Осколки (СИ) - Загорская Наташа - Страница 8

Неуверенность. В себе и собственных действиях.

Неопределенность. Рейджен не представлял себе, зачем он все это делает.

Ну, вот правда, на кой ему сдалась какая-то девчонка? Что с нее взять? И что потом с ней делать? Вот что?

Ответов у него не было.

Анна развлекала его, пока сидела взаперти в его покоях в Дорване. Рейджену нравилось шокировать ее грубыми высказываниями, своим поведением. Он с удовольствием наблюдал, как от негодования начинают сверкать ее серые глаза, как расцветает румянец на бледных щеках. В такие моменты она становилась на удивление привлекательной.

И он ее желал.

С самого первого дня. С того самого момента, как их взгляды встретились. Было в этой девчонке нечто такое, что зацепило всегда холодного, равнодушного ко всему, шесса Лорне. Ее уязвимость, когда хотелось быть рядом просто для того, чтобы защищать. Неопытность, из-за которой появлялись пагубные мысли стать ее наставником, следить за тем, как из бутона распускается прекрасный цветок. Ее настороженность, пугливость…

Она его боялась — это Рейджен чувствовал, как хищник чувствует страх преследуемой жертвы.

Но и не сдавалась. Несмотря ни на что.

Поджимала губы, гневно сверкала в его сторону глазами, когда считала, что он переходит всякие границы. Пыталась даже увещевать или осаждать его. Тщетно, правда. Но ведь дело не в этом.

И страстно стонала в его объятиях.

Она могла бы стать…

Обычно на этом месте, шесс Лорне усилием воли заставлял себя прекратить ненужные размышления.

Она не могла. И он тоже не мог. Не мог позволить себе снова повторить ту же ошибку, что и несколько лет назад.

В прошлый раз чувства и привязанности свели его в могилу. Но тогда на пути встал граф ШиДорван и сумел вытащить его, Рейджена, с того света.

В этот раз…

…в этот раз, Рейджен был уверен, что никто и не подумает возвращать его душу из подземелий бога мертвых. Да и он сам этого не захочет.

А потому, Анна ШиВар — всего лишь развлечение. Игрушка, которая посмела возомнить себя свободной. Посмела сбежать. И не стоит ему забывать об этом.

Рейджен поднял голову. Окинул внимательным взглядом трапезный зал и, не заметив ничего интересного, отвернулся к окну.

Ближе к вечеру началась метель. Холодный северный ветер завывал раненым зверем, крутил настоящие водовороты из мелких колючих снежинок и с яростью швырял целые пригоршни этого добра в окно. Рейджен любил зиму. Ему нравился снег и холод. Это было то единственное, что он мог чувствовать. Зимняя стужа давала ему возможность ощутить себя живым.

А тогда была осень. Еще не успели облететь лиственные леса, земля не совсем размякла от частых дождей и дышала, накопленным за лето, теплом, а днем вовсю светило яркое солнце. И ветра пусть и стали на порядок холоднее, но еще не пугали той промозглой сыростью и не рвали с остервенением полы плаща. Рейджен был молод. И амбициозен. И считал, что может все на свете.

Тот заказ был на удивление легким. И Рейджен Лорне уже предвкушал, как расправившись с работой, завалится в небольшой кабачок на границе с Дорваном и оттянется на полную катушку. Будет спать столько, сколько будет спаться. Пить, пока нутро не переполнится. Нежиться в женских объятиях, пока его не застукает ревнивый муж или разъяренный папаша. Может быть, даже ввяжется в драку. Обычную, на кулаках. Просто, чтобы немного отвлечься от работы. От того, что у него получалось лучше всего, но что по окончанию всегда вызывало отторжение в его душе.

Или, можно еще навестить родных. Мама уже не единожды писала, что желает видеть своего непутевого сынка, сестренка, наверное, выросла — он так давно ее не видел. Рейджен усмехнулся, вспоминая маленький ураганчик в коротких штанишках — Луиза никогда не носила платьев. Вот просто не носила и все. Предпочитала мальчишеские короткие штаны и свободные рубашки, чем доводила до отчаяния мать. Впрочем, шесса Лорне не ведала, что такое отчаяние, если уж быть честным, и сама могла вывести из себя даже святого, а с собственными детьми никогда не церемонилась, хоть и любила до умопомрачения.

