Каторжница (СИ) - Добролюбова Юлия - Страница 39

Ну-ну, потише. Они что, решили всех тут заморозить? Реалистичность легенды зашкаливает, адепты рядом со мной ёжатся от холода, темень нависла такая, что если бы не зависшие магические фонарики, я бы не видела лица стоящего рядом Диса. А он стоит очень близко.

— А ведь нечто подобное случалось на самом деле, ты знала?

Скрещиваю руки на груди и не отвечаю на его провокацию. И почему я так уверена, что парень насмехается надо мной? Все дело в том, что я предана светилу. Всю мою жизнь оно было моей путеводной звездой, манило и звало на юг. Много ночей я провела у крохотного окошка в скале, ожидая мгновения, когда оно появится. И если бы однажды солнце не взошло…

Это стало бы крахом моего мира. Быть может, я бы выжила, но остальные… Они не протянули бы и дня. Остаться одной на проклятом острове — худшая из всех возможных участей. Только благодаря холодному светилу у края земли там все ещё теплится жизнь.

Почему я? Почему так много зависит от меня — судьбы всех каторжников, а теперь вот ещё одна жизнь человека в крохотном тельце, ставшего очередной жертвой всесильных магов? И кажется мне, что судьба буквально вопит о несправедливости мира, наделив меня огроменной силой и подталкивая сделать нечто судьбоносное для всех. Но что?

Платформа подсвечивается разными цветами, на пятерку магов направлен свет прожекторов. Вперёд выходит огневик и начинает плести чары. Во все стороны от него расползаются огненные змеи.

— Не бойтесь, огонь не опасен! Согревает, но не жалит! — громко сообщает маг огня.

Его творения спрыгивают на землю, многократносложных множатся, трансформируются и ползут по ногам адептов вверх. Вот и до меня добралась кроваво-красная саламандра, поднялась по ноге, пробралась под платье и я почувствовала, как из области живота тепло распространяется по телу, как жар охватывает всю меня и внутренний огонь стонет, глухо отзываясь в ответ.

— Если станет нехорошо, сразу говори. Амулет может повести себя непредсказуемо.

Ты здесь не только ради бала, да, Дис?

Саламандра ползёт по моей руке и занимает место на раскрытой ладони. Я испытываю ощущение, идентичное тому, как чувствовала огонь на моих руках прежде.

Огневик говорит, и его голос усиливается и многократно повторяет эхо:

— Я дарую вам свой огонь, и каждый может управлять им при помощи мысли.

Ого! Рядом с Дисом вырастает пламенная огненная женщина, обнаженная, пышные формы которой привлекают внимание стоящих рядом парней.

— Вот это да! И мне бы такую…

— Фантазии не хватит, — ухмыляется Дис, обнимая свою подругу.

Какая-то девочка кружится в пылающем огненном платье и искры сыпятся во все стороны, парни рядом заставили плазму стать драконами и устроили между ними бои, а я любуюсь спящей саламандрочкой и пробую ее погладить. Та поджимает хвост и недовольно зыркает в мою сторону. Я напрягаю внутренний взор, представляя рядом с собой разных огненных зверушек, но саламандра только морщится. Ей остаётся лишь показать мне язык, чтобы я до конца прочувствовала ощущение полнейшего фиаско.

— Не трудись, это все закрытый источник, — говорит мне огненная женщина грубым мужским баритоном.

У меня отвисла челюсть. Такие твои эротические фантазии, Дис?

— Это ты сказал?

Стоящий рядом со мной парень поднимает указательный палец вверх, направляя его в сторону парящего на платформе огневика.

— Мы только меняем формы плазмы, а управляет всем этим безобразием Рой.

— Приятно познакомиться, — говорит мне знойная дамочка, протягивая свою пламенеющую руку.

— И мне.

Саламандра прыгает с одной ладошки на другую, вытянутую для рукопожатия, и начинает вертеть головой.

— Что такое? Это же твоя сестричка!

Она окидывает голую женщину притязательным взглядом и кривится.

— Это, типа, раздвоение личности? — спрашиваю я у Диса.

— Да кто ж вас, сотых, разберёт.

Снова отовсюду звучит голос Макса.

— Первым в бой с темными силами вступает огонь. Он согревает каждого, освещает путь, дарит надежду. Огонь вступает в схватку с тьмой.

