Каторжница (СИ) - Добролюбова Юлия - Страница 4

Я сложила губы в мягкую улыбку и пригладила выпавшую из мудреной прически седую прядь. Не стоило ничего говорить, это витало вокруг нас: я отблагодарю свою наставницу, как она того пожелала. Вопросом осталось для меня, шептала ли она подобное другим ученицам на случай, если Александр остановит свой выбор не на мне. Анаис казалась мне слишком честной, чтобы совершить подобное. На мой взгляд, она излишне прямолинейна в своих намерениях, в том и уязвима. Я бы шептала непременно.

Случаются мгновения, когда все в мире застывает в ожидании чего-то судьбоносного. И мнится мне, что замирает не окружающее пространство, как таковое. Именно тот, чья судьба решается, находящийся на перепутье, начинает воспринимать происходящее иначе, волей своею заставляя время и материю повиноваться. И чем сильнее воля, тем на большее человек способен. Такова сила, истинная сила.

Не единым магам подвластна энергия бытия. Пусть я и маг, не в этом суть.

Серебристыми искорками застыли в чистейшем морозном воздухе крохотные снежинки. Отражая огненные всполохи факелов, те, словно, парят в воздухе рядом с нашими лицами, лицами тринадцати девушек, тёмной мрачной ночью идущих меж острых скал к побережью.

Все кроме меня кутаются в шкуры и меха. Два обыкновенных куска ткани, завязанные на узлы, едва прикрывают мое тренированное тело. Их головы покрыты — на крепком морозе человеку не выжить иначе. Мои длинные чёрные волосы, которые я долго до блеска и боли расчесывала этим утром, беспощадно треплет обжигающе-ледяной ветер. Мне он не страшен. Что для меня ветер?

Я огонь.

Я иду босиком, ощущая царапающей колкой болью всякий острый камушек под моими стопами. Спасибо тебе, дом, за твою жестокую любовь. Я твоя дочь. Люблю такую вот твою ласку. Вдыхаю каждой порой кожи воздух своего острова. Он остужает мой огонь, на время усмиряя бешеный пыл. Я улыбаюсь. Чую опасность. И предвкушение.

Если сегодня не я отправлюсь за горизонт, то кто же? Они, те, что рядом со мной, слабы. Не потому, что люди, о нет. В их глазах страх и неуверенность. В моих — решимость. Лидер определен ещё до начала состязаний. Испытания, логика, факты — все это нужно людям. Звери, дикие звери, совсем другие.

Мы другие. У нас есть чутьё. Мы предчувствуем опасность. Мы ведаем природу, слышим ее шёпот. Мы безошибочно определяем силу. Я сильнее их всех вместе взятых. Они озираются на меня. Опасливо, боязливо. С уважением. Готовые следовать за мной. Если не я, то кто?

Призрачные тени встречают нас у кромки воды. За широкими спинами рослых мужчин над самым краем нашего мира, всем, что прежде было дозволено мне лицезреть, едва-различимо поднимается крохотный уголёк. Это оно. Светило. Мрак остаётся позади.

Я смотрю на Александра, окруженного верными людьми, парой десятков его соратников. Сильные моего мира приветствуют нас. В шкурах, с ожерельями из зубов ящеров. Вооруженные. Только им дозволено носить оружие на этом острове. Мне близки они все. По духу. Они же моя семья, семья по несчастью.

— Мы приветствуем вас, дочери Крона! — прогремел тяжёлый голос Александра.

Крон — наш остров. История его названия затерялась в веках, да и, честно говоря, никогда меня особо не волновала. Вырваться отсюда — вот первая и главная задача моего детства, которая близка к разрешению.

Мы склонили головы в ответ. Дань уважения лидеру. Признак покорности и подчинения.

— Сегодня одна из вас умрет. И если боги будут милостивы ко всем нам, она воскреснет в лучшем мире.

До дрожи. Выпить яд с надеждой на чудо. С верой обезумевшему старцу. Способны ли вы на подобное? Кровь кипит и гонит меня вперёд. Хочу это испробовать, испытать судьбу и милость богов.

— Сначала я спрошу у вас: кто желает отправиться туда? — взмах руки в сторону моря, нет, ещё дальше, за призрачные тени чудищ.

Все делают шаг вперёд. Каждая его сделала, как иначе? Но одного шага мало.

— Это ваша воля, — тяжелым взглядом вождь окидывает девушек. — Вы готовы?

В его руке появляется крошечный пузырёк с красной жидкостью. Жидкостью цвета крови.

