Осенняя жатва (СИ) - Гуцол Мария Витальевна "Амариэ" - Страница 4

— Вам ее не отдадут. Уходите, пока вам позволяют уйти. Пока Охотник не встал на твой след, Рейчел, дочь Уильяма!

Сид качнулся в седле и тронул поводья. Доспех из мелких чешуек сверкнул, словно отразив солнечный луч. Белый конь сорвался в галоп, из-под копыт брызнули хвоя и песок.

— Твою мать! — выругалась Керринджер. — Как же они меня достали!

— Зачем ты сказала ему? — к Рэй подбежал Маккена. — Зачем ты сказала о Гвен?

— Этот засранец знает, — женщина сунула револьвер в кобуру и пошла обратно к машине. — Это было предупреждение. Просто так ребенка нам не отдадут. Залезай, поехали. Быстрее!

Маккена бросился к машине бегом.

— Только не говори, что мы возвращаемся!

— Ага, два раза, — Рэй усмехнулась, и в улыбке ее отчетливо читался азарт. — Мы просто срежем немного.

Она рухнула на водительское сиденье и закрыла глаза, стараясь успокоить сердцебиение.

На Другой стороне Рэй Керринджер могла кое-что, что было скорее под силу сидам, чем людям. Почему так — Рэй предпочитала думать об этом дома, за стаканом виски со льдом, а не под серым бессолнечным небом. Она открыла глаза. Прищурилась, как щурятся, глядя вдаль, близорукие люди.

Едва заметный серебристый след дрожал над холмами. Рэй видела, как он змеится вдоль оврага, вьется между сосен и тает где-то вдали.

— Что ты делаешь? — Джон выглядел встревоженным. Внедорожник вскарабкался на холм и, подпрыгивая на корнях и кочках, катился в опасной близости от обрыва.

— Эти поганцы что-то делают с пространством и расстоянием. Как будто мы блуждаем по лабиринту, а они ходят напрямую, — улыбка Рэй стала хищной. — Нам на удачу, они оставляют следы.

— Я ничего не вижу, — Маккена поддался вперед и риском удариться головой.

— Я вижу. Это как дым, только светится. Пристегнись, у нас начинается ралли!

Нужно было спешить. Призрачный след всадника в синем плаще таял с каждым мгновением.

Едва ли им повезет настолько, чтобы добраться по следу прямо к подножьям сидов. Хозяева полых холмов не были дураками, как ни крути. Рано или поздно всадник заметит погоню. И тогда от Рэй потребуется вся ее осторожность, чтобы не дать увести себя в сторону, заморочить и обдурить.

Сосны медленно уступали место разлапистым елям и узловатым вязам. Стало заметно темнее. Под колесами трещали ломающиеся кусты и молодая поросль. Там, где всадник мог найти дорогу, тяжелому внедорожнику приходилось переть напролом.

— Стрелка крутится, как бешеная, — Маккена крепче сжал в ладони старый латунный компас.

— Это хорошо, — сквозь зубы отозвалась Рэй. По лесному бездорожью машину трясло, на заднем сиденье звякали консервные банки. — Как только начнет замедляться, скажи мне.

Гонка через лес закончилась через час. Стрелка компаса начала двигаться все ленивее, но дело было даже не в этом. Призрачный след перестал истончаться. Значило это только одно. Сид хотел, чтобы след увидели.

— Мы же должны ехать быстрее лошади, — Джон откинулся на спинку сиденья, переводя дыхание.

— Два «но», — Рэй нащупала под ногами початую бутылку со сладкой газировкой и жадно припала к горлышку. Потом продолжила: — У них необычные лошади. Это во-первых. Второе — моя машина напичкана холодным железом, это замедляет нас.

— Мне как-то не по себе от всего этого, — вздохнул Маккена.

Лесной полумрак был густым и полным шорохов. Лес дышал древностью, темно-зеленые тени прыгали по ветвям дубов и вязов. Черные ели стояли молчаливыми часовыми.

Рэй опустила стекло, впуская лесную прохладу. Ветра не было. Ветви деревьев шевелились сами по себе. По земле стелился малахитовый покров мха, в котором кое-где яркими пятнами алела земляника.

Рэй Керринджер прекрасно помнила, какова на вкус земляника Другой стороны. Она никогда не ела ничего слаще.

— Жаль, что здесь нельзя даже попробовать, — Маккена сглотнул.

— Не смей и думать, — отрезала Рэй. Потом рассмеялась, взъерошила ладонью по-мужски остриженные русые волосы: — Она отвратительно кислая, здешняя земляника.

