Лето — это маленькая жизнь (СИ) - Игнатова Нелли - Страница 18

Напоследок он прочитал полушепотом какое-то заклинание, и перед нами в воздухе возник как будто водяной круг, примерно два метра в диаметре. И через тонкий слой "воды" я увидела какой-то южный город. Башни, похожие на мечети, пальмы, женщины с лицами, закрытыми покрывалами, мужчины в чалмах. Как раз только что Эдуард рассказывал о такой стране.

— Что это? — я протянула руку и потрогала "воду", но ничего не почувствовала.

— Это портал, — ответил волшебник.

— И что, мы можем сейчас пойти прямо туда? — с восторгом спросила я.

— Нет, — с сожалением ответил Эдуард. — Раньше волшебники могли ходить сквозь порталы, которые создавали. Но сейчас нет. Создание портала уже считается высшим магическим искусством.

Портал вскоре растворился, как не было. Я попросила создать еще, в какую-нибудь другую страну, но он отказался, сказал, что создание портала требует много магической энергии. Я не стала настаивать.

Потом, когда стемнело, Эдуард проводил меня домой, освещая дорогу зажженным на ладони огоньком.

Мы гуляли за околицей и на следующий день, потому что Эдуард пообещал мне показать еще более крутое волшебство. Мы снова пошли к старице, на сей раз подошли к самой воде.

— Давай искупаемся, — предложил Эдуард.

— Нет, здесь нельзя, тут водяной, — возразила я.

Вообще-то я не верила, что водяные существуют, но во сне ведь все что угодно может быть. Тем более что все остальные верили. Да и мир магический, так что исключать существование водяных было нельзя.

Эдуард подошел к краю берега, поводил руками над водой и сказал:

— Здесь давно не живет никакой водяной. Можно купаться без опаски.

— Все равно нельзя, — сказала я. — Парни и девушки не купаются вместе.

— Какая ерунда, — рассмеялся Эдуард. — Я бывал в таких краях, где мужчины и женщины купаются обнаженными вместе. Не бойся, Мила, я тебя не обижу. Пойдем.

Он снял рубаху, брюки, и остался в одних нижних штанах, которые были не как у наших мужчин, до щиколоток, а короткие, выше колен. Они были похожи на современные семейные трусы, только чуть длиннее, и на них был гульфик на пуговицах, как у брюк. Фигура у Эдуарда была худощавая, даже слишком, мышцы под кожей почти не просматривались, коленки и локти торчали, как мослы у коровы. Было понятно, что он намного слабее наших парней. Да и зачем волшебнику физическая сила? У него другая есть. В общем, в одежде он выглядел лучше.

Эдуард вошел в озеро.

— Вода — как парное молоко, — сообщил он. — Иди сюда, не стесняйся.

А искупаться очень хотелось. И я, плюнув на все приличия этого мира, сняла платье, корсет и панталоны, и вошла в воду.

Мы плескались, наверное, полчаса, а потом я с сожалением сказала:

— Пора выходить, скоро возвращаться, а надо еще обсохнуть.

— Не переживай, я магией высушу твою сорочку, — ответил Эдуард, и мы купались еще полчаса, а потом я все-таки вышла на берег, и устало разлеглась на траве. Эдуард остался в воде.

— Пришла пора для магии, — сказал он. — Раздвинь ножки, милая.

— Что? — возмутилась я, вскочив.

— Да не бойся ты, ничего я тебе не сделаю, я же далеко от тебя, — рассмеялся волшебник. — Просто ляг и расслабься. Будет очень хорошо, обещаю.

Мне стало любопытно, я снова легла на траву и немного раздвинула ноги.

Эдуард, стоя по пояс в воде, начал водить над ее поверхностью руками. Вода поднялась небольшой волной и хлынула ко мне на берег. Она словно обняла меня до пояса, залилась под сорочку, проникла в сокровенную щель между ног, и наполнила ее нежной прохладной влагой. Я даже застонала от наслаждения, а вода то выливалась, то вливалась обратно, доводя меня до оргазма. Потом вода отхлынула окончательно, и на мою сорочку подул теплый ветерок, быстро высушив ее.

— Хочешь еще? — спросил Эдуард.

— Хочу, — честно сказала я. — Но уже пора домой.

— Хорошо, идем, действительно уже пора, — согласился Эдуард.

