Спаси нас - Кастен Мона - Страница 5

– А, – сказала я, и между нами снова повисло молчание. Я не решалась уточнить, что же он имел в виду под «финансовыми перестановками». Мы с Рэном почти чужие. Нас не связывало ничего, кроме того случая в прошлом и нашей дружбы с Джеймсом. Я беспокойно ерзала на сиденье. Зачем только села к нему в машину?

Рэн посмотрел на меня искоса, но тут же перевел взгляд на дорогу.

– Я давно хотел с тобой поговорить, Руби…

Я неуверенно посмотрела на него:

– О чем?

– Я вел себя как полный кретин. Тогда на вечеринке. Мне давно следовало извиниться. – Рэн откашлялся и снова постучал по радио, хотя мы ехали прямо, и музыка, как и прежде, хрипела из колонок. – Я не должен был так поступать. Я был…

Я сглотнула. Вроде бы он говорил серьезно, но я в то же время не верила его словам до конца. Люди не меняются за один день.

– На тусовке у Сирила ты огорошил меня тем, как заговорил со мной. Тогда мне не показалось, что ты сожалеешь о том случае, – сказала я.

– Я знаю. Я… был настроен скептически из-за того, что ты появилась с Джеймсом, и хотел выяснить, почему. Я выставил себя полным идиотом. Я больше никогда не буду делать так, как на вечеринке два года назад. Я изменился. Надеюсь, при случае я смогу тебе это доказать.

Наморщив лоб, я смотрела в окно. Мимо нас проносились зеленые деревья, редкие дома и небольшие поля.

– Я бы поцеловала тебя и без алкоголя, – наконец призналась я и посмотрела на Рэна. Он мельком ответил на мой взгляд и снова посмотрел на дорогу. – То, что ты сделал, действительно неправильно. Ты должен был мне сказать, что это не просто фруктовый пунш.

– Я сожалею о своем поступке. Правда. Я знаю, как Джеймс дорожит тобой, и поэтому ты так же важна и для меня. Я надеюсь, ты когда-нибудь сможешь простить меня.

Таким Рэна я совсем не знала. Что бы ни происходило с ним сейчас, кажется, это заставило его задуматься о некоторых вещах.

– Спасибо за извинение, – сказала я немного погодя.

Он кивнул и снова сосредоточился на дороге.

В последовавшей тишине мои мысли автоматически переключились на фотографии и извилистую Б на конверте, адресованном ректору Лексингтону. Я вспомнила взгляд Джеймса, когда он признался, что сам сделал эти снимки.

Я доверяла ему. Я думала, что знаю его. Неужели я и правда так ошиблась? Но зачем ему было это делать? После всего, что мы пережили вместе за последние месяцы?

Чем дольше я об этом думала, тем меньше сходились детали пазла. Вся эта ситуация была нереальной. Когда я проснулась сегодня утром, у меня в планах оставалось обсудить с оргкомитетом следующее мероприятие и позаниматься с Джеймсом в библиотеке. А теперь? Теперь я сижу в машине Рэна Фицджеральда, потому что он предложил мне свою помощь.

– Почему тебя интересует, в каких отношениях мы с Джеймсом? – спросила я. Вопрос прозвучал грубее, чем я хотела, Рэн напрягся. – Не так выразилась, – быстро добавила я. – Просто думала, что тебя скорее раздражает то, что Джеймс проводит время со мной.

Рэн включил поворотник, и мы свернули на шоссе. Теперь до дома Джеймса оставалось не более десяти минут. Когда на этот раз музыка затихла, Рэн не стал ее снова включать.

– С тобой это не связано, – сказал он. – Я просто не мог понять, как после пятнадцати лет дружбы мы вдруг стали неинтересны Джеймсу.

– Это не так. Он больше всего на свете ценит вашу дружбу.

Рэн улыбнулся:

– А я в какой-то момент в этом усомнился. Возможно, потому, что своих забот было много.

Я задумчиво кивнула.

– И я… – Рэн пытался подобрать подходящие слова. – Я еще никогда не видел Джеймса таким, как в последние недели. Мало кто об этом знает, но он долгое время был несчастлив. Его отец подонок, и хотя Джеймс никогда не говорил мне этого, я думаю: будь у него выбор, он бы никогда не стал работать в «Бофорт». Он не может это изменить, но с тех пор, как познакомился с тобой, стал… свободнее. Спокойнее.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули румянцем.

