Некромантия - зло! (СИ) - Элевская Лина - Страница 28

Ну, теперь я точно знаю, как ты узнал о моих вкусах и нужном размере кольца!

— Сказал бы ты мне об этом заранее — ни за что бы сразу не согласилась! Ходил бы и мучился еще с неделю точно!.. — вдруг спохватываюсь: — Стоп-стоп, а твои родители?

— Невесту с родителями жениха можно познакомить и по факту… — смущенно потер переносицу и признался, — тем более, что так, пожалуй, даже надежнее… А то вдруг пообщаешься с моими родственничками — и захочешь сбежать.

— Я могу разорвать помолвку, если все так страшно, — ехидно напоминаю я, а сама замираю. Помолвка… И я теперь… я теперь его невеста… это я пару часов назад думала — что дальше?!

Он ведь ни словом не намекал. Ничего не говорил…

Ослепительная, широкая улыбка.

— Но ведь не разорвешь.

Невольно улыбаюсь в ответ.

— Не дождешься. Твои родные — ты и пугайся.

— Ну, прямо скажем, мнение отца меня не особо волнует… лет так с шестнадцати. А маме ты понравишься.

— Высокородной леди понравится практикующая целительница из семьи, которая стоит ниже вас на социальной лестнице? — скептически уточнила я.

— Поверь, маму такие мелочи не смутят, — отмахнулся он. — Я же сказал, что ей ты понравишься, а не твоя родословная… Эль… — снова сгребает меня в охапку, а голос хриплый-хриплый. — Эль, я так счастлив сейчас…

На глаза снова наворачиваются слезы. Знаю, что только со мной он бывает настолько открытым. Как и я — с ним.

— Я тоже, — сдавленно шепчу в ответ. — Я тоже… — и тихо-тихо говорю: — Я люблю тебя, Рэн…

Вздрагиваешь. Мы редко говорили друг другу эти слова.

Отстраняешься, смотришь на меня.

— Привыкай, — говорю я. — Тебе придется слышать это очень часто.

— В моей семье это было не принято.

— Зато в моей принято. И обещаю: я всегда буду говорить эти слова искренне.

Склоняешься ко мне — и выдыхаешь прямо в губы самым зловещим своим тоном:

— Тогда я тебя никогда не отпущу.

— Тоже мне, напугал! — фыркаю я.

Поцелуй… а в груди разливается пьянящее, невозможно яркое счастье.

Мы еще долго целовались в саду, наплевав и на холод, и на то, что кто-то может увидеть.

Я ведь уже не твоя адептка… и даже не твоя пассия.

В лучах луны на моем пальце выразительно поблескивало обручальное кольцо с сапфиром. Идеально подходит к платью, кстати говоря…

Ну, мама!..

Я не глупа и знаю, что будут проблемы — их не может не быть. Мне папа ещё непременно выскажет за жениха-некроманта… но не всерьез, иначе бы спустил тебя с лестницы. Я знаю, что буду бояться знакомства с твоими родителями, что буду пить валерьянку литрами после встречи с твоим отцом, который предсказуемо останется не в восторге, что ещё не раз увижу, как ты после вызова приходишь в крови, что буду регулярно переживать и нервничать, что ты будешь порой забывать обо всем, увлекаясь очередным исследованием, что временами ты будешь одновременно смешить меня и бесить до рыка…

Но никакие сложности не заставят меня отказаться от тебя. Потому что после этих лет я точно знаю одно: я никогда не перестану тебя любить. И в моей любви никогда не позволю тебе усомниться. Как ты не даешь мне усомниться в твоей.

Мой некромант. Мой… Мое личное персональное зло, великолепное и ехидное…

Мне кажется, я быстро привыкну к этой мысли.

— Мастер Даэрс, вы где? Мастер Даэрс, вас там вызы… ап! — Кейра поперхнулась сначала удивлением, узрев нас в обнимку за кустами, а затем прилетевшим в нее заклятьем кратковременной потери памяти. Мгновенным и потому не считываемым.

— Оно, между прочим, в быту запрещено к применению, — укоризненно напомнила я, бросившись вперед и подхватив Кейру, чтобы она еще и головой не приложилась.

— Можешь на меня настучать, — нагло ухмыляешься ты, разделяя мою ношу. — Отвлекать беспринципного некроманта в такие моменты опасно для здоровья. Или мне ее сразу заклятьем упокоения шарахнуть надо было?

Не удержавшись, фыркаю.

