Дорогами нечисти (СИ) - Ветрова Варвара - Страница 26

— Садись с нами. — Рейгран был невозмутим.

— И сяду. — В подтверждение своих слов Эл подтолкнул кресло к столу. — Только вначале спрошу: вы в курсе, что в кустах у восточных ворот сидит оборотень?

Я похолодела.

— Наш? — почему-то шепотом обратилась к Майлсу. Тот согласно кивнул.

Правда, Эл расценил это по-своему.

— Что значит — наш? — повысил он голос. Волосы на моем теле послушно встали дыбом. Я пискнула и вжала голову в плечи. Зато герцог не проявил ни капли тревоги. Глотнул пива, закусил рыбой и лишь потом ответил:

— Привязался к Райене у водохранилища. Шел следом. На привале следил.

— Какие-то странные у вас брачные игры. — Второй архимаг обнаружил лишнюю кружку и в мгновение ока наполнил ее пивом.

— Эл, — рыкнул Майлс, — не смешно! Уйми своих собачек, пока этим не занялся я! Пришлось даже контур ставить!

— Ты это… как обычно поставил или в этот раз с кустарником? — заржал Элькар, обирая блюдо сразу на два куска рыбы.

— С кустарником. — Судя по бесстрастному лицу архимага, речь шла о каком-то косяке.

Пройти мимо вопиющей недосказанности я не могла.

— А что не так с кустарником? — вполголоса спросила у Эла. Тот паскудно разулыбался.

— На государственной аттестации у муженька твоего в билете выпал защитный контур. Необходимо было на ночь поставить и до рассвета продержаться. А для пущей мотивации нечисть на полигон пустили. Он и поставил… в чистом поле. На всю ночь.

Я сочувственно отсалютовала Рейграну кружкой.

— А с учетом того, что по практической магии у нас с ним был высший балл, — тем временем вкрадчиво продолжал мой новый знакомый, — то накануне вместо повторения мать его учения мы пили.

— Пиво, — понимающе улыбнулась я.

— Его, родимое, — многозначительно посмотрел на меня Элькар. — Литра три на каждого. Ну, в общем, и сидел он до рассвета. Страдал. Но сдал.

— Бывает, — хмыкнула я и поежилась. — Врагу не пожелаешь, — резюмировала, поймав два удивленных взгляда.

— И ты не будешь его подкалывать? — Эл выглядел разочарованным.

— Зачем? — пожала плечами. — Это же жизнь.

Элькар долго сидел и цедил пиво, глядя на меня. Окончательно дезориентированная, я совсем притихла. Наконец Эл отмер, смерил Рейграна долгим испытующим взглядом и выдал:

— Повезло тебе с женой, гад.

— Знаю, — серьезно ответил оный.

Эл посидел с нами еще минут десять. Рассказал пару баек из жизни архимага, налил себе еще пива и исчез в неизвестном направлении, прихватив кружку и обещавшись зайти утром.

Хлопнула дверь, оставив нас в одиночестве и тишине.

— А ведь я о тебе ничего не знаю. — Майлс откинулся на спинку стула и испытующе посмотрел на меня.

— Мажордома своего спроси, — вежливо улыбнулась ему я, без зазрения совести забирая с блюда последний кусок рыбного филе.

— И все же?

Вместо ответа я покачала головой.

— Не обязательно же душу нараспашку, не находишь? — Архимаг был непреклонен.

— Не нахожу, — отрезала я, утыкаясь в кружку. Та приветливо осветила мою алкогольную тропу пустотой.

Майлс, казалось, не расслышал.

— Я родился в Вилгуре, на побережье, — тихо начал он.

Я удивленно подняла на него глаза.

— Мои родители — обычные работники. Отец — библиотекарь, мать — деревенская знахарка.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — не выдержала я.

Он улыбнулся уголками губ:

— Ну надо же с чего-то начинать.

— Если думаешь, что этим вызовешь меня на ответную откровенность — ты ошибаешься. — Не в силах больше отсиживать пятую точку, я встала и гордо прошествовала к окну, помахивая рыбой, как веером. Рыба страдала, но возложенную на нее функцию выполняла.

Сзади тактично помолчали. Правда, недолго.

— Неужели тебе неинтересно? — задал новый вопрос Майлс.

— Нет, — поспешно отрезала я.