Дальше начинается феерия красного зарева под огромным темным куполом — сейчас стало понятно, что именно это искуственное укрытие сотворило ночь среди белого дня. Все полыхает, будто бы купоо вот-вот треснет и обрушится на наши головы.

— Ректор пообещал завтра же вручить диплом любому из магов, который в одиночку сможет пробить его защиту.

Я наблюдаю, как женщина Диса превращается в лужицу возле его ног. Символично.

— Значит, не было никакого четкого плана представления?

— Они только знали, что в этом году будет задание, но какое, до вчерашнего дня и не догадывались.

— Неужели Максимилиан настолько силён, что так уверен в своём куполе?

— Ректор сильный маг, но здесь дело совсем в другом. Это как головоломка. Видишь цвет?

Я приглядываюсь к озаряемым огнем сводам полусферы и отмечаю насыщенно-фиолетовый оттенок.

— Макс воздушник, если бы он сам строил контур, тот был бы совершенно другого цвета, одного из оттенков светло-синего. Здесь замешаны иные силы. Может быть, темная магия или плетения некромантов. Возможно, какие-то чары ведьм. Пусть эти пятеро и гадают, меня ж туда не позвали, — довольно хмыкает Дис.

Видимо, магу нравится учиться в академии, раз он совсем не спешит ее заканчивать. И я не различаю зависти в его интонациях. Есть такой редкий сорт людей, /магов/, довольные своей участью. Проживающие дарованную им жизнь. Почему же что-то во мне вечно ищет лучшей доли? Почему я ощущаю, будто бьюсь о скалы несправедливости, взбираюсь на недостижимые горы, желая покорить вершины счастья?

Верно, все дело в детстве. Не могу вспомнить, кто рассказывал нам о том, что травмы и обиды детства откладывают отпечаток на всю жизнь. Тот, кто рано познал нужду, всегда будет желать удобств, кто не знал любви, будет искать, но не испытывать тепло близкого сердца, а в том, кто жил, подавляемый чужой волей, всегда будет гореть жажда свободы. Да, это все про меня.

Пламя начинает жечь, и я понимаю, почему. Девушка, что примерила огненную одежду, спешит ее скинуть, зверушки отходят от магов на почтительное расстояние, а после и взмывают вверх, где гигантские потоки жидкого огня мечутся, бьют в своды, пытаясь нащупать в куполе брешь.

Огневик злится. Он уже не контролирует свой огонь. Он уже не контролирует самого себя. Лицо перекошено яростью, взгляд мечется из стороны в сторону. Я ясно вижу его нежелание казаться слабым. И, как никто, его понимаю.

— Макс хочет дать понять, что у каждого есть свой предел и сила, с которой никто по одиночке не справится, — обманчиво-легко разглагольствует Дис, но я замечаю его тревожные поглядывания в сторону слишком низких поток лавы.

Огневик и сам уже стал плазмой. Огонь охватит его тело, безумный взгляд горит ненавистью к миру. Я ощущаю, как бурлит его мощь, представляю, какие мысли его одолевают. Сейчас он ненавидит ректора, заставившего его проходить это испытание, ненавидит публику, ставшую свидетелем его слабости, и ненавидит себя за то, что не справился.

Раскалённые потоки в одну секунду меняют своё направление и устремляются вниз. Я знала, что так будет. Мужское эго слишком велико, поэтому мы сильнее. Он готов стереть всю академию с лица земли только для того, чтобы не осталось ни одного свидетеля его слабости.

— Довольно! — гремит грозный голос Максимилиана, и огонь исчезает.

Рой едва не падает на колени, но все же удерживается на ногах, после чего медленно кивает публике и делает пару шагов назад. Таш, все живы благодаря тебе, не так ли? Малозаметный пас рукой и пристальный взгляд в сторону огневика не заставляют сомневаться: обретенный самоконтроль не его собственная заслуга.

Следующим устраивает демонстрацию силы и пробуют пробить брешь в творении Макса маг воды. Он все делает красиво. Из пены морской появляется гигантский бог морей, слагает оду собственной стихии и демонстрирует публике якобы всесильный трезубец. Нутром я ощущаю, как потоки энергии концентрируются на острие орудия, после чего мнимое божество совершает несколько ударов трезубцем в купол.