Скользящая сквозь время (СИ) - Наталья Корепанова - Страница 60

И мы двинулись к лазу.

Вождь не забыл о своей просьбе, и пришлось мне, пробираясь в темноте по узкому проходу и пыхтя от напряжения, рассказывать ему о наших встречах со Стэнном. Так что я и не заметила, как туннель закончился, и мы выбрались на солнечный свет.

Обратный путь до скалы прошёл без происшествий, хоть я иногда и вздрагивала, оглядываясь, от нечаянных резких звуков. Оказавшись в пещере, я с облегчённым вздохом уселась у выхода, разглядывая окрестности.

— Шаттин, смотри, как красиво!

Шаттин сел рядом, окинул взглядом окружающий скалу пейзаж, коротко ответил:

— Да.

Помолчал немного, потом спросил:

— Когда мы обратно в селение пойдём?

Я посмотрела на высоко стоящее солнце:

— Вестника Великий Шаман пока не прислал, следовательно, ремонт ещё не закончен. Значит, можно пока не торопиться. Давай сегодня отдохнём, сил наберёмся. Не знаю, как ты, а я за эти дни что-то умаялась. А завтра прямо с утра и двинемся.

— Хорошо, — легко согласился мужчина и, прислонившись к стене пещеры, устало закрыл глаза.

«А ведь ему наши приключения тоже нелегко дались, — вдруг подумала я. — Не такой уж он «железный», каким хочет казаться».

Да и то, одна потеря друга могла бы подкосить кого угодно, а он ведь даже виду не показывает, насколько ему тяжело и больно. А тут ещё Гэттор со своими заклинаниями по самолюбию Вождя прошёлся: то воли лишал, то обездвиживал. Защищать меня не давал, хотя он только за этим со мной и шёл. Ох, не завидую я ему сейчас… Ну, ничего. Справится. Мне, чем его жалеть, со своими бы переживаниями сладить.

Я тихонько вздохнула: мысли о Стэнне не покидали мою голову ни на миг. Даже когда я с Вождём разговаривала или с Гэттором сражалась, они всё равно мелькали где-то на заднем плане. Шли бесконечной кинолентой, не давая ни минуты передышки. И это постоянное беспокойство выматывало больше любого сражения.

— Всё о муже думаешь? — не открывая глаз, спросил Шаттин.

— Ты что, мысли читать научился? — фыркнула я.

— Ну, не по мне же ты так вздыхаешь.

Я не ответила. Шаттин открыл глаза, встревожено глянул на меня:

— Обиделась?

— Нет, — мотнула я головой. — Просто не хочу это обсуждать. Давай лучше поедим.

— Давай, — согласился Вождь.

Я хотела встать, но он, легко вскочив, придавил мне плечо ладонью:

— Сиди. Сам всё сделаю.

И пошёл за сумкой в дальний угол пещеры. А я осталась сидеть, бездумно глядя на раскинувшуюся передо мной панораму. И вдруг увидела летящую прямо к пещере птицу. Белой грудкой и длинным узким хвостом она напоминала нашу сороку, только была больше размером. Раза так в два. А то и в три. Птица уверенно двигалась в нашу сторону, и я поняла, что отдых отменяется.

— Кажется, это к нам, — повернулась я к раскладывающему по тарелкам еду Шаттину.

— Кто? — выпрямился он и обернулся, вглядываясь. — А вот и вестник Великого Шамана. Это белогрудка. Очень умная птица. Понимает имена и умеет находить нужного человека, где бы он ни был. Шаман с её помощью передаёт важные сообщения в другие племена.

Пока Шаттин рассказывал мне об умениях этой удивительной птички, белогрудка долетела до пещеры и, издав громкий курлычущий звук, протянула мне лапку, к которой был привязан небольшой свиток. Шаттин поспешно развязал тонкую верёвку и освободил птицу от её ноши.

— Спасибо, красавица. Ответ будет чуть позже.

Птица снова курлыкнула, встопорщила перья и, расправив крылья, вылетела из пещеры.

— Она — разумная? — поинтересовалась я. — Ты с ней говорил, словно она всё понимает.

— Не всё, но многое, — кивнул Вождь, разворачивая свиток. — Великий Шаман приучил её к нескольким фразам, а нам приказал с ней разговаривать только этими словами. Я сказал, что ответ будет чуть позже, и теперь она знает, что улетать нельзя.