– Я хочу, чтобы мой друг был счастлив. – Он посмотрел на меня. – А ты делаешь его счастливым.

Я искала, что ответить, но Рэн еще не закончил.

– Когда Алистер рассказал о твоем исключении, а потом я увидел тебя в Гормси, то просто захотел помочь. Без задних мыслей. Честное слово.

– О’кей, – произнесла я.

– К тому же… – Рэн откашлялся. – Теперь я лучше понимаю Джеймса. Может, это тоже связано с этим.

Я хотела спросить, что он имеет в виду, но мы уже подъехали к участку Бофортов. Рэн опустил стекло, и я ждала, что он нажмет на кнопку звонка у ворот, рядом с которой находился небольшой дисплей – чтобы можно было увидеть, кто пришел. Но, к моему удивлению, он достал из кармашка на солнцезащитном козырьке электронную карту-ключ и приложил ее к гладкой черной поверхности рядом с дисплеем. Ворота начали медленно открываться, и мы въехали внутрь.

Желудок сжался в тугой узел, когда я увидела лимузин у входа в дом.

– Что там случилось? – пробормотал Рэн.

Только тогда я увидела, что багажник машины открыт и Перси грузит туда большие сумки.

Я сглотнула. Что-то было не так.

Рэн припарковался, и мы вышли из машины. В этот момент в дверях появилась Лидия. Она закрыла лицо обеими руками, плечи ее тряслись. Джеймс стоял рядом, обняв сестру за плечи. Он что-то прошептал ей на ухо, на что Лидия кивнула. Эта картина напомнила мне похороны, и мороз пробежал по коже.

Мы с Рэном обеспокоенно переглянулись и двинулись вперед. Но когда подошли к наружной лестнице, в дверях возник Мортимер Бофорт. Его стальной взгляд со всей тяжестью упал на меня, но он не смог помешать мне подняться к Лидии.

Когда Джеймс увидел меня, глаза у него округлились.

– Руби, – прошептал он. – Что…

Я лишь покачала головой и нежно коснулась руки Лидии.

– Лидия, – тихо сказала я.

Она опустила руки. Ее щеки были залиты слезами, но не это было самым ужасным: красные и голубоватые пятна покрывали половину ее лица. Сердце больно сжалось, и я невольно подняла взгляд на мистера Бофорта.

Он же и бровью не повел. Я бы никогда не подумала, что смогу ненавидеть этого человека еще сильнее, чем прежде, но в этот момент мне хотелось броситься на него и причинить ему ту же боль, что он доставил Джеймсу и Лидии.

– Что случилось? – спросил Рэн, переводя взгляд с Лидии на Джеймса. – Для чего эти чемоданы?

Оба выглядели так, словно находятся в шоковом состоянии.

– Лидия, пора, – прозвучал голос мистера Бофорта. Он прошел мимо нас и спустился по ступеням к автомобилю. Затем демонстративно открыл дверцу.

– Папа знает о беременности. Я… я должна уехать, – выдавила Лидия. – К моей тете.

– Беременности? – переспросил Рэн, наморщив лоб.

Джеймс сильнее стиснул плечи Лидии.

– Я беременна, – прошептала Лидия. – От Грэхема Саттона.

Рэн уставился на Лидию, раскрыв рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыл его. Очевидно, у него пропал дар речи.

– Лидия! – взревел мистер Бофорт.

Во мне поднялась паника.

– Я могу что-нибудь сделать? – спросила я. В воздухе повисло отчаяние – то, с чем я никак не могла справиться. Особенно когда оно обрушивается так внезапно.

– Есть хоть что-то, что я могу сделать? – в панике воскликнула я.

Она отрицательно помотала головой и вытерла слезы:

– Нет. Я… я позвоню тебе, как только у меня снова будет телефон.

– Хорошо, – хрипло ответила я.

Она медленно отделилась от Джеймса и пошла вниз по лестнице. Еще никогда я не чувствовала себя такой бессильной.

– Руби, – тихо сказал Джеймс. Он нерешительно взял меня за руку и погладил большим пальцем по тыльной стороне ладони.

– Я клянусь тебе, что не отправлял эти фото Лексингтону.

В голове путались мысли, и я не знала, на чем мне сосредоточиться. У Джеймса, похоже, были аналогичные ощущения.

– Я бы хотел тебе все объяснить, но не могу отпустить Лидию с отцом в Бекдэйл. – Он сжал мою ледяную ладонь. – Прошу, поверь мне.