— Да.

Кажется, мой голос прозвучал тише прочих. Кто-то кричал. Думаю, от отчаяния. Но мой взгляд, решительный, жесткий, прикованный к Александру, был призван рассказать ему о степени моей решимости. Медленный кивок, кажется, адресован лично мне.

— Мы вас готовили! Проверяли! Учили сражаться! Учили выживать вопреки всему. Обучали и другому, — пауза.

Кажется, кто-то хочет, чтобы девочки вспомнили годы нашей школы, школы жизни, прониклись ощущением привязанности к этому месту. Моими учителями были бывалые воины, они же убийцы, политические преступники (надеюсь, я сильна и в этом), шлюхи. Всякие были, но не одного, кого бы я могла без оглядки назвать хорошим человеком. В добро я не верю. Не в моем мире точно.

Предметы, которым нас обучали, тоже были весьма своеобразны. Наука убивать. Быстро, медленно, безболезненно. И иначе. Наука лечить. Преимущественно себя. Разными способами. Актерское мастерство — мастерство фальши и лжи. Такой, чтобы ни у кого не закралось и тени сомнения. Ни на секунду. Женская наука и искусство отдавать себя. Продавать. Предлагать. Дарить. Сохраняя себя при этом. Не теряя и не забывая о главном.

А ещё нас учили сражаться с ними, с магами. Я не могу причислить себя к ним, как ни пытаюсь. Сражаться хитростью — единственным доступным для человека орудием. Хоть никогда в жизни мы тех магов и не видели, а чудеса, творимые ими, едва могли представить. Мы помним эти годы, мой вождь. Пришло время тому стать историей. Новейшую же историю я напишу для нас, поверь.

— Сегодня я назову имя той, которой будет оказана величайшая честь выпить яд и, быть может, спасти всех нас! Они хотели о нас забыть! Но мы пока еще живы! И готовы сражаться с ними! — почти выкрикивал Александр, указывая туда, за горизонт, за Льдистое море, за непроглядный сумрак, наполненный движениями смертоносных теней. — Но вместе с моим советом, с преданными сынами острова, мы решили провести сегодня последнее испытание. Именно оно укажет, которая из вас, дочерей Гора, воспитанных моим отцом, наиболее сильна. Ей мы и доверим эту миссию.

Смятение в глазах девочек. Мы все ждали решения, но никак не очередного испытания. Часы учебы и поединков остались позади. Настал день икс. Время возмездия пришло. Зачем ты сбиваешь нас, ведь ты давно все решил. Дань тем, кто верен тебе? Лживая надежда на справедливость в их сердцах? Ты слишком жесток, мой царь.

— Вы будете сражаться друг с другом. Сейчас. Мы отправимся в подземелье, и в борьбе решится, которая из дочерей Крона наиболее достойна. Той, что останется в живых, мы даруем эту честь.

Серьезно? О, друг мой, думается мне, не одна я разгадала твой замысел. Хотя… Они разворачиваются, опускают головы и покорно идут в сторону пещер. Слабые. Не готовые отстаивать собственное мнение. Не смея перечить тебе, Александр. Ты хмуришься. Мои пальцы желают потянуться к твоему суровому прекрасному лицу, разгладить морщинки, стереть старые шрамы, что делают тебя подобным грубому каменному изваянию, коих за столетия накопилось немало на острове.

— Что-то не так, Нити?

— Я не пойду, — добавляю нотки торжественности в голос.

Это мой акт, я должна с достоинством отыграть свою роль. Стою с опущенной головой. Последняя из сестёр на пляже. Ветер доносит до других обрывки моих слов, и они замирают, не смея сделать ещё хоть шаг. Они последуют за мной — я говорила.

— Объяснись, — суровый голос, гневный взгляд.

Александр и остальные смотрят на меня строго и внимательно. Переигрываешь, милый.

— Я не стану сражаться с моими сёстрами. Я не буду убивать их, Александр! — позволяю себе дерзость, обращение по имени к вождю, но что это такое в сравнение с неподчинением ему?!

— Ты смеешь ослушаться приказа вождя? — гремит голос одного из его приспешников.

— Я лишь делаю то, чему он нас учил! — приходится громко кричать, чтобы быть услышанной сквозь завывающие порывы ветра. — Нас готовили стать защитницами этого острова! Отдать себя ради общего блага! Кем мы будем, убив сестёр, тех, с кем делили хлеб и кров долгие годы? Они моя семья!