Лето — это маленькая жизнь (СИ) - Игнатова Нелли - Страница 51

И я поняла, что это не Славик.

— Родя? — не веря своим глазам и ушам, проговорила я. А мечты-то сбываются.

— Он самый, — ответил Родя.

— Роденька, — я принялась обнимать и целовать его. — Но как тебе удалось оказаться здесь?

— Да я сам не знаю, — пожал он плечами. — Просто, когда ты утром ушла, я не стал ждать, когда ты вернешься, а пошел за тобой. Я слышал все, о чем говорило с тобой дерево, а потом ты села неподалеку и уснула. Ты проспала всего минут двадцать, а когда проснулась, я понял, что это не ты, а та, прежняя Милана. Я ей рассказал все, что тут происходит. Пошел с ней в Орловское, посадил ее в коляску и отправил к принцу и принцессе. А сам к дереву вернулся. Со мной говорить оно не пожелало, но я все равно сидел под ним, и очень сильно хотел оказаться в твоем мире. Потом как-то незаметно уснул… А проснулся уже здесь, в одежде, как у торговцев, и с запиской в руке.

Он достал из кармана смятый листок, и при свете свечи я прочитала торопливый почерк Славика: "Родя, помоги Милане. В полиции меня не стали слушать, сказали, положи трубку, шутник, пока тебя самого не арестовали за телефонный терроризм. Мне не справиться с Максом, но ты умеешь драться. Они где-то здесь, в лесу, найди их и спаси Лану. П.С. Мама все знает".

Макс зашевелился, Родя снова точным ударом по шее вырубил его, снял с него ремень и связал ему руки за спиной. И только потом дорассказал:

— В лесу было уже почти совсем темно, и тихо. Я не знал, куда идти, где тебя искать, но вдруг услышал далекий крик, и побежал в ту сторону. И вот я здесь.

— Ну, и как ты себя чувствуешь здесь, в моем мире? — спросила я.

— Немножко слабым, — признался Родя. — Но это поправимо. Начну снова работать, и сила вернется.

— Родя, ты теперь не Радослав, а Владислав. И ты не работаешь, а учишься, — улыбнулась я. — В колледже вместе со мной.

— Я? В колледже? Я же не смогу.

— Сможешь, вот увидишь, а я помогу, — пообещала я. — Ну, пошли домой?

— А… как же он? — Родя указал на Макса, который снова зашевелился и пытался освободиться, но руки были связаны крепко. — Честно говоря, я немного опешил, когда увидел его. Одно лицо с принцем Максимилианом.

— Да, но они совершенно разные, — сказала я. — Максимилиан — честный и благородный человек, а этот… так себе. Хотя он мой брат…

Я подумала, что была права, в Максе есть благородство, хотя и где-то очень глубоко. Несмотря на то, что он тащил меня через лес связанной, заставил раздеваться и едва не изнасиловал, но не изнасиловал, и не причинил мне физической боли. На мне даже ни одного синяка не осталось, так что ели даже я пожалуюсь на него в полицию, предъявить ему мне нечего.

— Ты прав, мы не можем оставить его здесь. Давай отведем его к его машине. Где-то в твоих карманах должен быть ключ зажигания. Бросим его в траву неподалеку, найдет — домой поедет. Не найдет, вызовет эвакуатор.

Родя поднял Макса на ноги, и мы вышли из дома. В лесу стало уже совсем темно.

— Жалко, что здесь нет магических шаров, — сказал Родя.

— Зато есть электричество, — сказала я, вернулась в дом и взяла со стола фонарь.

И мы пошли к шоссе. Я шла впереди, освещая дорогу фонарем, следом за мной Родя вел Макса. Вдруг в кармане у Роди зазвенел телефон.

— Что это? — спросил он, остановившись.

Я достала у него из кармана трубку и сказала:

— Это телефон, я тебе рассказывала. Твоя мама звонит. Ответишь? Вот на эту картинку нажми, приложи к уху и скажи: "Слушаю тебя, мама".

Родя сделал, как я сказала. В трубке послышался голос тети Клавы:

— Славушка, ты где? Все ли в порядке у вас с Ланой?

— Да, мама, все в порядке, мы уже идем домой, — ответил он, глядя на меня изумленно и восторженно. Я его понимала: одно дело — слушать о чудесах, другое — держать чудо в руках и слышать в нем голос мамы… ну, не совсем мамы, но все же мамы.