— Скажешь тоже…

— Ну что, убедилась в том, что некромантия — зло?

— Слушай, зло, ты бы ей хоть договорить дал сначала… Куда тебя там вызывали?

Ты, поразмыслив, с сожалением признаешь:

— Придется приводить ее в себя и возвращаться.

Мы вошли, невинно глядя на куратора Лейс, сдали ей Кейру, после чего нам сообщили, что нас вызывает в свой кабинет глава факультета.

Я недоуменно огляделась. Ведь недавно совсем магистр Пирес был здесь, попивал разбавленное до розового вино…

И почему нас?!

Холодом по спине мысль — таки увидели! У меня диплом отберут, у него — право преподавания!.. Расслабились мы. Меньше пить и предаваться мечтам о будущем надо было…

Переглянувшись, срываемся с места, мчимся в другое крыло, на административный этаж, там к нужному кабинету…

Собираемся с духом, постучав, заходим.

Строгий и неприступный профессор восседает за своим столом. Брови сурово нахмурены, сразу видно — спуску не даст.

Чуть не застонала в голос, почувствовав себя идиоткой. Вид из окон этого крыла на сад открывается великолепнейший…

Магистр окидывает нас взглядом (я нервно и запоздало прячу руку с кольцом за спину) и выдает:

— Я целых три года старательно ничего не замечал… Но теперь-то вас можно наконец поздравить, мастер Даэрс?!

Тааак…

Молча переглядываемся, с общей мыслью: похоже, его придется пригласить на свадьбу…

И приплатить за молчание!

— Магистр, я… — начал было Рэндар, но его перебили:

— Вижу. Позарились на жемчужину целительского потока, значит? — магистр Пирес качает головой, и теперь уже я офигеваю в одиночку. Это я-то жемчужина?! Не знала, что грозный профессор так ко мне относится…

Но не льстит. В неожиданной улыбке почти отеческая гордость.

— Что ж, лучше выбрать не могли… Хотя об этом вы и сами знаете. Мне ваш папенька отписал, мистрис Миэлис. Что все по их благословению, просил проявить снисходительность.

Ыыы…

Молча краснею.

— Так что — от души поздравляю и обещаю до официального объявления не афишировать. Да, мастер Миэлис, кстати, просил передать, что очень ждет вас дома и уже розги заготовил…

Очень надеюсь, что это одна из шуточек папы!!!

Рэндар, судя по подрагивающим плечам, очень старается не ржать.

— Я смотрю, ты умеешь произвести впечатление на родителей невесты, да? — мрачно, с угрозой спрашиваю у него.

— Ну я же не виноват, что ты за столько лет даже матери рассказать не удосужилась!

— А сам-то?!

Магистр тихо, сдавленно посмеивается.

— Ну-ну, милые бранятся… Ступайте-ка отсюда, пока, неровен час, госпожа секретарь не заглянула.

— Спасибо, магистр Пирес, — на удивление слаженно выдаем мы.

Раскланиваемся.

Выходим.

— В этой Академии, интересно, хоть что-то можно утаить? — мрачно спрашивает Рэндар.

— Скажи спасибо, что кроме него никто не узнал, — так же мрачно говорю я. — Ох и влетит мне дома…

— Я поеду с тобой, при мне постесняются, — неуверенно произносишь ты.

Фыркаю. Судя по интонации, ты уже знаешь, что отец в принципе постесняться не способен.

— Я думаю, он все-таки пошутил. Надеюсь.

Некромант настороженно оглядывается, а затем резко, зажав меня в объятиях, кидается в нишу.

— Если что — сам буду тебя лечить, — обещает мне на ухо, красноречиво прижимаясь всем телом.

Сначала меня кидает в жар. Потом соображаю, что надо бы возмутиться.

— Нет уж, обойдусь, спасибо!

— Элли… — целует в шею и неразборчиво обещает: — Я не позволю причинить тебе вред, в любом случае. Никому. Даже родным.

Знаю. Прекрасно знаю.

Привычно прижимаюсь щекой к груди, кладу на нее ладонь.

— А как мне надо вести себя у твоих, чтобы тебе папенька розгами пригрозил?

Вздрогнул, но устоял.

— Не выйдет… — а голос-то неуверенный! — Я уже не в том возрасте.

— Я в том, что ли, по-твоему?!

Прекращаем дурачиться и тихо смеемся.

Такие родные объятия…

С сожалением покидаем уютное укрытие и, стараясь не глядеть друг на друга, возвращаемся в зал.