Цена предательства (СИ) - Пафут Наталья - Страница 19

И на это я не ответил. Я уже думал о судьбе, ожидавшей Лукаса, если он жив. Милый и гениальный, взбалмошный и добрый, он меньше любого из нас был способен вынести насилие и муку. Но сомневался ли я нем, нет. Я, в отличие от Томеррена знал, Лукас скорее умрет, чем выдаст. Даже тот факт, что он являлся носителем Армадила и знал намного, намного бальше среднего ардорца, не беспокоил меня.

— Сказать тебе, кто ты? — взорвался Зак, вскакивая с места — Ты гад паршивый, вот ты кто! — Зак с перекошенным от бешенства лицом, вцепился в воротник Томеррена и тряс его как тряпичную куклу,

— Я уже давно хотел тебе это сказать, — выплевывал он, продолжая трясти брата. — Лукас никогда, слышишь придурок блаженный, никогда не предаст Рема! — Все всочили. Николас пришел на помощь стремительно бледнеющему от злости Томеррену. Зака оторвали, оттащили на безопасное состояние. Никто не спросил Томеррена о его самочувствии, после его слов, между ним и ребятами появилась незримая стена брезгливости.

— Сильный такой да, Зак, — сплевывая кровь из разбитой губы, прошипел Томеррен, весело и как то дико ухмыляясь, — Ты ж герой, устоял бы во время пыток, ни слезинки не уронил бы… — а затем, как то неуместо, по моему, вдруг добавил, — посмотрил каким ты будешь героем, когда… — не договорив, он, резко развернувшись, вышел-выбежал из палатки.

Воцарилась тяжелая тишина.

— Знаете, — тихий голос задумчивого Николаса прозвучал неуместно громко — я даже не хочу думать о том, что это он только что тут сказал про пытки и про посмотрим… Пророк тоже мне…

Я недоуменно пожал плечами как взрогнул, ну всякое бывает со всеми, нервы там, наверное у Томеррена…

В итоге этого совещания, уже без Томеррена, о создании нашего отряда было решено окончательно, а я, в свою очередь, одобрил идею Тфуля, горячо поддержаной ребятами, что отряд должен будет состоять из по крайней пятидесяти лучших бойцов и магов. Никому, однако, не понравилась идея, что отряд будет действовать самомтоятельно и автономно и, главное, без поддержки ардорской армии. Тут уж ничего не помогло, ни хмурый взгяд наследника, ни праведный гнев, ни шантаж и угрозы, ребята стояли плечом к плечу насмерть против одного меня священного. Скрепя сердцем, чувствуя свое поражение, я согласился, что мы будем действовать под поддержкой армии, переходя вдоль линии фронта, и выходя на передовую лишь для магического удара.

Конец зимы. Наши усилия наконец начали приносить положительный результат. Имперская армия дрогнула. Остановилась почти на подступах к столице Осгилиану. Начала отступать.

Уж солнце начинало прятаться за снеговой хребет, когда мы въехали в Таурскую долину. Мы неутомимо погоняли лошадей, чтоб успеть до ночи взобраться на Таурскую гору и с утра ударить по отступающему, но все еще огрызающемуся противнику. Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко белоснежная бахрома снегов, а внизу Серена, обнявшись с другой безыменной речкой, шумно вырывающейся из черного, полного мглою ущелья, тянется серебряною нитью и сверкает, как змея своею чешуею.

Вот уже неделю мы преследуем медленно отступающую креландскую армию. С болью смотрю я вокруг — то, что сделали имперцы с еще вчера изобильным краем. Отступая, имперцы сожгли города и деревни. Когда-то в красивой долине зеленым озером колыхались пышные травы, а пересекающая ее Серена уже здесь, в своей середине, была глубокой и сильной рекой, так как ее питали бесчисленные источники и ручьи, стекавшие с гор. Земля у ее берегов была жирной и плодоносной.

Сейчас все здесь изменилось.

Долина выглядела сумрачно и печально, в ней стояла тишина, нарушаемая лишь плеском воды в камнях. Дым и пар тяжелыми клубами плыли над землей и залегали в ямах. Мы скакали молча.

