Эльмарис (СИ) - Загорская Наташа - Страница 109

Но стоило ей только стащить с себя платье — вещь, которую она не доверяла служанкам, просто не могла смириться с тем, что кроме нее еще кто-то будет присутствовать при таком интимном действе, как переодевание, — как дверь распахнулась и на пороге появился довольный, точно кот только что вылакавший целый кувшин хозяйских сливок, Лерс.

— Ты еще не готова? — воскликнул он и, не обращая внимания на возмущенный вопль невесты, просочился в спальню, прикрыв за собой дверь и отрезая Эльмарис все пути к бегству.

— Ты… ты… — возмущенно зашипела на него целительница, прижимая к груди платье. — Что ты себе позволяешь? Выйди немедленно!

— Чего это ты? — непонимающе посмотрел на нее кронпринц.

— Я не одета!

— Да? Не заметил, — последнюю фразу противный боевик буквально протянул, на этот раз уже более осмысленно окидывая девушку взглядом. Задержался на скрещенных на груди тонких руках, которыми она придерживала сползающий лиф, обнаженных плечах и снова посмотрел в наполненные возмущением синие глаза. — Да, ладно, как по мне, то ты точно в кокон закутана. То ли дело во время балов, когда придворные леди оголяются почти до невозможности. Знаешь, — не обращая внимания на задохнувшуюся от гнева невесту, он направился к гардеробной и по-хозяйски принялся там орудовать, — никогда не понимал, для чего женщины так стремятся показать все, что у них есть.

— Лерссс… — Эльмарис уже шипела от негодования.

— А? — парень вынырнул из гардеробной и обернулся. — Ты что-то сказала? Прости, не расслышал.

— Выйди, — сквозь зубы процедила, стремительно краснеющая Эльмарис.

— Ой, да ладно, чего я там… хм… ладно… — парень явно понял, что ходит по самом краю и решил ретироваться. — Надень только что-нибудь удобное, теплое и не сильно заметное.

Последнюю фразу он прокричал уже из прилегающей к спальне гостиной.

Так быстро, как в этот раз, Эльмарис никогда еще не одевалась. Натянув на себя первое попавшееся под руку темно-синее закрытое платье из тонкой шерсти, удобные ботинки на низком каблуке и схватив плащ, она, пылая гневом, выскочила из комнаты. Девушка намеревалась высказать противному боевику, все что о нем думает и уже даже открыла рот, но слова так и остались не произнесенными. Лерс пришел не один. Возле одного из кресел, бледной тенью замерла Шариз. Поникшая голова, тонкие белые руки, безжизненно свисающие вдоль тела, длинные светлые волосы, окутывающие плечи и спину — девушка напоминала привидение или ледяную статую.

— Ну, наконец-то! — воскликнул Лерс, подскакивая из кресла, в котором удобно устроился в ожидании своей невесты. — Так, девочки… — начал было он, но вдруг осекся и окинул обеих девушек пристальным взглядом. — Вы же знакомы? Да? Вот и замечательно! — и не дожидаясь пока кто-нибудь из них успеет ему ответить, поманил обеих рукой. — А теперь идите сюда и без разговоров. Я открою переход прямо в сад вашего столичного дома, — он посмотрел на Эльмарис. — У нас будет примерно несколько секунд, прежде, чем стражи просекут в чем собственно дело и ворвутся сюда. Отследить нас они не смогут, правда, но вот помешать — вполне. Так что не мешкайте.

Грани поддались магии кронпринца, в следующую секунду в нескольких шагах от него зазмеилась серая воронка перехода.

— Ну, чего встали? — воскликнул неугомонный боевик. — Вперед!

Встреча с Арием была бурной и слезливой. Увидев брата, осунувшегося, побледневшего, с темными кругами под глазами, Эльмарис не выдержала, бросилась ему на шею и зарыдала.

Лерс с Шариз в этот момент ретировались в общую гостиную, решив не мелькать перед ними и дать поговорить.

Говорили много и долго. Обо всем. О Дереке, смерть которого оба переживали болезненно. О Сайрин.

— Я думал, что ее тоже не стало, — признался Арий. — Мне же никто ничего не говорил. Все допытывались обстоятельства той, давней падарской истории. Знаешь, — он грустно усмехнулся, — я был уверен, что меня казнят за совершенное семнадцать лет назад преступление. Лорд АртНаэр, как дознаватель весьма умел. Он в состоянии вытащить на свет божий даже самые застарелые воспоминания.

