Далия. Проклятая мечтой (СИ) - Гром Александра - Страница 56

Большая часть дня прошла весьма успешно. Я даже смогла побаловать себя, купив три новых пирожных, изготовленных специально в преддверии праздников. Можно сказать, что все складывалось великолепно, и странно было бы жаловаться не несколько незначительных моментов, немного снизивших градус позитивного настроя.

Во всем можно найти плюсы. Да, у меня опять не получилось поговорить с Велой, но я застала дома брата. Да, наш разговор у меня оставил чувство тревоги, но братец к концу беседы повеселел, и никто не мешает обсудить свои переживания с Эмилем. Ну, а сам Эмиль сегодня задерживается на службе. Прежде, чем мне об этом успел сообщить Изотеил, я показала ему записку, присланную курьером сразу после обеда. Печально, конечно, но теперь у меня появилось время заняться своим любимым бесполезным делом — переводить стихи с эльфийского на родной. Поэтесса из меня никудышная, но я уверена в одном: мои белые стихи в точности передают смысл. Тяга к подобному творчеству возникла буквально несколько дней назад. Ее появление я связываю с избавлением от проклятья. Не самый полезный способ скоротать время, но он приносит удовольствие, и главное… он мой.

Путем проб и ошибок я нашла место и позу, наиболее способствующую процессу создания своих шедевром. Самым подходящим местом оказался диван в гостиной. Я откидываюсь на груду подушек, собранных из двух комнат, забрасываю ноги на спинку и пристраиваю к ней же тетрадь, где пишу. Первоисточник, то есть книга, обычно покоится у меня на груди или животе. Не самая элегантная и удобная поза, но сочиняется мне лучше всего в ней.

— Потрясающий вид! — внезапно раздается над головой.

Я поднимаю испуганный взгляд. В поле моего зрения оказывается улыбающееся лицо Эмиля, который облокотился на спинку дивана и пытается прочитать сочиненный текст. Это проблематично: во-первых, подчерк сейчас у меня кривой, во-вторых, видит его он вверх ногами, в-третьих, написано по-мельвски.

Единственное, что приходит мне на ум в такой ситуации, пролепетать:

— Я не слышала, как ты стучал.

— А я и не стучал. — Эльф прекращает попытки расшифровать записи и скользит взглядом по книге, по декольте, заставляя меня покраснеть и опустить наконец-то ноги. Останавливает он свой взор на моих глазах. — И впредь не собираюсь.

— Вот уж нет! С сегодняшнего дня, будь добр, стучи! — возмущенно требую я, прижимая к груди тетрадь с записями.

Эльф заходится смехом.

— Стучал я, стучал, — успокоившись, оправдывается он. — Ты так увлеклась, что действительно не услышала.

Я все еще недоверчиво смотрю на Эмиля, он в ответ лишь качает головой. Кажется, я незаслуженно оскорбила его недоверием. Тут же возникает желание сгладить неприятный момент, но приносить извинения не хочется, поэтому начинаю оправдываться:

— Это мое новое увлечение, появилось совсем недавно.

— Да на здоровье! — отзывается Эмиль и распрямляется, нависая надо мной как никогда раньше. Не очень-то приятно. Я ловлю себя на том, что сжимаю губы. Осознав это непроизвольный жест, сразу же стараюсь исправиться, чем вызываю улыбу у Эмиля.

— Может, уже отойдешь? — ворчу недовольно.

Мужчина покладисто делает шаг назад, обходит диван и явно настроен присесть. Я поджимаю ноги, освобождая ему место. Теперь очень неудобно лежать. Предвосхищая мои барахтанья в груде подушек, Эмиль сам решает возникшую проблему. Он поднимает с пола одну подушечку из тех, которым не нашлось места на диване, и кладет себе на колени. Мне остается только вытянуть ножки.

— Спасибо.

Эмиль вытягивает правую руку вдоль спинки дивана и кладет на нее голову.

— Ну что вы, леди! Любой ваш каприз будет удовлетворен. Я же обещал вам комфортное пребывание в моем доме.

— Шутишь?

— Вообще-то, нет, — признается эльф, глядя не меня совершенно серьезными глазами.

— Правда? — От удивления слово вылетает на одном дыхании. Непривычно серьезный взгляд начинает нервировать, поэтому я принимаюсь рассматривать узоры подушек, лежащих возле дивана, и задаю нейтральный вопрос: — Как прошел день?