— Не верю. — Голос архимага обрел металлические нотки. — Хочешь знать почему?

Вместо ответа я отогнула штору и осторожно выглянула на улицу. Взгляд выхватил кусок мокрой брусчатки под одиноким фонарем.

— Дождь пошел, — сообщила я новость.

— Не удивила. — Голос Майлса раздался за спиной. Я осторожно покосилась на архимага, но тот разглядывал улицу настолько заинтересованно, что настороженность извинилась и быстро испарилась в неизвестном направлении.

— Майлс, — я прикусила губу, прежде чем задать вопрос, — а как получилось, что твои родители — обычные люди, а ты…

Насмешливый взгляд послужил мне ответом.

— Ты слишком любопытна, если речь идет об интересующих тебя вещах. — Рейгран снова смотрел на улицу.

— Это ты к чему?

— К своему предыдущему вопросу. — Он отпустил штору и отошел к столу. Смерил меня взглядом. — Ты же знаешь про конфликт на перевале?

Я прищурилась. Тема была скользкой.

— Что-то слышала, — постаралась придать голосу незаинтересованность. — Что-то связанное с древними богами, что ли?

— Что ли. — Он опустился на стул. — Что ли… — повторил, заглядывая в кружку. Перевел взгляд на меня. — Наши маги вошли в союз с Марилоном и после двух лет подготовки решили сдать им Соранский перевал. Как следствие, был полностью скомпрометирован Совет Валигура, что ознаменовалось массовыми казнями. К тому же слишком большое количество валигурских магов загорелось идеями марилоицев, что привело к возрождению некоторых… суеверий.

— И поэтому вы все сейчас получаете звания архимагов? Потому что термин «маг» теперь под запретом?

Вместо ответа Майлс кивнул — еще ни у одного человека не получалось пить пиво и говорить одновременно, знаете ли.

— Если бы перевал был преодолен…

Я кивнула. Географию, к сожалению, я знала достаточно хорошо, чтобы понимать, что в случае прорыва обороны на Соранском перевале войска противника хлынули бы в Валигур лавиной, затапливая и погребая все, что встретилось на пути.

Тем более как я могла этого не знать?..

— Рена, к тебе пришли! — Махр что есть духу бежал ко мне, прихрамывая на левую ногу. У мальчишки с детства одна конечность короче другой — за что, собственно, он и оказался в пансионе три года назад.

— Кто там? — Я бросила недочищенный лук обратно в корзину и покосилась на большую грязную печь. Угли в ней едва тлели, однако тепла здесь было больше, чем во всех помещениях, вместе взятых.

— Какой-то господин Ремит.

Я молча кивнула. Пожаловал-таки. Не зря писала ему которую неделю.

Отчим ожидал меня в холле. Привалившись к стене, он читал потрепанную листовку с очередным бездумным призывом. Он совсем не изменился, разве что морщин в углах глаз прибавилось. Хотя что мне до них…

— Чего тебе? — Вежливости мне было не занимать. Но не для него.

Ремит отклеился от стены и улыбнулся, обнажив гнилые темные корешки зубов.

— Как тебе здесь живется, дочка?

Это обращение вызвало у меня рвотный рефлекс. «Дочка» — это значит, все плохо. «Дочка» — это значит, что-то случилось.

Так было, когда он продал материнский дом.

Так было, когда отвел на скотобойню моего белоснежного Гори.

— Лучше, чем дома. — Я плотнее запахнулась в рваное одеяло и с вызовом посмотрела на него.

Хотя он и не страдал от моего взгляда.

— Мы уезжаем. — Тон из заискивающего разом стал твердым.

— Скатертью дорожка, — не стала лишний раз демонстрировать фальшивую любовь. Все равно сволочь есть сволочь, как ее ни называй и кем она тебе ни приходится.

— Ты не поняла, — покачал он головой. Давно не мытые лохмы склеились и теперь висели ветхой паклей. — Ты едешь с нами.

Мир вокруг пошатнулся, но устоял.

— Я не поеду, — твердо сообщила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

— Поедешь. — Отчим даже не пытался спорить. — Помни, что ты несовершеннолетняя, а значит, под моей опекой. Я разговаривал с госпожой Миррой, она дала добро. Собирайся, я жду полчаса.

Мир пошатнулся повторно, но я не стала его удерживать.