— Это несправедливо, — всхлипнула Эльмарис. — Почему они обвиняли вас в моем похищении? Вы же с Дереком мне жизнь спасли, воспитывали, заботились. Я знаю, как вам было трудно. Помню еще, как мы жили, когда я была маленькая, а вы с ним учились. И денег не хватало и… это все несправедливо.

— Не плачь, маленькая, — Арий обнял сестру за плечи и притянул ее голову к себе. — Все уже закончилось. А насчет несправедливости… в нашем с Дером прошлом хватает проступков, за которые светит смертная казнь даже по прошествии стольких лет. Поверь, и я и он… мы далеко не безобидные парни, как может показаться, а защищать закон и служить на благо империи начали не так уж и давно.

— И все равно, — Эльмарис упрямо поджала губы. — Разве вы совершили такое уж и гнусные поступки? Ни за что не поверю!

Арий только вздохнул на это. Рассказывать о тех вещах, что они с Дером творили в свое время в Падаре сестре, он не собирался, даже если бы от этого зависела его жизнь. Они растили Эльмарис в любви, ограждали ее от всех бед и невзгод, учили ее принимать правильные решения совсем не для того, чтобы теперь окунуть юную девушку в грязь и мерзость падарского дна.

— Лучше расскажи, как у тебя дела? — попытался он перевести тему. — Познакомилась с родителями?

Эльмарис нахмурилась и отвернулась. Сжала руки в кулачки.

— Рис? — Арий всегда понимал ее с полуслова. Словно бы видел насквозь или умел читать мысли. — Что с тобой творится?

— Ничего, — девушка мотнула головой, словно бы избавляясь от наваждения. — Но не называй этих людей моими родителями. Они ими не являются. У меня есть только ты и… теперь уже только ты и Сайрин.

— Милая, ты слишком…

— Нет, нет и нет. Арий, какими они могут быть родителями, если продали меня императору в младенчестве? — Эльмарис обернулась и посмотрела прямо в зеленые кошачьи глаза брата. — Мне не оставили выбора, — она закатала рукав платья и сунула свое запястье с рунами прямо ему под нос. — Совсем. Никакого выбора. Я должна быть счастлива из-за этого?

— Ты можешь просто выслушать их. От этого ничего не изменится. И потом, не забывай, что тебя похитили, оторвали от матери и семьи. Она тоже переживала и, я уверен, что не спала ночами, думая о том, где ты и что с тобой случилось.

— Да, да, я все это уже слышала. Верховная ведьма, как оказалось, может чувствовать родную кровь. Так что все она знала, к тому же, та леди… княгиня Аэрлин, сама мне призналась, что отдала меня Сайрин, попросила тетю спрятать и защитить. Вот так вот. И не надо теперь утверждать, что она переживала или грустила на мой счет. Ни за что не поверю.

Арий лишь только вздохнул. Он не мог найти слов, чтобы убедить сестру в обратном. Да и знал прекрасно, что никакие слова не помогут. Когда ей это было выгодно, Эльмарис могла быть очень упрямой и твердо стояла на своем. В такие моменты, даже они с Дером пасовали перед ее решительностью и могли лишь только приглядывать за сестренкой, но образумить ее еще ни у кого не получалось.

— Эй, я все понимаю, — Лерс возник на пороге, но проходить дальше не спешил. — Но нам пора. Надо убраться из столицы, пока воины императора не напали на след.

— Куда это вы собрались? — подозрительно прищурившись, спросил у него Арий, а когда, не дождавшись ответа от кронпринца, обернулся к сестре, то заметил на ее мордашке точно такое же упрямое выражение. — Рис? Что вы задумали?

— Ничего, — девушка поднялась с дивана, на котором сидела, чинно расправила юбки и с гордостью королевы приблизилась к Лерсу. — Путешествие у нас. Предсвадебное.

— Так, невеста, — Арий не собирался спускать сестре подобное поведение. — А ну-ка, сходи, чай нам всем сделай, что ли. А мы тут пока пообщаемся.

Когда дверь за спиной Эльмарис закрылась, оборотень обернулся к Лерсу.

— Только давай без нравоучений, — вскинул вверх руки кронпринц. — Я все понимаю и да, свою сестру — если бы она у меня была — сам бы в жизни никуда не отпустил, но… — он закатал рукав и продемонстрировал Арию собственное запястье, покрытое золотистым рунным узором. — Вот это — гарантия того, что мы с ней — одно целое. Я понятия не имею, как эта магия действует и действует ли вообще. Но одно знаю точно — мы оба хотим… свободы.