— Плодотворно, — отвечает Эмиль с усталым вздохом. — В конце года предпочтительнее всего, когда дни проходят именно так.

— Понятно, — киваю я и развиваю мысль, — подбираете хвосты в бумагах, как и прочие организации.

Эльф выглядит озадаченным.

— Наверное, этим занимаются в канцелярии, — с сомнением замечает он. — Во всяком случае, не припомню, чтобы ко мне подходил кто-то из сотрудников с вопросами по документам. Если ты помнишь, столицу ожидает череда общественных мероприятий, наплыв эльфов со всей страны, которые приедут, кто к родственникам, кто просто провести каникулы в столице. Еще нам предстоит принимать делегацию из Ямеля. Да, не стоит забывать: на большинстве из празднеств будет присутствовать императорская семья в полном составе.

— А разве для решения подобных задач нет какой-нибудь службы безопасности? Почему это попадает под твою юрисдикцию?

— Далия, — начинает Эмиль голосом терпеливого учителя, — моя юрисдикция — безопасность государства, а у нас государство — это, в первую очередь, император. Вспомни нашу историю.

— С такой точки зрения я на этот вопрос не смотрела.

Мужчина пожимает плечами, что выглядит довольно забавно, поскольку его полова все еще лежит на руке. Только веселость как рукой снимает, когда меня осеняет неприятная мысль.

— Получается, все праздники ты будешь пропадать на службе?

— Нет, даже не надейся избавиться от моего общества на выходных, — шутит Эмиль. — Я хороший начальник и в состоянии организовать рабочий процесс так, что на стадии исполнения необходимость в моем присутствии отпадает.

— Здорово! — вырывается у меня радостный возглас.

— Приятно слышать, что я тебе еще не совсем надоел.

— Перестань так шутить! — прошу я, правда, без особой надежды на то, что меня послушают. Однако удача вновь ко мне возвращается, поскольку Эмиль покорно меняет тему разговора:

— А как прошел твой день?

— Мое дежурство выдалось плодотворным, как и твое. К великой радости тех, кто к нам обращался. Придя домой, попробовала связаться с Велой — не получилось, но я смогла застать дома Давида. Мы с ним мило побеседовали. И после этой беседы он выглядел очень довольным. В связи с чем, у меня появился вопрос к тебе.

Последнее заявление вызывает у собеседника даже не удивление, а откровенное недоумение.

— Можно, для начала узнать подробности вашего милого разговора?

— Можно, — я милостиво соглашаюсь удовлетворить просьбу эльфа. — После обычных расспросов о моем здоровье, самочувствии и делах братец из вежливости поинтересовался, все ли в порядке у тебя. Я его заверила, что и у нас с тобой, и у тебя в частности все отлично. Так же я упомянула о знакомстве с твоими родителями. Как ты понимаешь, Давид этой новости удивился, а когда я рассказала о предложении твоей матери составить ей компанию на каникулах, он очень оживился. Известие о том насколько благосклонно ты сам воспринял это предложение, просто сотворило чудо с моим братцем. Когда к нему вновь вернулся дар речи, он даже попросил передать тебе пожелания удачи в предновогодней суматохе. Так вот… — Подобное вступление заставляет Эмиля заметно напрячься, — мы опять возвращаемся к значению и значимости подобного жеста со стороны твоей матушки. Ты меня уверял, будто это чуть ли не пустая формальность.

— Уверял, — упавшим голосом соглашается Эмиль.

— И?

— И этот жест ровным счетом ничего не значит, — продолжает стоять на своем эльф.

— Эмиль, — пришло мое время демонстрировать тон учителя, — как-то Вела назвала моего брата замкнутым. Разумеется, я тут же принялась с ней спорить. Не желая соглашаться, я стала внимательнее относиться к его манере общения. В конечном счете, я вынуждена была признать правоту подруги. Давид плохо воспринял бы твое появление в моей жизни в принципе, а в роли моего любовника ты его откровенно… бесишь…

— Бешу?! — усмехается Эмиль.

— Да, не перебивай, прошу. Так вот, его пожелание сегодня было очень значительным шагом и очень личным. У него был такой вид, словно про себя он говорил: "О! Этот эльф, оказывается, не так уж плох!" Из чего я делаю вывод, что в глазах моего брата, предложение твоей матери, чуть ли не равносильно объявлению о нашей помолвке. Прости, но зная своего братца, могу заверить — нечто меньшее не заставит его благосклонно взглянуть ни на тебя, ни на нашу связь.