее молотить хвостами по воде.