Богиня Луны Древнего народа (СИ) - Наталья Корепанова - Страница 6

— Наверное…

Стэнн положил мне руки на плечи, и от этого простого жеста у меня отчаянно забилось сердце, а по телу пробежала дрожь.

— Но сейчас ты здесь, и я очень этому рад.

— Я тоже рада, — взглянув на него через плечо, улыбнулась я, пытаясь взять себя в руки и от этого ещё больше смущаясь. — А ещё я рада тому, что мне не придётся пешком топать. Ты ведь довезёшь меня, правда?

— Конечно! Залезай!

— Милый зверь! — обратилась я к гепарду. — Ты прокатишь меня до города?

«Милый зверь» боднул меня головой так, что я покачнулась, и зевнул, показав все свои великолепные острые зубы.

Я сочла это знаком согласия и с помощью Стэнна уселась на мягкую кожаную попону, которой была покрыта спина этого необычного средства передвижения. Стэнн уселся сзади и тронул поводья.

— Мы ведь не торопимся? — спросил он. — Мурлыка может прогуляться не спеша?

— Ты так и зовёшь его Мурлыкой? — рассмеялась я. — Такой зверюга вымахал!

— Конечно, — улыбнулся Стэнн. — Это же ты его так назвала. А я ничего менять уже не стал.

Мы нашли этого крохотного, ещё слепого, котёнка, когда гуляли по лесу. Он лежал под корнями упавшего дерева и плакал, как маленький ребёнок.

— Смотри, какая кроха! — я кинулась было к нему, но Стэнн схватил меня за руку:

— Подожди!

Он внимательно огляделся по сторонам:

— Вдруг тут мать поблизости. Пошли-ка лучше отсюда.

— Стэнн, он даже не в норе! Если бы мать была рядом, она бы давно прибежала. Что-то случилось. Слышишь, как он пищит? Буквально из последних сил.

Жалобный плач котёнка перемежался горькими всхлипываниями.

Стэнн снова оглянулся.

— Да. Наверное, ты права.

Мы подошли к малышу. Я взяла его на руки:

— Стэнн! Он худой, как велосипед! У него все косточки прощупываются! Его надо срочно накормить, не то он умрёт от голода!

Будто в подтверждение моих слов котёнок, нашарив мой палец, начал его сосать, но сил у него уже не было даже на это и, сделав пару сосательных движений, он тихонечко заскулил, жалуясь на судьбу.

Сердце у меня заныло:

— Стэнн, бежим скорее! Его спасать надо!

— Бежим!

И мы со всех ног кинулись на полянку, на которой оставили чудо техники, сделанное Стэнном по моим чертежам и описаниям — велосипед. До моего появления такого транспорта в этом мире не было. Ну, а чтобы мы могли ездить на нём вдвоём, Стэнн его сразу и модифицировал, удлинив раму и сделав двойное седло.

Вскочив на велосипед, Стэнн побил все рекорды скорости. Мне иногда казалось, что колёса отрываются от земли и летят над тропинкой. Хотя, кто его знает, может, так оно и было. Стэнн уже тогда неплохо колдовал. Врождённый талант, как однажды выразился про его способности друг семьи, Главный Маг Высшей Школы Магии и Колдовства Атулис Гусоас.

Дома первым делом мы накормили малыша молоком. Лакать он ещё не умел, поэтому сначала, пока Стэнн носился по дому в поисках какого-нибудь приспособления для кормления, я кормила кроху с пальца: обмакивала его в молоко и давала котёнку его облизать. Потом Стэнн нашёл, наконец, пипетку, и дело пошло веселее. Вскоре маленький обжорка перестал чавкать и упал на спинку, кверху тугим, как барабан, пузиком. Я пощекотала его животик, почесала за ушком, и он, довольный жизнью, вдруг громко замурлыкал, будто моторчик включили.

Я рассмеялась:

— Ах, ты, мурлыка!

— Мурлыка? — переспросил Стэнн. — А что, давай так и назовём.

Так и стала наша находка Мурлыкой.

Я снова ласково погладила Мурлыку по крепкому загривку:

— Удивительно, что он меня вспомнил. Через столько-то лет.

— Он очень скучал по тебе, когда ты пропала. Ты ж для него второй мамой стала.

— Это да… — я снова погрузилась в воспоминания.

