Каторжница (СИ) - Добролюбова Юлия - Страница 59

Но когда воины и цари прибывали в ее дом, не находили там прекрасной девы, взгляд на лик которой мог бы исцелить от всякой хвори. В доме ее жила неприметная сиротинушка, понурая и невзрачная. Развеялась на ветру былая слава о красоте, а ворожба, которую сотворил по ее просьбе местный ведьмак, сталась невозвратима. Да и все, о чем мечтала та девица, — жить спокойно и мирно. Потому и не стремилась вернуть свой истинный облик.

Но случилось то, что часто случается в отдаленных землях. Племена кочевников, наши племена, разорили ее деревню. И пленили девку, одну из немногих, кто остался в живых, и хотели продать в рабство в земли без светил, да только никто не приметил ее на рынке невольников и не согласился отдать за неё сколько-нибудь значимую цену. Так и осталась она прислуживать в нашем племени, а что делать с ней и не придумали.

Сын вождя, молодой сильный воин с острым орлиным взором и пылающим сердцем, обратился к шаману с просьбой о даре — указать, где искать женщину, чтоб родила ему крепких сыновей, да стала отрадой души И искрой в сердце. Он чувствовал, словно, ждёт, и никак не может ее найти. Она снилась ему каждую ночь. И в каждой деве он пытался различить свою синеокую наиру, что видел во снах.

О, как негодовал воин, когда перст шамана, да грянувший во время проведения ритуала голос предков указали ему на уродливую девчонку! Чужеземку! Ту, которую в племени принимали хуже самой последней собаки.

И воспротивился он своей судьбе, не пожелал войти в реку времени с той, чьим мужем, согласно традициям племени, после свершенного обряда должен был стать.

— А что она?

На меня посмотрели десятки глаз, но я продолжила:

— Женщина не имеет права выбора? — Имеет, — уверенно кивнул мне вождь. — Женщина нашего племени имеет право выбора. И ты, дочь севера, заключив союз с воином племени аоба, теперь стала одной из нас.

Кровь прилили к щекам. Почему он назвал меня подобным образом — дочерью севера? Может ли кочевник знать что-то о моем прошлом? Вэннони — именно так прозвучало обращение на языке племени, прозвучало красиво, красиво и опасно.

— Та же женщина, что не относится к племени, есть раба, и предки наши нарекли нас властителям всех пришлых.

Ясно. Явись я сюда без Роггарна, это бы стало моим концом. Магия моя в этом племени беспробудно спит, а значит, и я стала бы, как та девчонка, рабыней. Но сначала прошлась бы по из грязным рукам.

— Все хорошо, — шепчет мне Дерек.

Чуть расслабляюсь. С тобой мы поговорим позже. Вождь же продолжает:

— Есть в племени закон: победа или смерть. Но во время набега молодого воина захватили, ослепили магией и взяли в плен. Дикого, словно необъезженного скакуна, сковали и увезли в далёкие земли, где в наказание за непокорность привязали к столбу на площади. Но вскоре он оказался не один — рядом с ним приковали молодого мага.

Руки Дерека накрывают мои ладони, он движется вверх, вызывая приятные ощущения в теле. Почему его магия не спит? Когда его пальцы касаются моих плечей, перед глазами возникает картинка. Даже больше. Это видение полно чувства. И имя ему безысходность. Дерек и юный кочевник, отдаленно напоминающий вождя, сидят возле высокого столба в цепях. А мимо ходят беловолосые с горящими красными углями на месте глаз тёмные эльфы.

— Узники сблизились. И однажды, волею матери-судьбы и смекалки мага, им удалось сбежать. Первобытное зерно нашего народа и его земель таково, что каждый ингиру или аоба сможет найти путь домой, где бы он ни был. Воин привёл чужеземца и в благодарность за своё спасение провел ритуал воссоздания братских уз. Так маг стал одним из нас.

А я-то думала, что в предках Роггарна затесались кочевники. Впрочем, откуда им там взяться?

Снова ты посылаешь мне видение. Это самое место, другие лица, другое время. И ты другой. Черты лица все те же, но лик твой озаряет радость обретения долгожданной свободы, светлая эмоция, которую прежде, юный, ты и не думал скрывать.

