Любовь и ненависть (СИ) - Пафут Наталья - Страница 15

Я обхватил ее. Госпожа что-то промычала и повернулась ко мне. Она положила щеку на мое плечо. Мягкая как шелк кожа была влажной, пахнущей чистотой. Мира опустила руку мне на грудь. Яркий, блестящий, радостный свет лился потоками из ее преобразившегося лица. Затем наклонился и захватил в плен ее губы. Ее дыхание было сладким. Почувствовав, как она вздрогнула, я тотчас же отстранился и, нахмурившись, коснулся уголка ее рта с небольшой ранкой, там где Лиэм ее ударил. Зарычал, я был готов вскочить и начать убивать всех вокруг.

— Забудь, — бросила Мира, притягивая меня за плечи.

— Пусть этот паскудник молится всем Создателям и их потомкам, чтобы его простили. Чтобы я не порвал его на части…

— Иди ко мне…

С готовностью послушался приказа моей строгой Госпожи, я ласково поцеловал заживающий ушиб, а потом провел языком вниз по шее. Мира застонала. Выгнулась всем телом. Ее глаза мерцали от желания, она облизала слегка припухшие губы. Я плавился от ее и своей страсти. Я взглянул на нее. Она совершенно изменилась. То, что раньше порою разделяло нас, словно тень, теперь исчезло. Сейчас вся ее душа была открыта, она вся была здесь, и я в первый раз почувствовал и поверил, что она принадлежит мне. Раньше я никогда не знал этого наверняка. Я дотронулся пальцем до ее щеки. Я чувствовал ее нежную кожу своими пальцами, я чувствовал нежное прикосновение своих пальцев на ее щеке…Проникновение было сладким. А сила, исходящая от него — ослепляющей, я разрывался от мощности ее и своих ощущений. Я шевельнулся в ней — Мира издала восхищенный возглас, цепляясь за меня. Я продолжал двигаться внутри нее. Слишком великолепно. Девушка помогала мне своими бедрами, двигаясь в такт моим движениям…Я чувствовал, что напряжение нарастает в ней, она готова взорваться, она широко открыла глаза и потрясенно уставилась на меня…что-то надвигалось…Я достигал пика, глядя в ее широко распахнутые, одурманенные глаза. С началом ее пульсации из моей груди вырвался стон. Мира изогнулась в моих руках, сжала внутренние мышцы, приводя меня к абсолютному и полному разрушению… Выныривая из забытья, я почувствовал чудесное жжение в ладони. Опустив глаза, я увидел, что она прижалась к моей руке и взяла в рот мой большой палец, слегка покусывая.

— Мой, мой, — блаженно закрывая глаза, повторяла она. Она улыбнулась мне. Ее лицо было светлым и открытым, как цветок с редкими лепестками, который раскрывается, ничего не тая.

Она заснула, обернувшись вокруг меня, а мои руки были погружены в водопад ее волос…

Мира

Ночь, или раннее утро. Тишину прорезал низкий стон. Еще один. Я приподняла голову. Рему опять снятся кошмары. Рем прерывисто дышит. Одеяло его скомканным куском лежит в ногах. Рем застонал, выгнулся дугой. Его лицо раскраснелось, он часто и тяжело дышал.

— Рем! — тихонько окликнула я.

Он не поднял голову и не отозвался. Мне стало страшно за него, в какой пыточной он сейчас находится в своем сне. Опять застонал:

— Мира, — хрипло прошептал он. Опять стон.

Я внимательно присмотрелась к мужчине и ахнула. Вот это «кошмар» снится ему! Глядя на возбужденного ардорца, я почувствовала, как мое желание разрастается, я почувствовала жаркую тяжесть внизу живота и подняла взгляд. Глаза Рема были крепко закрыты, на его лице смешались возбуждение и желание, наполняя мое тело жаром и жаждой.

