Богиня Луны Древнего народа (СИ) - Наталья Корепанова - Страница 62

И, закрыв глаза, начала прислушиваться к своим ощущениям.

Сначала ничего не происходило, и я уже хотела разочарованно признаться, что у меня ничего не получилось, но тут вдруг резкая боль в голове заставила меня покачнуться и опереться на руку Нэйтаса. А ноги сами, спотыкаясь, повели меня куда-то вбок, в сторону от кустов. Я поняла, что иду путём Стэнна, так, как он шёл после внезапно настигшего его удара.

— Он не понимает, что делает, — сквозь зубы выдавила я. — Ему здорово попало. Страшно болит голова. У него провал в памяти: он не может вспомнить, как здесь оказался и даже боль снять не может, потому что забыл, как это делается.

Я остановилась. В мыслях была полная сумятица, причём, я хорошо понимала, что это были не мои мысли. Мне — нет, не мне! Стэнну! — вдруг захотелось оказаться подальше от этого места, чтобы можно было отдохнуть, чтобы прошла мучительная боль, чтобы сошло это страшное напряжение, в котором он почему-то пребывал уже довольно долгое время. Я сделала ещё шаг — и вдруг словно провалилась куда-то. Но полёт закончился практически сразу, пожалуй, и секунды не прошло. Я открыла глаза и огляделась.

Я оказалась в каком-то довольно неприятном месте. Грязная болотная жижа чавкала под ногами, почва была предательски ненадёжна и, пружиня под ногами, в любой момент могла раскрыться зияющим провалом в чёрное небытие. Неба не было видно — длинные стволы худосочных, почти голых снизу и с жидкими кронами наверху, деревьев стояли так часто, что скрывали его, создавая пасмурный полумрак.

Я застыла, не решаясь сделать ни шагу. Когда-то в детстве я посмотрела фильм, в котором с жуткой достоверностью была показана гибель девушки, тонущей в болоте. С тех пор болота вызывали у меня суеверный ужас. И меньше всего на свете я желала искать Стэнна в этих топях. Но моего желания, конечно, никто не спрашивал…

Я огляделась в поисках своих спутников, но их нигде не было. Неужели я одна смогла прорваться за Стэнном в это мрачное место? Талисман помог мне, но опять оставил меня одну, без поддержки друзей.

Тут я почувствовала чей-то взгляд и испуганно обернулась.

В двух шагах от меня, на болотной кочке, покрытой блёкло-ржавым мхом, сидел небольшой старичок с зеленоватым цветом лица, длинной бородой и огромными, чуть не на пол-лица, глазищами.

Я испуганно отшатнулась:

— Ой… вы меня напугали. Здравствуйте…

— Здорово, коли не шутишь, — проскрипел старик. — Откуда тебя черти принесли?

— Если бы черти, — вздохнула я. — Талисман меня сюда привёл. А вы кто? Как вас звать-величать?

— Болотник я, — проворчал старик и поинтересовался: — Нашла своего колдуна?

— А вы откуда про него знаете? — изумилась я.

— Дак у нас всё болото вчера на дыбах стояло, с конференцией с вашей. Сам-то я не глядел, а вот кикимора моя мне потом все уши прожужжала, расщеколда. И портреты показывала.

— Ой, тогда вы, может быть, видели Стэнна? Я по его следу иду, а след меня сюда привёл. Он где-то здесь должен быть.

— Не видел я его. Не припоминаю, — покачал головой старик.

— Как же так, — растерялась я. — Талисман меня сюда привёл, Стэнн где-то здесь был.

— Когда был-то?

— Вчера, — погрустнела я. — Как раз тогда, наверное, когда мы конференцию проводили.

И помертвела от мысли, что могло случиться со Стэнном на болоте, учитывая, что попал он сюда в полубессознательном состоянии.

— Не боись, жив он, — словно прочитав мои мысли, сказал старичок. — Я живых мог не увидеть, а тонущих я всегда чувствую. Не было у нас тут таких ни вчера, ни сегодня.

Я облегчённо перевела дух и просительно посмотрела на деда:

— Дедушка, пожалуйста, помогите мне. Боюсь я одна по следу идти. Проводите меня.

— А ты тут и не пройдёшь, — пожал плечами болотник. — Как твой колдун прошёл — не ведаю, разве что, по воздуху шёл. Нет у нас тут дороги для человека. Кочки далеко друг от друга расположены.

— А для кого есть?

