Осенняя жатва (СИ) - Гуцол Мария Витальевна "Амариэ" - Страница 29

— Потому что одни с рождения принадлежат Границе чуть больше. Такие сами находят сюда дорогу, даже если их не находим мы. Как ты. Как Томас. Как тот мальчик, околдованный одной девочкой, которой не следовало возвращаться к людям.

Рэй сообразила, что речь о Бене Хастингсе и о Гвинет.

— Как она вернулась? — спросила Керринджер.

— Гвинет знает чары не хуже, чем любой из народа холмов. Она искала дорогу и нашла. Вот, — тонкая рука Королевы вынырнула из складок платья, сида протянула Рэй маленький шелковый сверток. — Отдай мальчику. Его леди будет помнить о нем.

Керринджер развернула мягкую ткань. Тугая прядь волос, перевязанная лентой, сверкнула у нее в руках, как золото на солнце. Невольно Рэй подняла глаза к небу, но в серой пелене туч над холмами не было ни единой прорехи.

— Пусть еще одна нить, хоть бы и такая тонкая, будет протянута через Границу, — сказала сида. — Эта осень будет холодной и темной, а зима за ней — долгой. Кто знает, что и кому поможет устоять, когда задуют ветра Самайна.

Потом она ушла, и Рэй осталась один на один с наступающими сумерками и музыкой Томаса Арфиста, текущей с холма.

Осенняя жатва

— Понятия не имею, — проговорил Ник О’Ши. — Мне сказали брать за шиворот эксперта и ехать. Коронер не может определить, что за зверь задрал жертву.

Служебная машина неслась по ночному Байлю под вой сирены. Керринджер отчаянно зевала и мечтала о кофе. О’Ши поднял ее из постели, когда часы показывали половину третьего ночи. Октябрьская сырость просачивалась в салон и заставляла Рэй ежиться.

— У гончих Дикой Охоты точно такие же зубы, как у других собак, — проворчала она.

— А что, других тварей там не водится? — спросил О’Ши.

Керринджер припомнила существо, от которого они с Бэт бежали через красное вересковое поле и нехотя ответила:

— Водится.

В неверном свете полицейском мигалки мимо пронесся старый город, потом кварталы типовой четырехэтажной застройки, ее сменили ветшающие глухие заборы. Потом проезжая часть снова стала уже, ее сжали со всех сторон старые дома, лодочные сараи, гаражи с выломанными воротами, кое-как втиснувшиеся в узкие просветы между домами. Освещения было мало, только впереди мерцало зарево полицейских прожекторов.

О’Ши припарковал машину между фургоном коронера и еще одной такой же невыразительной темной легковушкой. На несколько секунд откинулся на спинку сиденья, словно собираясь с силами, потом сказал Рэй:

— Идем.

Воздух снаружи пах сыростью и рыбой. Налетавший ветер был пронзительно-холодным, он легко забирался по куртку и трепал волосы.

Керринджер редко бывала в этой части Байля. Рыбацкие кварталы жили своей собственной жизнью, как будто время здесь текло гораздо медленнее, чем в остальном городе, постепенно отращивающем небоскребы из бетона и стекла. Здесь правила диктовал не туман Границы и даже не котировки валют на бирже, а холодные волны Лох-Тары.

Перебросившись несколькими короткими фразами с полицейским у ограждения, Ник О’Ши поднырнул под желтую ленту и поманил к себе Керринджер.

Возле причалов было людно. Несколько копов и экспертов в синих куртках размечали указателями с цифрами темные пятна на старом асфальте, еще трое работали возле чего-то смутно похожего на кучу тряпья. В белом свете прожекторов все казалось призрачным и сюрреалистичным — резко очерченные лица людей, ленты ограждения, рваные тени.

О’Ши подвел Керринджер ближе к тому, что издали показалось ей бесформенным кулем, и Рэй разглядела, что когда-то это было человеком. Зябко она передернула плечами и обхватила себя руками. Сказала:

— Лучше бы ты меня предупредил.

— Что скажешь? — детектив старательно смотрел куда-то мимо.

— Я не спец по расчлененке, — через головы криминалистов Рэй видела ноги в резиновых рыбацких сапогах и непонятное месиво там, где у людей обычно находится живот. Помолчав, Керринджер сказала: — Кажется, рвали зубами.

