Любовь и ненависть (СИ) - Пафут Наталья - Страница 60

— Идиоты, всех выпорю…

— Меня не догонишь…

Пришли в огромный сад у дворца. Рем сидит на земле весь грязный, с зелеными коленками и лицом, баюкает сломанную руку. Томеррен стоит рядом с деревом, кидает какие-то камни и щепки вверх, пытаясь достать до разъяренной птицы, охраняющей свое гнездо:

— Я ей отомщю, паскуде…Рем, ха, ха, будешь отомщен… — Большая щепка приземляется на голову Рема…

— Я все равно ее достану и все перья общипаю! — Томмерен улыбается, как голодный ребенок при виде пирога.

Я задрал голову, высоко летел принц. Мог шею сломать. Подхватил на руки идиота:

— Надо бы тебя заставить самого идти к целителю малолетка тупая… — Рему больно, вижу глотает слезы:

— Мы на спор, Николас говорил «мне слабо»…А я смог, почти…Только это тайна!

— Секрет! — Кричит Томеррен…

— Зак, клянись! — Николас бежит сзади, — а то я разозлюсь и все носки тебе намочу и сожгу. Я отмахиваюсь от мельтешащих под ногами сопляков…

Я обнимаю Петру, целую, внутри все дрожит от нежности.

— Цеелууеет! — Крик Николаса из-за занавески. Поздняя весна, все окна на распашку, комнату заливает яркий солнечный свет…

— Хи-хи-хи, — гнусно хихикает Томеррен откуда-то из-под кровати, оттуда же вылезают довольные близнецы Мариша и Лиэм — недавнее дополнение к нашей компании. Им двенадцать лет, они одногодки с Ремом.

— Жених и невеста, тили-тили тесто, — раздается голос Рема из-за окна.

Я рычу, пытаюсь поймать негодников. Банда рассыпается в разные стороны. Хватаю Рема за косу, перекидываю через коленку, шлепаю по заднице. Он смешно дергает тощими ногами и руками…

— А-а-а, налетай! — Выскакивает Николас, бросается на меня. Отмахиваюсь. На меня налетают остальные щенята. Щекочу мелюзгу противную…

— Зак, я так ее люблю! — Шепчет Николас. Ему двадцать два года. Мы все сидим в баре. Пьем пиво. Николас несчастен.

— Ариэла меня совсем не замечает!

— Мдааа, проблема…

— А ну ее, — хихикает Томеррен, — не такая уж она и красивая, сплошные глаза и ноги… — Получает от меня подзатыльник. У нас сложные отношения с Томерреном….

— Заткнись, придурок…

Рем тихонько пьет пиво в углу, слушает, пучит глазами. Он из нас всех самый низкий и худой, мельче даже насмешника Томеррена. Он, очень стеснительный и меланхоличный, вечно погружен в свои книги, никогда еще не был с девушкой. В отличие от него, Томеррен уже опытный ловелас, он, популярный брат принца, не вылезает из кроватей женщин.

— Ну, попробуй признаться ей в своих чувствах?

— Думаешь? — В глазах Николаса мука. Парень пропадает от любви…

— Это всегда самое лучшее начало…

— Ребята, знакомьтесь, это моя Арнелия.

— Привет, приятно познакомиться, — Маришка привстала со своего места. Ей двадцать восемь, она красавица, Томеррен как всегда не отводит от нее своих глаз.

— Наконец мы тебя увидели, — улыбается Рем. — Зак нам уже все уши прожужжал о своей красавице невесте.

— Наверное конкуренции боится, — хихикает Томеррен, я готов рычать. Напрягаюсь, Арнелия мягко сжимает мне руку, улыбается…

— Не обращай на него внимания, — приветствует ее Ариэла из объятий Николаса, эта парочка неразлучна, — он известный и не очень умный клоун. — Томеррен зло смотрит на Ариэлу, расцветает в лучистой улыбку, шутовски кланяется. Сказать насмешнице он ничего не решается, с Николасом, самым сильным магом Ардора, шутки очень плохи, тем более если это касается его драгоценной Ариэлы…

— Когда свадьба? — спрашивает Лукас.