— Ну… волк-оборотень пройти может. Оборотни — они вездеходы, скакать далеко могут.

— Да где ж его взять-то? — с отчаянием спросила я. — Волка-то этого? У вас есть знакомый оборотень?

— Знакомый-то есть, да не здесь он сейчас. Отдыхать на юг уехал. Надоело ему по болотам бегать, решил на морском песочке позагорать.

Я чуть не заплакала от охватившего меня отчаяния.

— Ты чего, валандай, девке голову морочишь? — услышала я за своей спиной визгливый голос и, подскочив от неожиданности, резко оглянулась.

Позади меня стояла невысокая женщина, одетая, несмотря на лето, в меховую телогрейку, и длинную юбку из непонятного материала. Я сперва подумала, что на неё рыболовная сеть намотана. Впрочем, может, так оно и было?

Длинный крючковатый нос и маленькие бегающие глазки обаяния ей не добавляли. Зато волосы были шикарные — длинные, до земли, густые, с изумрудным оттенком, они обволакивали всю фигуру женщины и завораживали глаза своей пышностью и густотой.

— Ей помощь срочная нужна, а ты тут лясы точишь! — продолжила пилить деда женщина. — Под иго иномирное захотел, колупай недоделанный?

И обратилась ко мне:

— Мимозыря мой правду бает, не пройти здесь человеку. А он сам по следу не пройдёт, толку не хватит. Если б тонул кто — тут он завсегда первый прибежит, полюбуется. А так — нет, не найдёт. Вишь, как получается — ты найдёшь, да не пройдёшь, а он пройдёт, да не найдёт.

— И что же делать? — я уж и не знала, как остановить эту льющуюся без продыху болтовню.

— Да есть одна возможность. Дед-то мой колдун-то тоже неплохой. Он тебя в волка может оборотить. Тогда ты по следу пройти сможешь, а он — за тобой пробежит, поможет, ежли что.

— Что? — я вытаращилась на женщину, пытаясь понять, не смеётся ли она надо мной.

— Што, што… расштокалась, — недовольно встрял в разговор старичок. — А ты, ветрогонка, тоже уймись, — обратился он к жене. — Дай людям по делу поговорить.

И снова повернулся ко мне, кивнув на женщину:

— Баба это моя, кикимора. Жена, значит. Болтать любит — хлебом не корми.

— На себя посмотри, — взъелась кикимора, но тут я уже не выдержала:

— Хватит разговоров! Мне помощь нужна. Что вы там про волка говорили? Объясните ещё раз.

— Дак что тут объяснять-то? — пожал плечами дед. — Превращу я тебя в волка, пробежишься по болоту. Если Стэнн твой где-то на болоте — найдёшь его, вынесешь. Волки — они сильные, справишься. Ну, и я подмогну, ежли что. А если он уже за болото вышел, на краю я тебя обратно в человека превращу и пойдёшь его дальше искать. Согласна?

— Согласна, — кивнула я. А что мне оставалось делать? Сидеть на болоте и слёзы лить, что ли?

Дедок зыркнул на меня своими глазищами и забормотал что-то себе под нос, одновременно делая пассы руками и притопывая по кочке ногами. А у меня перед глазами вдруг что-то замаячило и я с удивлением и — что скрывать! — со страхом увидела, как мой маленький курносый нос и аккуратные щёки вдруг начали превращаться в вытянутую и заросшую шерстью морду. Одновременно с этим я почувствовала, что стоять на ногах мне стало как-то некомфортно, и с облегчением опустилась на четвереньки. В нос ударил запах прелой листвы, болотистой жижи, а слух оглушил множеством разных звуков. Я даже не ожидала, что в тихом, как мне казалось, болоте столько шума: шелестела листва, где-то далеко каркала ворона, кричала неизвестная мне птица, с глухим шумом лопались пузыри на воде. Звуки и запахи буквально оглушили меня. Упав на живот, прямо на мокрую траву, я закрыла уши руками… нет, не руками, лапами! Эта мысль ошеломила меня. Я вскочила и начала себя оглядывать.

— Да красавица, красавица, — захихикала кикимора, и прищёлкнула пальцами. Из-за куста вылетело большое зеркало и встало передо мной. И в зеркале я увидела красивую и сильную волчицу. Серая шерсть — более светлая на носу и темнеющая к загривку, большой чёрный влажный нос, острые зубы, мощные лапы — мне определённо нравился мой вид. Я села на задние лапы и, подняв морду к небу, завыла от переполняющего меня звериного восторга.