Вся линия фронта находится в постоянном движении. Креландцы нехотя, огрызаясь залпами орудий отступают. Я насылаю на них наводнения, землетрясения, камнепады. Этой ночью мы пытаемся выяснить обстановку. У нас сравнительно тихо, поэтому мы слышим, как за линией обороны противника всю ночь катятся тяжелые обозы с орудиями, безостановочно, до самого рассвета. Кат сказал, что имперцы не отходят, а, наоборот, подводят войска, — войска, боеприпасы, орудия. Мы планируем очередной удар.

Кат — маг-целитель, новый член нашей команды, за считанные дни ставший душой нашего отряда, человек с характером, умница и хитрюга, — ему сорок лет, у него смуглое красивое лицо, ярко голубые глаза, широкие покатые плечи, и необыкновенный нюх насчет того, когда начнется обстрел, где можно разжиться съестным и выпивкой, и как лучше всего укрыться от неприятеля.

— Они даже деревья сожгли — потрясенно проговорил Зак.

Мы взобрались на холм и, пораженные остановились…перед нами открылась заброшенная деревня…

— Я их ненавижу, я их ненавижу… — монотонно, как заведенный шептал Лиэм;

Николас молчал — весельчак и заводила в прошлом, готовый на любые озорства, он на спор мог даже подкоротить косу Владыки, свисавшую с трона, на котором он гордо восседал, принимая заморских послов. Теперь же озабоченная хмурая складка не сходила с его лба, миндалевидные темно-оранжевые глаза были постоянно настороженно задумчивы. И сейчас он только поджал губы.

На ветвях деревьев висят убитые ардорцы — не солдаты, это гражданские — в большинстве своем женщины, старики и дети. Между стволом и одной веткой застряла голая девушка. Следы надругательства видны на ее теле и тел других женщин и даже детей.

В прошлом густонаселенная местность, пуста, война сделала свое дело. В этой и во всех других деревнях и городах, встречавшехся нам, не осталось больше поселян. И везде, насколько хватало глаз, стояли деревья с развешанными на них мертвыми, голыми ардорцами. Птицы клевали трупы, ветер раскачивал и крутил тела.

— Прощальный подарок креландцев — с ненавистью процедил Сай, на его сером, изрезанном морщинами лбу выступили крупные капли пота. Он думал о своей жене с дочкой. Не постигла ли их такая же участь.

— Почему они все голые, — прошептал Кат, — я понимаю женщины, но и мужчины… — он судорожно всхлипнул;

— Искали Армадил скорее всего, — с отвращением сказал Николас, — твари…

Странный звук послышался над нашими головами. Вспугнутые нашим внезапным появлением, огромная стая галок, оторванная от их пиршества, поднялась над нами и, каркая и шумя тысячами крыл, закружилась в воздухе.

А потом наступила тишина… Эта тишина — причина того, что счастливые образы прошлого цветущего Ардора пробуждают не столько желания все вернуть, сколько печаль, безмерную, неуемную тоску. Оно было, но больше не вернется. Оно ушло, стало другим миром, с которым для нас все покончено. После этой войны, после того, что мы увидели наш прежний, счастливый мир уже никогда не вернется.

Начало апреля. Ардор побеждает. Имперцы отступают. Мы в составе армии ардорской армии гоним врага прочь из нашей страны.

Двигаемся в сторону большого города Мелеборен. Еще вчера там звучал грохот орудий. Враг отступает.

— Ребята, — спрашивает вдруг крепко задумавшийся Томеррен, — так все это надоело, так устал…

— Да уж совсем немного осталось, потерпи друг, — Зак сегодня в хорошем настроении;

— А давайте сбежим, — с тенью прежней задорной улыбки предлагает вдруг Томеррен

Николас от удивления даже приостонавливается, — не понял, сбежим куда?

— Да нет же, — хохочет Томеррен, я не настолько безумен. — «по мне так сомнительное утверждение», — подумалось мне, настолько ярко и как-то сумасшедше отчаянно горели глаза брата в тот момент;

Зак, который тоже выпучил было глаза, малнул рукой, — а, балаболка…