— Ч-черт, — Ник выругался. — Это мы и так знаем. Я имею в виду, ты можешь сказать, это сделало что-то с Той стороны или с этой?

— А еще я не рыночная предсказательница, — тело на асфальте было пугающим, омерзительным, но Керринджер потребовалось усилие, чтобы перевести взгляд на осунувшееся лицо О’Ши. — Я знаю тварей с Другой стороны, которые могли бы это сделать.

Она снова вспомнила существо, которое гналось за ними с Бэт Биннори по полю красного вереска, и передернула плечами. У него было достаточно зубов, чтобы выпотрошить кого угодно.

— Это хорошо, если знаете, мисс, — один из криминалистов обернулся к ним, в свете прожекторов блеснули очки. — Потому что я понятия не имею, у какого зверя такие зубы и повадки.

— Это Дейв Митчелл, коронер, — нехотя проговорил О’Ши. — Керринджер, мой эксперт по чертовщине.

— Чертовщие, — Митчелл зло сдернул окровавленные перчатки. — Самое подходящее слово! У нас два трупа, а толку.

— Два? — Рэй хмуро перевела взгляд на О’Ши. Тот ответил еще более пасмурно:

— Первого нашли позавчера, там, ближе к воде.

— Кто-то или что-то решило полакомиться потрохами этих парней, — устало добавил Митчелл. — И я не знаю, кто или что. А должен был бы знать!

— Я могу осмотреться здесь? — коротко спросила Керринджер.

Детектив кивнул. От полицейского фургона принесли носилки. Ветер, дувший со стороны Лох-Тары окреп и усилился, заставляя людей кутаться в куртки и пиджаки. Керринджер проследила взглядом отметки с номерами и темные пятна. Их было много, очень много. Рэй тихо выругалась и медленно пошла туда, где за ангарами должны прятались причалы. Крови там было больше всего. Ник О’Ши тащился за ней.

— Он должен был кричать, — проговорила женщина. — Очень много кричать. Что говорят местные?

— Ничего. Ни криков, ни шума, ничего, — детектив замолчал и молчал так долго, что следующие его слова заставили Рэй вздрогнуть: — Только старик-сторож что-то бормотал про туман. Не знаю, имеет ли это какой-то смысл.

— Может и имеет.

Искать ночью след какой-то неведомой твари, загрызшей двоих, Рэй не хотелось совершенно. Слишком свежим был страх, пережитый тогда, на вересковом поле. На мгновение Керринджер задумалась, потом сказала решительно:

— Это не гончие Дикой Охоты. Их слышно.

И убивают они иначе, но об этом Рэй говорить не стала.

— Мне должно это что-то сказать? — отозвался О’Ши.

— Да. Что проблем могло быть больше.

— Куда уж больше, — Ник поежился, поднял воротник куртки в надежде защититься от ветра.

— Почти любую тварь с Другой стороны было бы слышно, — задумчиво добавила Рэй. — С Этой тоже, кстати. И туман…

Она то и дело ловила на себе быстрые чужие взгляды. Ну еще бы, какая-то непонятная тетка бродит по месту преступления, и под курткой у нее отчетливо можно угадать очертания кобуры.

Чувство опасности, странный маячок в голове Рэй, безошибочное чутье молчало. Что бы ни приходило сюда, оно ушло, оставив после себя только призрачный свет прожекторов и длинные тени полицейских.

— Из меня хреновый криминалист, — Рэй устало потерла переносицу. — Это существо может быть с Другой стороны. Я осмотрюсь потом здесь сама, когда вокруг не будет всей этой толпы бравых парней. А в небе будет солнце. Того первого парня ведь тоже загрызли ночью?

— Угу. Какого хрена я перевелся в этот отдел, а? — проворчал Ник О’Ши. — Хочешь посмотреть, где его нашли?

— Валяй, — Рэй пожала плечами. Идти ей не хотелось совершенно.

Детектив повел Керринджер к краю огражденной площадки и даже придержал ленту у нее над головой. Потом они попетляли между каким-то неопрятными хибарами, и неожиданно для Рэй перед ними оказалась Лох-Тара. Мелкие волны набегали на галечный берег, слева торчали темной громадой причалы. О’Ши ткнул туда пальцем.

— Вот там его нашли, возле воды.

Он помолчал, потом проговорил осторожно:

— Раз мы тут про всякую чертовщину, может, его что-то из воды загрызло?