Племя празднует возращение воина, принимает нового брата, вождь возносит хвалу милосердным богам за возвращение сына. Но внезапно Дерек замирает. Его рука находит и сковывает запястье хрупкой сутулой девушки, чей силует мерцает и колышется, словно, непостоянное пляшущее пламя.

— Кто она? — резко спрашивает Роггарн. — Рабыня, — поясняет его названный брат и смеётся. — Ее назвали моей наречённой, да только я решил иначе.

Дерек поднимается на ноги. Даже худой и измождённый, он не вызывает у меня жалость. Почему сейчас я жалею эту девочку?

— Кто ты? — Ей запрещено разговаривать в нашем племени! — режет воздух металлический голос вождя. — Просто рабыня. — На неё наложены чары, но я не могу их снять. Мою магию блокируют ваши тотемы.

Старый вождь разговаривает с сыном и принимает решение позволить магу снять чары с девушки. Для этого шаман проводит свой ритуал, и духи принимают магию Дерека.

После нескольких пассов руками, девушка меняется в лице.

Мое тело покрывает гусиная кожа. Раскосые синие глаза, длинные белые волосы, удивительно привлекательные черты лица, гибкий стан, тонкие руки. Она опускает глаза и плачет. А потом бросается в костёр.

В последний момент Дерек вновь хватает ее руку и притягивает к себе. Остальные в изумлении смотрят на неё. Поражены и полные решимости. Она — их безумие, проклятие, погибель.

— Брат, — говорит Дерек, отодвигая девчонку себе за спину. — Отпусти ее со мной. Вы не сможете договориться.

Картинка гаснет, и я слышу голос вождя.

— Мага вырубили одним из первых. А потом была великая сеча, равной которой в племени не было, ни до того дня ни после. Не смотря на многодневное заточение, истощение и усталость, молодой воин одолел остальных. И взял свой приз, право на который завоевал в бою.

Кто я такая, чтобы судить? Жаль девочку, и на этом все.

Снова возникла картинка. Дерек идет по деревне кочевников, к нему подбегает она. И шепчет:

— Увези.

Ещё раба. Чужих желаний. Если бы я не испытывала его эмоций, ни за что бы не поняла. Он любил, безумно, страстно. Сходил с ума, грезил мыслями о ней. Не мог спать длинными ночами. А потом переступая через себя, предавая чужое доверие, решился.

Ранним утром они встретились у стойла, и Дерек был готов на все, лишь бы быть с ней. Готов предать брата, даже убить. Девица вышла из-за шатра не одна. С сыном вождя и другими воинами племени, и холодно сказала вождю:

— Я говорила, что он предаст, а ты не верил. Прощай, маг.

Меня снова отпускает видение. Я у костра. Вождь смотрит на Дерека. Роггарн смотрит на вождя.

— Я прощаю тебя, брат, спустя семь тысяч низких лун и прожитую жизнь, я прощаю твою слабость к моей женщине, — говорит он ровно и ясно, и поворачивается к другим парам. — Запомните, дети мои. Пришлые навсегда останутся пришлыми. А узы крови нерушимы. В тот день я не столько разочаровался в брате, сколько убедился в подлости и корысти своей женщины, которая была способна на обман, чтобы возвыситься в моих глазах! Ни одна ингиру или аоба не предала бы своего соплеменника! И эта женщина не достойна стоять рядом с нами! — вождь отсылает старуху от костра, и опустив плечи, тяжело ступая, она уходит. Именно поэтому я не женился на своей наоли! Именно поэтому у нас не родились дети! Я отказался от главного в жизни — продолжения своего древа жизни. И вот вам мой совет: цените друг в друге то единственное, что имеет в союзе значение — честность.

Вождь скрывается в сумраке леса. Пара за парой остальные встают и покидают нас, пока, наконец, мы не остаёмся вдвоём. Я откидываюсь на широкую грудь Дерека, и тёплые руки обвивают мою талию. Гляжу в огонь, и блаженство растекается по телу.

— Что ты чувствуешь, глядя на неё сейчас?

По мимолётному движению понимаю, что Роггарн повёл плечами.

— Она была моим наваждением долгие годы. Я ненавидел ее, но думал только о ней. В каждой женщине я искал… — Дерек! — … лишь ее. — Дерек! У меня только один вопрос, но он очень важен. Скажи мне, между вами что-то было?