Пока он разговаривал, я решила посмотреть, что с моим телефоном. Может, я там включила интернет, зашла на какой-нибудь порносайт, и теперь мой телефон полон неприличных картинок и предложений.

Нет, ничего такого не случилось, я просто включила диктофон, и он записал всю нашу беседу с Максом, пока мы шли по лесу и были в доме.

И у нас в мире чудеса случаются.

Я торжествующе взглянула на Макса, который смотрел на нас с Родей, как на сумасшедших.

— Ты же ничего никому не расскажешь? — спросила я, но вопрос звучал скорее, как утверждение. — Иначе тебя самого примут за сумасшедшего. Ты же не хочешь провести всю оставшуюся жизнь в психушке? А если еще раз подойдешь ко мне ближе, чем на пятьсот метров, или будешь что-то от меня требовать, я отнесу эту запись в полицию.

— Что я, дурак, рассказывать, как меня одолел этот сосунок, — проворчал Макс, кивнув на Родю.

— Кстати, денег на операцию для Лены я дам, — добавила я. — Завтра же после занятий в колледже займусь этим.

— Спасибо, — выдавил Макс без какого-либо намека на благодарность в голосе.

Да мне она и не нужна.

Родя закончил разговор с мамой, и мы пошли дальше. У машины Родя развязал его, а я бросила ключ зажигания в траву. Макс сразу бросился искать его, а мы пошли в село.

Тетя Клава встретила нас на крыльце своего дома.

— Ну, слава богу, вы оба живы, — воскликнула она, обнимая нас обоих.

— Мама… ты прости… я ведь не тот, — сказал Родя.

— Да какая разница, — ответила она. — Если мой сын будет счастлив в том мире, а ты будешь счастлив здесь, мы с твоей мамой тоже будем счастливы. Ну, что стоите на крыльце, как не родные? Заходите в дом.

Мы зашли в сени, и там Родя увидел велосипед.

— Он что, настоящий? — тихонько спросил он у меня.

— Ну, не нарисованный же, — засмеялась я.

Тетя Клава провела нас на кухню, где мы вымыли руки и умылись, а потом позвала ужинать.

За ужином тетя Клава рассказала, что часа два назад Славик прибежал домой очень взволнованный, и рассказал, что прежняя Милана вернулась, но ее схватил Макс и хочет убить. А в полиции сказали, не шути так, парень, Милана Калитина три месяца как пропала без вести, здесь ее быть просто не может, и отказались что-либо предпринимать. Потому что Максим Орлов добропорядочный гражданин, и не может никого хватать и убивать. Тогда Славик сказал, что попытается помочь ей сам, но не совсем обычным способом. И что, возможно, он переместится в другой мир, потому что он любит ту Милану, а эта дорога ему просто как друг.

— Как же вы его отпустили, тетя Клава? — спросила я. — Не верили, наверное, что получится?

— Верила, хотя и не совсем, — призналась она. — Мой сын всегда грезил о волшебстве, волшебными сказками в детстве зачитывался. И Лану он действительно любил, был готов для нее на все. А я не из тех матерей, что считают, будто знают точно, что для их ребенка лучше.

— Он там будет счастлив с Ланой, — заверила я.

— Я знаю, — кивнула тетя Клава. — А теперь отправляйтесь-ка спать, завтра вам на учебу ехать, а вы устали, наверное.

— Конечно, только я понятия не имею, где я спала, — сказала я.

— И я не знаю, где спал, — добавил Родя.

Дом Сапожниковых был похож на дом, в котором Родя жил в том мире, но только похож.

— В комнате Славушки, — сказала тетя Клава и показала на одну из дверей, ведших из гостиной в другие комнаты.

— Вместе, что ли? — удивились мы в один голос.

Тетя Клава улыбнулась, открыла дверь в комнату Славика и включила там свет.

В небольшом помещении стояли шкаф, письменный стол с компьютером на нем, и кровать у стены, завешенной большим, во всю стену, ковром. Тетя Клава подошла к ковру и отогнула угол. За ковром оказался проем в еще одно совсем маленькое помещение, в котором помещалась только узкая кровать. От кровати Славика ее отделяла лишь тонкая дощатая перегородка и ковер. Когда ковер висел на стене, казалось, что за ним, кроме стены, ничего нет.

— Тайник этот он специально для тебя сделал, — сказала тетя Клава. — Ну что ж, спокойной ночи, дети мои.