Воспоминания о сестре и матери всколыхнули мысли о братьях. Братья… они оба сейчас в Дорване. Служат наместнику Пограничья. На хорошем счету находятся, при должностях и званиях. Не то, что он.

Рейджен усмехнулся невесело и поднес к губам глиняную кружку с каким-то местным напитком, ошибочно называющимся здесь пивом.

Он никогда не любил сидеть на одном месте. Ему претила сама мысль о том, чтобы беспрекословно подчиняться и выполнять команды. Он не желал посвятить свою жизнь служению хоть кому бы то ни было, кроме себя самого. Единственное, что Рейджен ценил больше собственной жизни — это свободу. Он — ветер. Неуловимый и вездесущий. Его не дано никому поймать. Он вывернется из любой ловушки, ускользнет сквозь пальцы, ведь он — Ветер.

И потому он выбрал для себя именно такую жизнь. Полную опасностей и насыщенную приключениями. Кровь, боль, отчаяние — он видел этого сполна, но никогда не примеривал на себя чужие страдания. Ведь он — Ветер, что ему до метаний остальных? Какое дело ветру до слез и жалоб? Он холоден и бесчувственен. Свобода — его жизненное кредо.

Рейджен сделал еще глоток мерзкого пойла и осмотрелся по сторонам. Небольшая таверна на окраине провинциального селения была заполнена до отказа. Местные крестьяне, мастеровые, редкие путешественники, что забрели на огонек в поисках тепла и ночлега заполняли обширный зал. Разговаривали, делились впечатлениями, смеялись, кое-кто даже спал в углу, перебрав кислого вина. Никого любопытного, необычного, подозрительного. И разговоры все об урожае или сломавшейся телеге, о коровах или потерявшей подкову лошади. Скука.

За деревянными стенами таверны бушевала непогода. Первый дождь этой осенью. Звук барабанящих по крышам и оконному стеклу капель перемежался резкими завываниями ветра и скрипом, растущих во дворе плодовых деревьев. Ливень зарядил надолго и Рейджену бы начать волноваться, потому что в такую погоду покидать теплую таверну не хотелось совершенно, а заказ требовалось выполнить.

Прикрыв глаза и откинувшись на спинку деревянной скамьи, он задумался, вспоминая условия заказа.

Марат был предельно откровенен. Он всегда был честен со своими Призраками, особенно в том, что касалось работы. Вот и с Рейдженом лукавить не стал. Сразу признался, что заказ будет легким и ничего интересного он под собой не несет. Надо всего лишь убрать мелкопоместного дворянчика, что слишком долго задержался на этом свете, мешая кому-то из своих родственников вступить в права наследования.

Шиисс ШиЛарон жил в своем поместье, расположенном в самой глухой провинции Шархема, безвылазно. Раз в год устраивал охоту для соседей, два раза — сам выезжал на балы или приемы. Женат не был. Прямых наследников не имел. И тем самым весьма мешал своему кузену, который в случае безвременной кончины шиисса получал в наследство плохонький титул и старый, полуразрушенный замок.

Рейджен хмыкнул себе под нос. Он не был аристократом по рождению и не мог понять, почему все эти шииссы так трясутся над своими титулами и пыльными фолиантами, в которых ведется учет всех их предков. Для чего все это? Зачем? Что за блажь жить в нищете и сдохнуть от голода не имея средств даже для того, чтобы купить дров или еды вдосталь, но зато помнить всех своих предков до десятого колена и не иметь возможности продать замшелый от времени и полуразвалившийся от старости замок? Что это дает?

А ничего. Вот совершенно ничего.

То ли дело быть простым шессом и самому выбирать свою судьбу. Лично решать, что для тебя важно и что интересно. Нет, он, Рейджен Лорне, ни капли не жалел, что ему не довелось родиться в семье какого-нибудь заплесневелого аристократишки, все богатство которого исчисляется древним именем и огромным количеством предков, что уже давно трухой рассыпались в своих гробах.