Некромантия - зло! (СИ) - Элевская Лина - Страница 3

Да, некромантия дается мне с трудом не только из-за преподавателя, точнее, моей на него неадекватной реакции. Но без него дела идут все-таки гораздо успешнее.

Раскладываю принесенное по столу, стараясь занять как можно меньше места и не потревожить стопку листков, в которых я узнаю тесты старшего курса. С любопытством бросаю взгляд на верхний…

Ох ты ж мамочки, сколько расчетов-то впереди… Или у нас такого не будет? Все-таки мы не с его потока…

— Да-да, вас тоже это ждет — а ещё профчерчение, оно вам непременно понравится, — ехидно обещает наставник.

— Профчерчение?

Возвел глаза к потолку, и я запоздало сообразила, о чем речь.

— А, всякие ритуальные фигуры при оживлении? — брякнула я.

Помассировал переносицу, заставив меня окончательно устыдиться.

— По-вашему, при упокоении они не используются? Вы некромантские амулеты вообще видели раньше?

Видела, конечно… и даже знаю где…

Я, как зачарованная, снова уставилась тебе на грудь, где как раз поблескивала такая цацка. Пентаграмма, в которую был вписан поставленный на острие треугольник, в нем — руна защиты.

Только смотрела я не на саму блестяшку, а на вырез рубашки… пока у меня перед глазами не щелкнули пальцами.

Вздрогнула, отвела взгляд.

— Я уж начал думать, что вы окаменели, — раздался твой насмешливый низкий голос. — Это было бы самое нетипичное воздействие защитного амулета на моей памяти.

— Может, он отреагировал на мои мысли о вашем… — раздевании… — расчленении? — нервно огрызнулась я, отшатнувшись и так вжавшись в спинку кресла, словно ты у меня перед носом кинжалом взмахнул.

— О, вот вы о чем задумались, — к моему крайнему удивлению, одобрительно киваешь ты. — А вы не так уж безнадежны. Ваши конспекты, адептка. Точнее, мои, — поправляешься ты, протягивая мне тетрадь в плотном кожаном переплете.

Черном, разумеется, кто бы сомневался. Мы не раз видели эту тетрадь лежащей на столе.

Понятия не имею, зачем он составлял для себя конспекты. На моей памяти великолепный Рэндар Даэрс ни разу эту тетрадь не открыл.

Протягиваю руку, прилагая неимоверные усилия, чтобы не дрожали пальцы, уже догадываясь, что сейчас ты, как всегда небрежно…

Но я не сделаю ничего, чтобы продлить это прикосновение. Я не подам вида, не подам ни за что…

Опускаю взгляд — боюсь, что по моим глазам ты можешь прочесть лишнее.

Боги, а мне ведь с тобой здесь не меньше часа сидеть… как я это выдержу?..

Невозмутимо внешне — дрожа внутри — забираю из твоих рук конспекты.

И тут же, нарушая собственное обещание, вздрагиваю, когда ты коротко пробегаешь пальцами по тыльной стороне руки. Резко вскидываю взгляд на красивое, завораживающее лицо. Черты резковатые… но это мне и нравится.

Волевое лицо.

Из тех, которые сразу притягивают взгляд, и их хочется рассматривать вечно.

Чем я с первого же занятия и занимаюсь.

— Удачного освоения азов некромантии, адептка.

Мне нравится эта твоя язвительность. Жаль, не решаюсь ответить тем же — теряю слова, а то и мысли, когда ты смотришь прямо на меня.

И неожиданно ты задаешь вопрос, казалось бы, никак не связанный с темой лекции:

— А вы знаете, почему нельзя есть то, что убито магией?

Он ставит меня в тупик. Да, я не раз задавалась вопросом, почему некромантов не берут на охоту. Проще простого — выпустил самонаводящееся смертельное, и дело в шляпе…

Молча качаю головой.

Ты досадливо поджимаешь губы (видимо, ответ на поверхности, но я его традиционно не вижу), однако уже в следующий миг произносишь:

— Пораскиньте мозгами, адептка.

Сколько усилий приходится прикладывать, чтобы не отвлекаться на твой голос, ты бы знал…

— Каждое заклятье, особенно убийственное, оставляет след на ауре. Но что такое аура, адептка Миэлис?