Сейчас поохотится, наестся и прилетит обратно. До этого времени надо написать ответ. А вот если бы ответа не было, я бы сказал: «Спасибо, красавица. Лети домой».

— А «спасибо, красавица» добавлять обязательно? — улыбнулась я.

— Обязательно, — тоже улыбнулся Шаттин. — Красавица — это её имя. «Спасибо» означает, что она сделала всё правильно и прилетела в нужное место.

Я рассмеялась:

— Молодец Великий Шаман. И птичку выдрессировал, и вас приучил к ней вежливо обращаться.

И поторопила:

— Читай уже, что он нам пишет.

Вождь начал читать. Николай сообщал, что у них всё в порядке, со дня нашего ухода их никто не тревожил, лабораторию удалось отремонтировать, и «паучки» с нетерпением ждут встречи со мной. Соболезновал Вождю из-за потери друга, о которой ему флограссы поведали, выражал надежду, что обратный путь будет менее опасным. Просил поторопиться с возвращением, потому что флограссы предупредили его о надвигающейся непогоде.

— Понятно, — вздохнула я. — Значит, отдых отменяется. Поедим и пойдём.

Шаттин кивнул, написал несколько ответных слов, и мы сели обедать, ожидая возвращения Красавицы.

За обедом я поинтересовалась:

— Шаттин, а почему нам надо торопиться? Что за непогода нас ожидает? Ну, вымокнем под дождём, что в этом страшного?

Вождь досадливо поморщился:

— Дождь — это не непогода. Это — благо, полив растений. А вот шквалистый ураган с ливнем и градом, выворачивающий деревья с корнем и переполняющий водой реки — вот это и называется у нас непогодой.

— Тогда надо идти быстрей, — встревожилась я.

Шаттин вдруг внимательно посмотрел на меня:

— Селена, отправляйся-ка ты в селение Личным Путём. А я и один дойду, мне не привыкать. Не стоит рисковать. Вдруг, действительно, не успеем до непогоды вернуться.

— Конечно, — возмутилась я. — А я потом переживать буду: как ты, что с тобой, не случилось ли чего? Нет уж. Вместе пришли, вместе и уйдём. А воспользоваться Личным Путём я всегда успею. Не проблема.

— Тогда дай слово, — настойчиво продолжил Шаттин, — что в случае опасности ты немедленно им воспользуешься!

— Не дам, — отрезала я и резко встала: — Пошли. Некогда лясы точить.

Судя по выражению лица, Шаттину захотелось меня прибить на месте, не дожидаясь непогоды, но в этот момент в пещеру влетела белогрудка, и я этим немедленно воспользовалась:

— Привязывай ответ, а я сумки соберу.

Шаттин недовольно поджал губы, но ничего не ответил и пошёл к птичке, а я, мысленно показав ему язык, быстро убрала остатки обеда в сумку, приторочила к ней оставшееся одеяло и затянула ремни.

— Готова? — хмуро спросил Вождь.

— Готова, — согласилась я.

Он вскинул сумку на плечо и двинулся к выходу.

Я подождала, когда Шаттин спустится, заклинанием выдернула из камня крюк, на котором держались верёвки, и сбросила их вниз. Потом шагнула Личным Путём, остановилась за спиной Вождя и, подождав, когда он свернёт и засунет верёвки в сумку, спросила:

— Идём?

— Идём, — кивнул Вождь, и мы двинулись в обратный путь.

Погода была изумительная: ласково светило заходящее солнце, было тепло, но не жарко, лёгкий ветерок обдувал лицо, стрекотали кузнечики, откуда-то с вышины слышались трели невидимой снизу птицы. Не было никаких предвестников непогоды, и наш поход превратился в приятную прогулку.

«Мало ли когда этот ураган начнётся, — думала я, подставляя лицо под закатные солнечные лучи. — Николай не сказал, что он обрушится прямо сегодня. А завтра мы придём в селение, и никакая непогода нам будет не страшна».

До реки мы добрались без приключений. Перешли по броду на другой берег, и я думала, что мы снова заночуем на берегу, но Шаттин даже шаг не сбавил, хотя уже сгущались сумерки, и самое время было приготовиться к ночлегу.

— Шаттин, — позвала я, чуть не вприпрыжку догоняя быстро идущего Вождя. — Ты куда так спешишь? Я думала, мы на берегу привал устроим. Хотела, наконец, искупаться.

— На берегу — опасно. Если ночью начнется ливень, река может выйти из берегов, — пояснил Шаттин, но пошёл медленнее.