Теперь Рэй вела машину медленнее, осторожно выбирая дорогу по моховому покрову. Стрелка компаса почти не дрожала, след всадника остался позади. Керринджер готова была биться об заклад, что обрывается он где-то в самом сердце топи. Про обитателей здешних болот Рэй кое-что знала и совсем не имела желания знакомиться с ними ближе.

Рэй вдохнула. Несмотря на съеденные сэндвичи, хотелось есть. Желательно, горячего. Это означало, что скоро придется искать место, где можно будет остановиться. Им с Маккеной не помешает размять ноги.

— Бензин пока есть, — оказалось, что Джон следит за приборной панелью.

— Я же говорила. Полтонны нам хватит. Сейчас выедем, где свободнее, и перекусим.

Про себя Керринджер только хмыкнула. Выходило, что Макккена до конца ей не доверял. С одной стороны, Рэй сама себе доверяла не до конца. С другой — так выбраться отсюда будет гораздо сложнее. Заострять внимание на том, что ее внедорожник заправлен не бензином, а дизельным топливом, она не стала.

Древний лес женщине скорее нравился, а в этом она привыкла полагаться на свое чутье. Как бы темен он ни казался, как бы молчалив ни был, здесь царила относительная безопасность. Если не жрать землянику, конечно. Рэй закурила.

В просвете между огромными стволами что-то блеснуло. Вскоре внедорожник выехал на берег круглого озерца. Рэй вовремя успела остановиться — у воды почва была слишком топкой для тяжелой машины.

Деревья сбегали к самой воде, наклонялись к ней, словно мучимые жаждой. Зато чуть дальше по берегу виднелся пяточек открытого пространства, сухой и каменистый.

Рэй аккуратно остановила машину и открыла дверцу. Свесила ноги и с наслаждением затянулась новой сигаретой.

— Ты много куришь, — Маккена выбрался из машины и до хруста потянулся. Рэй мельком отметила, что, несмотря на сытую жизнь преуспевающего юриста, Джон Маккена в неплохой физической форме.

— Ага. Чтобы реже дышать туманом Другой стороны.

Уилл Керринджер, отец Рэй, курил, сколько она себя помнила. Дома — трубку и редко, во время вылазок на Ту сторону — сигареты, дешевые и крепкие. В мире людей сама Рэй почти не курила. Не тянуло, и все. Она спрыгнула на землю.

— Табачный дым вредит здоровью гораздо меньше, чем воздух над полыми холмами, — добавила женщина.

Рэй открыла капот, сумрачно окинула взглядом металлическое хозяйство. Не помешает долить масла. Джон Маккена сунулся помогать, женщина отмахнулась.

— В пакете есть армейские консервы и горелка. Можешь открыть их и нагреть. Хоть пообедаем горячим.

— Чем открывать? — через минуту спросил Маккена. У консервных банок не было колечек.

— Нож в бардачке, — отозвалась Рэй. Поймала на себе встревоженный взгляд Джона и усмехнулась по себя: — Справишься с горелкой?

— Да, конечно, — однако уверенности в голосе Маккены не было. Он был типичным горожанином, едва ли выбирающимся на пикник в парке больше пары раз в год.

Однако когда Керринжер захлопнула крышку капота, консервы были готовы к употреблению. Над жестяными банками вился вкусный мясной запах. Рэй вытерла руки промасленной тряпкой и пошла к воде.

Острые стебли осоки колыхались под ветром. Топкая прибрежная почва жадно цеплялась за ботинки женщины. Керринджер присела на корточки у самой воды и зачерпнула ее ладонями. Пальцы сразу же свело от холода. Должно быть, озеро питали подземные ключи, поэтому вода в нем была ледяной.

В темном зеркале стоячей воды отражалось серое небо, тяжелое и стремительно меняющееся, как будто тучи гнал сильный ветер.

Рэй ополоснула руки и начала вставать, когда поверхность озера блеснула, словно отразив солнце, мелькнувшее в прорехе облаков.

Женщина вздрогнула. Задрала голову к небу и перевела дыхание. Тучи над ней были низкими и свинцовыми, без единой прорехи, в которую могло бы выглянуть солнце. Рэй перевела взгляд обратно на озерную воду. Ничего. Все так же темна и неподвижна.

Должно быть, померещилось. Керринджер обхватила себя руками за плечи. Наваждение, морок, обман. Сиды отлично умеют морочить людям головы. Потом она вспомнила прощальный высверк доспеха, укрытого синим плащом. Один раз можно назвать случайностью. Два — нет.