— Энергетическое отражение физического поля, — заученно выдаю я — и запоздало удивляюсь тому, что все-таки ответила на твой вопрос, а не растеряла все мысли окончательно, услышав свое имя из твоих уст.

— Неужели на других занятиях вы и впрямь более расторопны?

Вот не можешь удержаться от шпильки, да? И ведь только я удостаиваюсь такого обращения с твоей стороны…

Ну и ладно. Вечером перед сном смогу помечтать, что это говорит о твоем особом отношении ко мне. Утром сама вспомню о том, что это лишь признак того, что всерьез ты меня не воспринимаешь.

— Смертельные заклятья врезаются в ауру, фактически уничтожая ее. Аура и физиология связаны неразрывно… То есть фактически это все равно что накачать тушу ядом, только магическим. Если заклятье слишком мощное для объекта (помним, что сила и вектор приложения зависят в том числе от его массы и объема)… — я, забывшись, киваю: это материал прошлой лекции, — тело начнет быстрее разлагаться.

И хуже того, решаюсь возразить:

— Но заклинания быстро развеиваются, соответственно…

— Выведите формулу простейшего заклятья упокоения, — насмешливо бросаешь ты.

Послушно черчу. Это материал четвертой лекции. Я ее не слушала вовсе, поглощенная новизной охвативших меня идиотских чувств… а потом, когда села переписывать, ничего не поняла и была вынуждена обратиться за конспектом к старшему курсу. Спасибо Тэйру, бывшему соседу на год старше меня с некромантского факультета — мы с ним фактически вместе росли… Он тогда выручил и всё объяснил, удивляясь, как я могла что-то не понять на лекциях самого (сказано с придыханием) Рэндара Даэрса…

— Ну и подсчитайте. Возьмём, к примеру оленя… подставляйте массу, приблизительный объем в формулу, выводите силу воздействия заклятья…

Мне подсовывают таблицу со среднестатистическими характеристиками крупной и мелкой дичи.

Вот зачем тебе такая?

Проглатываю дурацкий вопрос и послушно выполняю расчеты под твоим молчаливым взглядом. Делаю три ошибки, но нахожу и исправляю их вовремя, до того, как ты успеваешь что-то съязвить. Получается, что остаточная магия полностью развеется примерно через сутки…

— Поняли? — ровно спрашиваешь ты.

Киваю. Действительно, поняла. Если туша пролежит весь день… есть такое мясо уже банально опасно. Даже если убрать его в холодильник — ткани ведь будут разрушаться не под действием естественно вырабатываемых бактерий и энзимов, а магически…

— Но с мелкой дичью…

— Адептка, — язвительно вздыхаешь ты, и я вздрагиваю. — Вам же известна минимальная мощность заклятья. Что будет с аурой, скажем, кролика?

— Сгорит, — послушно говорю я.

— Браво, — ироничные аплодисменты. — Что в таком случае произойдет с тушкой? Глядите на значения, — наклоняешься, показываешь на верхнюю дробь в формуле, мимоходом задев меня за плечо и приведя в невменяемое состояние, и, не заметив этого, продолжаешь: — Константа искажения умножается на силу, при заданном объеме и массе она даст максимальное значение… тушка фактически обуглится изнутри и начнет гнить практически сразу…

Нависаешь надо мной, начинаешь объяснять… но я уже тебя не воспринимаю. Я вжимаю голову в плечи, потому что слышать этот низкий голос, бархатным касанием проносящийся по затылку, в такой близости к тебе просто выше моих сил.

— Отойдите, пожалуйста! — не выдерживаю я.

Некромант на миг замирает. Выпрямляется.

Затем холодно бросает:

— Уж не боитесь ли вы меня, адептка Элейн Миэлис?

Сначала — неимоверно сладостное волнение и дрожь по спине. Только потом — осмысление сказанного…

Мне же будет лучше, если он так подумает! Ведь будет! Всего-то надо промолчать, он сам сделает выводы!

Но я по кой-то ляд бормочу:

— Нет… просто мне некомфортно, — ежусь напоказ. — Не люблю, когда над душой стоят.

— У вас в затылке душа, что ли? — но это уже не пугающая холодность, а беззлобная ирония.

Но снова нависать надо мной ты не спешишь, хвала богам.

Я смотрю на вычерченные тобой схемы, начинаю их наконец нормально осмысливать.

— Я никогда не думала о подобном практическом применении нашей теории, — сознаюсь в миг рассеянности.