— «Мммм, посмотрим, поиграем…»

Я придвинулась к напряженному во сне мужчине и тихонько лизнула шрам на его груди. Рем низко, протяжно застонал и дернулся в мою сторону, комкая простыни руками. Я провела языком дорожку от шрама к его ключице. Тело Рема била крупная дрожь. Его желание заполняет меня, меня потряхивает. Ой какой хороший у него сон. Мне бы туда! Не в силах более ждать, я откинула свое покрывало и, перекинув ногу, скользнула на его грудь. Мое тело накрыло волной его жара…Я была уже мокрой. Потребность ощущать его внутри себя была сильнее и сильнее, корчась в агонии ощущая без него пустоту я погрузила своего мужчину в горящую глубину. Закрыла глаза. Пусть этот сон будет сниться нам вместе…Мы вместе погрузились в его утренний сон, сон наяву, сон на грани видений, мы слились, наше дыхание смешалось, и мы парили где-то далеко…

Утро. Рем опять куда-то уходит. Одежда его — высокие сапоги, темные штаны и простая черная рубашка — была довольно невзрачной, особенно для того, кого называют «Владыкой». Несмотря на внешнюю скромность, его окружал ореол власти и силы. Тряхнул седыми волосами, вчера он все-таки вернул себе оригинальный цвет с помощью мага:

— Мира, никуда не уходить!

Я надула губы:

— Вот еще, раскомандовался! Захочу, пойду гулять.

— Господин, разрешите мне показать Мире поселение? — Из-за двери показалось чуть сконфуженное лицо прекрасной Ариэлы.

Рем с Николасом переглянулись. Николас напряженно глядя на Ариэлу кивнул. Что это за мужской произвол! Нашлись тут командовать нами. Рем, почувствовав мой протест, погрозил мне пальцем:

— Далеко не уходить, не шалить, не пить!

Посмотрел на Ариэлу:

— Не спаивать!

Строго посмотрел мне в глаза. Я с обожанием заглянула в огромные светящиеся фиолетовым глазища любимого. И когда наши глаза встретились, мое тело накрыло волной жара. Я задышала глубже, облизнула враз пересохшие губы. Вспомнила, как при каждом толчке я ощущала его, как хорошо мне было…А какой хороший сон мне снился этим утром… От сдерживаемой страсти у ардорца перехватило дыхание. Рем замер, размышляя, а не бросить ли все и вернуться в постель… «А что было, когда Рем проснулся! И снова взобрался на меня и погрузился внутрь…» — Рем вздрогнул…Все, теперь точно никуда не уйдет…

— Рем, пора, хватит сверкать тут глазами, а то все вокруг загорится сейчас, — Николас дергает его за рукав. Вокруг нас как всегда столпилась толпа. Мы уже успели выйти из нашей комнаты и жизнь в пещере остановилась, изумленные ардорцы наблюдали как их Владыка «подчиняется» своей Госпоже. Я чувствуя чуть виноватой после вчерашнего, не противоречу. Николас недоверчиво поджимает губы. Потащил в сторону несколько потерявшего ориентацию Владыку.

Ушли. Ну и отлично. Я потираю руки. Обернулась к Ариэле.

— Ну, пойдем?

Мы гуляем, Ариэла мне все показывает, я всему удивляюсь. У меня такое чувство, будто я приехала домой после долгого, трудного путешествия. Время обеда. Приятная беременная ардорка молча принесла нам горячий густой суп, я поблагодарила ее, но она развернувшись ушла, не проронив ни слова. Мне стало грустно:

— Меня все здесь ненавидят, да?

— Нет, что ты, наоборот, мы так счастливы, что вы с владыкой ладите. Он выглядит таким счастливым! А Коуда просто говорить не может.

— Немая?

— Нет, нет. Коуда не отсюда, она из другого ардорского поселения, на западе.

Она собирала хворост. И ее поймали креландские солдаты. Ужас, что они сделали с ней, — сказала Ариэла, понизив голос, как будто беременная женщина на далекой кухне могла слышать. — Ужасно! Креландские солдаты, опьяненные похотью насиловали ее поочереди и вместе всем отрядом.

Ее бросили в канаву с ледяной водой, приняв за умершую, и она, конечно же, умерла бы, не окажись рядом проходивших мимо партизан. Они подобрали ее и принесли сюда. С тех пор она и не говорит. А позже выяснилось, что она тогда забеременела.

— И она согласилась выносить такого ребенка!

— А что тут такого удивительного? — Пожала плечами Ариэла. — Я бы тоже согласилась. У нас так редко появляются дети. Это скорее всего ее единственный шанс. Тем более родится ардорец. Дети не отвечают за грехи их родителей.

Мы помолчали. Я обдумывала услышанное.

— А как ты стала Госпожой Рема? Почему не креландский император? Не слишком ли ты молода для этого? — Мы уже пришли обратно в мою комнату и уютно уселись в креслах.

— Слишком молода? — спросила я, грустно усмехнувшись. — Да, наверное тогда я была молода. Не сейчас. Хотя это не то слово. Я нахожу, что нельзя быть слишком молодой. Только старой можно быть слишком.