Он вышел из воды, магией высушил свои нижние штаны, мы оделись и пошли в село.

— Милочка, выходи за меня замуж, и каждую ночь тебе будет так же хорошо, как было сейчас, — сказал Эдуард.

Волшебство меня впечатлило. А волшебник — нет.

— Ты согласна? — добавил Эдуард.

Конечно, мне очень хотелось поехать с торговым караваном, но не в качестве жены волшебника. Я вообще не хотела выходить замуж. Как можно пойти на такой серьезный шаг, зная человека всего пару дней? Но это был единственный способ избавиться от господ Орловских — отправиться в путешествие.

— Я подумаю, хорошо? — ответила я.

— Хорошо, — кивнул он. — Только думай быстро. Завтра вечером в девять часов я буду ждать тебя у озера с решением, а послезавтра рано утром караван уходит. Я уйду с ним, независимо оттого, что решишь ты.

Весь следующий день я провела дома, не ходила ни на качели, ни на карусели. Стоило мне вспомнить озеро, воду, обнимающую меня, как я начинала чувствовать, что внизу живота словно разгорается огонь желания. А, вспоминая худосочную фигуру волшебника, я ощущала, как все желание напрочь пропадает.

Что же делать-то, а? Мне даже не с кем было посоветоваться. Ну, не с госпожой же Светлиной. И я пошла к Липе. Когда я рассказала дереву о своей проблеме, оно ответило:

— Не торопись с решением. До того, как караван отправится в путь, ты поймешь, что делать.

Я возвращалась из леса медленно, раздумывая над словами волшебного дерева. Уже наступил вечер, а караван уйдет завтра утром. Мы с Эдуардом договорились встретиться в девять. Так что у меня почти не осталось времени на принятие решения. Когда я уже подходила к дому, навстречу мне попалась Наташка. Она улыбалась, но, увидев меня, нахмурилась.

— Лана, беги скорее, тебя госпожа Светлина обыскалась. Сердита, ужас как.

Она всегда сердита, когда не видит меня больше четверти часа. Я к этому привыкла. Поэтому торопиться не стала.

— Наташка, а ты чего радостная такая? — спросила я подругу.

— Я уезжаю с караваном, — шепотом на ухо сообщила она. — Мне один парень замуж предложил.

— Поздравляю, — сказала я.

Родя мне рассказывал, что торговые люди практически всегда женятся на своих, из своего каравана, или берут невесту из другого. Попасть со стороны в это закрытое общество почти невозможно. Я хотела поделиться с Наташкой по секрету, что тоже, может быть, уеду с караваном, и это здорово, что у меня там сразу будет подруга. Я не думала, что смогу подружиться со спесивыми всадницами. Но ничего не сказала, потому что еще не решила, ехать или нет.

Свадьбы в селе игрались обычно осенью, после сбора урожая, обряд растягивался на несколько дней, и заключал брак старейший человек в селе. Сей факт записывали в специальную книгу, в которой регистрировались все сельские события: рождение детей, свадьбы, разводы, смерти. Но у торговых людей все по-другому. Достаточно получить согласие невесты, и привести ее в свой фургон при двух свидетелях. И все, вы женаты.

— Еще никто не знает, — добавила Наташка. — Да я и не скажу больше никому.

— Даже отцу? — удивилась я.

Матери у Наташки давно не было, умерла, когда дочери было лет десять, и уже лет семь отец жил с другой женщиной. Сейчас Наташке восемнадцать, как и мне.

— А, ему на меня наплевать, — махнула рукой подруга. — В прошлый раз я у Машки ночевать осталась, так они и не заметили, что меня нет. Спохватились только, когда утром в поле пошли. Сейчас пойду, вещи свои соберу, а утром потихоньку уйду, записку только папе оставлю… Может, и не увидимся больше, Лана, — пригорюнилась она.

— Так ведь караваны через несколько лет возвращаются на то же место, — сказала я.

— Значит, когда-нибудь еще встретимся, пока, — повеселела Наташка.

Я прекрасно ее понимала. Ей, как и мне, хотелось вырваться из цепких лап господ Орловских, а дома ничего не держало.

— Ну что ж, удачи, — искренне пожелала я подруге, и мы разошлись в разные стороны, я — к дому Орловских, она — к своему.

Когда я пришла домой, и вошла в гостиную, госпожа Светлина тут же заворчала: