Звено цепи (СИ) - Гуминенко Маргарита Владимировна "Киппари" - Страница 95

— Зима, вот и темнеет, — ответил Капустин, хотя риторическая фраза Ольгина в пояснениях не нуждалась. — Вон тот подъезд. Судя по номеру — пятый этаж. Надеюсь, лифт работает.

Оперативники задрали головы, вглядываясь в светящиеся окна. По пожарной лестнице рядом с нужным подъездом, вверх двигалась тёмная фигура. Как раз мимо третьего этажа.

— Спорим, он в ту же квартиру, что и мы, — быстро сказал Юраша.

— С чего ты взял?

— Предчувствие. — Рядом зачирикал домофон, и входная дверь открылась. — Давай по подъезду! — тут же скомандовал Капустин, толкнув Ольгина навстречу запоздалым гулякам. Сам он сделал два шага, упруго подпрыгнул, зацепившись за последнюю перекладину пожарной лестницы, легко подтянулся и полез вслед за неизвестным.

Ольгин метнулся к закрывающейся двери и успел подставить ногу.

— Мужик! Ты куда?! — возмутился один из вышедших, но Слава уже занырнул в подъезд. Лифта ждать не стал, помчался наверх, прыгая через три ступеньки. Выносливости ему хватало и на большее — добежав до пятого этажа, Слава лишь слегка запыхался. Вот она, нужная квартира! Он нажал звонок, и держал до тех пор, пока не услышал недовольный возглас изнутри.

— Эй, что за дела?! — Парень лет восемнадцати распахнул двери настолько смело, что Ольгин на мгновение опешил. — Тебе кого?

— Мне нужен Иванов О.Г., - вспомнил Слава, облизывая пересохшие губы.

— Ну, это я, — протянул парень, оглядывая его любопытным взглядом. — А ты кто?

Ольгин сунул ему в нос удостоверение. Наконец-то на лице Иванова появился испуг, вполне обычный для граждан, которые сталкивались с представителями конторы. Он подался назад, что позволило Ольгину войти в квартиру.

— К какому окну ближе пожарная лестница? — спросил он быстро.

— Там, — растерянно махнул рукой парень.

Ольгин в два прыжка миновал коридор и вбежал в длинную комнату-трамвайчик. Рама не была заклеена, и он рывком распахнул обе створки.

— Он на крышу двинул! — крикнул Капустин, ухитрившись его заметить. — Давай через чердак.

Ольгин бросил окно раскрытым и помчался обратно на лестницу. Иванов едва успел вжаться в стенку в узком коридоре.

— Будь здесь, никуда не ходи! — крикнул ему Слава и выскочил наружу.

Крыши питерских домов, припорошённые снегом, крытые железными листами, многоуровневые, коньковые и плоские, с печными трубами и старыми антеннами, всегда нравились Ольгину. Жаль, в этот раз любоваться ими было некогда. Зато наверху оказалось светлее, чем во дворе. И он почти сразу столкнулся с Юрашей.

— Вон он! — крикнул тот, показывая в дальний конец, где на фоне неба чернели кирпичные трубы.

Беглец повернулся, махнув рукой — за головами брызнули во все стороны осколки кирпича. Капустин присел, машинально дёрнув за собой Ольгина, и сунул руку за пазуху, извлекая оружие.

— Чёрт! Он что, сдурел?

— Нет, из пистолета шмальнул, — огрызнулся Слава.

— Психопат! Давай по тому краю, я по этому.

Они расскочились по разные стороны, стараясь не высовываться. Ноги норовили съехать по наклонной поверхности. По счастью, крыша — это такое место, где углов, старых труб и прочих неровностей, удобных для игры в прятки, хоть отбавляй. Слава передвигался от одного укрытия к другому. Один раз преследуемый его засёк. От металлического покрытия полетели искры — пуля прошла совсем рядом. Ольгин упал на спину, чтобы не соскользнуть вниз, переждал пару секунд — потом двинулся дальше.

С другой стороны двускатной крыши Юраша дважды выстрелил, не давая противнику подобраться к торцу соседнего дома, в котором виднелась дверь на чердак.

Слава подскользнулся, съехав до очередной трубы. Пока лез обратно, услышал совсем рядом гулкие шаги по металлу и осторожно выглянул из-за почерневших кирпичей. Незнакомец смотрел в другую сторону, видимо на Капустина. Потом он вскинул руку. Ольгин испугался, что из пистолета не попадёт, оттолкнулся и прыгнул, сбив его с ног. Сцепившись, оба покатились по железному скату.

Низкий ажурный бортик не выдержал влетевших в него двух здоровых мужиков, оба кувырнулись с края крыши. Ольгин успел зацепиться одной рукой за металлический штырь. От рывка плечу стало горячо. Слава сообразил, что противник, перелетев через него, успел схватиться за его куртку. Оба повисли над бездной, размахивая ногами. Слава почувствовал, что брыкающийся груз тянет его за собой, стиснул зубы и сделал попытку закинуть на край вторую руку. Невольно он толкнул вцепившегося в него человека. Раздался вскрик — и внезапно стало гораздо легче.

Ольгин подтянулся к краю и рывком забросил на него ногу. Подоспевший Капустин ухватил его за одежду и затянул обратно на крышу. Оба повалились спинами на железный скат, тяжело дыша. Скользкая от снега, замороженная поверхность не располагала к долгому отдыху, через несколько секунд Юраша переместился к краю и посмотрел вниз. Разглядел раскинутую, как фашистский крест, фигуру на асфальте и в сердцах врезал кулаком по железу.

— Чёрт! Майор с нас головы поснимает! — высказал он в своей энергичной манере и плюнул.

— Ну, давай хоть второго заберём, — великодушно предложил Слава. Ему было хорошо от того, что он избежал полёта с пятнадцати метровой высоты.

— Какого второго? — не понял Капустин.

— Ну, Иванова О.Г. Он в квартире остался.

— Так что ты молчал?! — возмутился Юраша.

— Некогда было рассказывать, знаешь ли. — Ольгин перевернулся на четвереньки, стараясь не оглядываться назад. Высоты он не боялся, но не хотелось снова кувыркаться над асфальтовым двором.

— Тогда вперёд! — скомандовал Капустин.

— Погоди, а с этим что? — Слава кивнул в сторону края.

Юраша оглянулся и пожал плечами.

— Этот уже никуда не денется…

Глава четвёртая. Направление определяется

Инга открыла глаза, ей почудился какой-то звук. Она лежала на диванчике в палате Сокольского, под пледом, которым её заботливо укрыли, пока она спала. Соколький разговаривал по телефону, именно это её и разбудило. Берестова посмотрела на часы: 23:30. Хорошенькое дело! Она продрыхла три часа, и никто даже не сделал попытки прогнать её отсюда.

Спустив ноги на пол, Инга нащупала башмаки, прислушиваясь к обрывочным фразам.

— Я понял, — говорил кому-то Сокольский. — Ничего пока не предпринимай… Понимаю, что придётся сообщить. Вот что! Найди полковника Ланского и поговори с ним. О результатах доложишь. Давай!

Он опустил руку с телефоном и посмотрел на свою коротко стриженную, белобрысую коллегу.

— Мотя звонил, — пояснил он.

— Нарыл что-то по той фотографии, которую тебе прислал Малышев? — Инга была уверена, что права.

— Более чем, — задумчиво ответил Сокольский. — Поищи-ка среди карточек сведения о той компании, которая предпоследняя в списке заказов. "Фарм-трест", кажется.

Инга энергично вскочила с дивана и подошла к столу, на котором они совместными усилиями разложили архив Олега Сокольского по степени значимости его расследований.

— Вот! Генеральный директор — Зайцев Глеб Денисович. Сведения годичной давности, — заметила Инга. — Тогда твой брат взялся за это дело.

— Что там было насчёт его компаньона?

— Бусов Евгений Степанович, по образованию биохимик, до 2012 года работал на закрытом военном объекте. После расформирования исследовательской лаборатории некоторое время жил в посёлке Коммунар, на свои сбережения… так, адрес… Вот! В 2014-м принял предложение Зайцева и стал работать на его фармацевтическую компанию. Имя заказчика твой брат не записал, но тут ещё есть пометка…

— "Проверить платёжеспособность фирмы", я помню, — перебил её Сокольский. — Там нет отметки о том, что Олег завершил работу?

— Нет. Но примерно тогда он ввязался в дело с Арлекином, — напомнила Инга, хотя знала, что Сокольский в подсказках не нуждается. — Может объяснишь, что это была за татуировка?

— Ключевая часть биохимической реакции, — ответил Сокольский, явно думая о чём-то своём. — Секретная разработка одной из наших военных лабораторий. Проект был закрыт, Матвею пока не удалось выяснить, почему именно. Для этого нужно подавать официальный запрос. — Он посмотрел на Ингу, — Ещё он сказал, что одним из ведущих разработчиков был этот самый Евгений Степанович Бусов.