Мурлыка рос очень быстро. Так быстро, что уже через полгода был мне по пояс, а, встав на задние лапы и положив передние мне на плечи, запросто вылизывал мою макушку. Хотя от этого выражения любви и преданности я всегда старалась увернуться. Он давно перестал пить молоко и перешёл на мясной рацион. Хотя этот обжорка не брезговал и кашами, пирогами, да и вообще обладал удивительной всеядностью. Впрочем, Стэнн никогда не перекармливал его, очень строго следил за его питанием и всегда ругал меня, когда я, не выдержав просящего взгляда чёрных раскосых глаз, пыталась подсунуть Мурлыке добавочный кусочек.

— Ты хочешь раскормить его до размеров свиньи и потом продать на мясо? — строго вопрошал он, в очередной раз делая мне выговор. — Это — дикий зверь. Он должен быть сильным, гибким и выносливым. А ты его балуешь.

— Ну, какой же он дикий? — жалобно ныла я. — Он живёт в твоём доме, ты его кормишь. Кличка у него смешная. Вполне домашнее животное.

— Жизнь длинная, мало ли как повернётся, — туманно объяснял Стэнн и грозил Мурлыке пальцем: — Ты опять к мамке подлизываешься? Знаешь, что она тебе отказать не может!

Мурлыка, обиженно мявкнув, уходил спать на свою лежанку, а я обзывала Стэнна тираном и деспотом, впрочем, в глубине души виновато понимая, что в данном случае прав он, а не я.

Когда Мурлыка достаточно окреп, Стэнн решил, что из него получится великолепное средство передвижения — намного быстрее велосипеда, и педали крутить не надо. Обычная сбруя, которой пользовались, седлая местную разновидность лошади, для гепьерда не подходила, поэтому Стэнн разработал свою упряжь, держащуюся на Мурлыке, по-моему, только с помощью колдовства, но зато совершенно ему не мешающую и при этом позволяющую всаднику уверенно сидеть на гибкой спине широко скачущего зверя. И с той поры велосипед был забыт навеки. Сперва он валялся в углу комнаты, а потом Стэнн подарил его своему младшему брату Айтубе, который, благодаря этому, наконец-то смог подружиться с соседской девочкой, на которую давно поглядывал, не решаясь подойти. Но с таким чудом техники задача решилась вмиг: «Хочешь, прокачу?» — и девочка уже с визгом цепляется за его плечи, чтобы не упасть при быстром спуске с горы, а потом хвастается всем подружкам, какой замечательный у неё друг появился. Правда, после мы не раз подкалывали Айтубу, что, пожалуй, не надо было ему катать Кэйлис. Очень уж занудной и правильной оказалась эта девчонка. И даже нам со Стэнном не раз попадало от неё за наше, как она говорила, «ребячество», несмотря на то, что мы были старше неё на несколько лет.

— Стэнн, а ребята как поживают? Айтуба, Кэйлис?

— О! Они ведь поженились, в конце концов. Айтуба лекарем стал. Травником. А Кэйлис так хорошо Высшую Школу закончила, что её там же и преподавать оставили. Историю магии и Культурологические основы колдовства. По-моему, муть жуткая, а ей нравится.

— Она всегда любила поумничать, — улыбнулась я. — А ты сам как? Тоже женился?

— Я? — Стэнн помолчал, потом нехотя продолжил. — Нет. Так и не встретил девушку, с которой было бы так же хорошо, как с тобой. А ты?

— А я попыталась… Прожили совсем немного, а потом муж умер. Точнее, погиб. Гонял на мотоцикле и не вписался в поворот.

— Прости…

— Да ничего.

Мы помолчали. Я оглядывала окрестности, наслаждаясь дурманящими запахами трав и цветов, слушая жужжание пчёл и больших тёмно-коричневых жуков, со скоростью реактивного самолёта и с таким же гудением носящимися от дерева к дереву.

— Слушай, ты сказал, что у вас сорок лет прошло. А в нашем мире — только пятнадцать. Как это может быть? Мы же, вроде, с тобой одногодками были, а теперь ты меня намного старше.

— Не знаю, Селена, — по голосу было слышно, что Стэнн улыбается. — Фокусы времени. Может быть, дело в том, что ты спишь, а во сне многое можно, в том числе и управлять временными потоками?