— Нас то пригласишь? — басит Адриан…

— Скоро ребята, скоро, — крепко обнимаю любимую…

— Арнелия! — Я внезапно вздрогнул от своего крика. Щеки мокрые от слез…Очнулся от сна. Оглянулся. Заснул и сам не заметил! Вот что значит начать вспоминать. Все эти года я успешно закапывал в себе все, что было до войны. Забвение… Это все, к чему я теперь стремимся — к забвению…

— Зак, ты в порядке? — Креландка приподняла голову со своего места, смотрит на меня, вытаращив глаза. Подползает ко мне. Ох, жалеет меня! Только этого мне не хватало…

— Убирайся отсюда! — Рявкнул я на нее, а потом издал мучительный стон. Сейчас, мне надо время, чтобы отойти от воспоминаний…

Длинная пауза, а затем тихое:

— Зак, прости ее, она ушла, а ты остался. Ты ничего не можешь сделать для мертвых. Они ушли. Но живые… ты можешь позаботиться о живых. У тебя есть друзья. Я понимаю, ты побывал в аду, и все еще находишься там, я тоже… тоже теряла… мою жених умер, давно, а я не оказалась рядом, когда он нуждался во мне… — Она подползла ко мне, гладит меня по голове. — Отпусти ее Зак, прости и отпусти… — Я рыдаю, Создатели, я жалок, надо срочно остановиться! Я чувствую себя так, словно меня кто-то избил…Все болит…Чего она понимает, тупая креландка…Что такое все это значит? Отчего произошло все это? Что заставило этих креландских людей сжигать наши дома, убивать нас и наших невест? Какие были причины этих событий? Какая сила заставила этих людей поступать таким образом?

— Тшшш, поплачь, это помогает. Расскажи мне про нее…

Часа два тек мутный, черный, без сновидений сон, а когда уже начало светать бледно и нежно мне стала сниться она. Я напрягся, чтобы сфокусировать видение на лице Арнелии, молясь, чтобы оно стало четким, Видение начало исчезать, и чем сильнее я старался удержать его, тем быстрее оно распадалось. Перед тем, как оно окончательно рассеялось, я посмотрел на лицо любимой. Голубые глаза, высокий, чистый лоб, легкая улыбка и ясный взгляд вызвали ноющую боль в груди, она низко склонилась надо мной, поцеловала в щеку: «Прощай и прости меня» — уходит, таит…

Я прислушался. По-видимому, я кричал. Я всегда кричу, когда вижу сон про Арнелию, и каждый раз мне требуется много времени, чтобы прийти в себя. Я лежу на боку, обнимаю мягкую Шиару. Она лежит, гладит меня по волосам, щекам, целует…

Мне хотелось сказать ей что-нибудь, но я не мог. Что-то загорается у меня в груди и мешает сердцу стучать спокойно. Что со мной происходит! Трудно найти слова, когда действительно есть что сказать. И даже если нужные слова приходят, то стыдишься их произнести. С трудом разомкнул сведенные губы, сил нет, я выжат как половая тряпка:

— Пошла вон, — тихо скрипя, приказываю ей… — Убирайся!

Целует, ее пальцы обводят контур моих губ, я едва могу шевелить ими:

— Я не люблю тебя! Ненавижу! — Почему в моем голосе совсем нет силы! Проверила мои клыки на прочность, поцеловала меня, ее глаза теплые и задумчивые. Я тяжело дышу:

— Креландка! Уйди от меня!

— Лежи тихо…

Проверяет мои уши, да, все еще на месте, я крепко прижал их к голове. Подергала, да, не отрываются…Склонилась надо мной…

— Я не могу… — просипел я. — Я просто не мо-гу…

— Я тоже не могу, — мягко отозвалась она. — Без тебя не могу…

Положила руку на грудь, залезла под рубашку… Мои бедра непроизвольно дернулись, и я застонал снова. Внутри все пекло, как в середине солнца, кожа стала сверхчувствительной, я почти ослеп… А потом гул вырвался откуда-то и устремился к сердцу. Огненная вспышка разнеслась по жилам, как будто в них текла лава, тело охватил пожар, разгораясь жарче и жарче. Пот полил ручьем, руки и ноги задергались. Я уперся головой в плечо Шиаре и прохрипел:

— Я… умираю.

Ободряющий голос прозвучал рядом:

— Не бойся, ты оживаешь, ты со мной, мы вместе. Дыши со мной.

Дышу. Голова и весь мир кружатся.

— Я не люблю тебя..! — Голос срывается, смотрю на небо тоскливо…

— Посмотри на меня.

Мои пальцы глубоко воткнулись в мягкую рыхлую землю, но я повиновался, я распахнул глаза и… пропал.

Одним движением я оседлал ее. Она лежит подо мной такая желанная, такая маленькая и покорная. Тянется ко мне. Перехватил ее руки, прижал к земле.

— Я не хочу быть с тобой… — Почему мой голос так жалко звучит?

— Я знаю…Я поняла…Зак… — Я закрыл глаза, что бы не видеть ее, сосредоточенно свел брови. «Я не могу…О Создательница, я не в силах больше держаться! Я справлюсь». Мой рот был приоткрыт, из него вырывалось учащенное дыхание. Я почувствовал, как она шевельнулась, словно собралась отползти из-под меня. Зверь внутри меня взвыл: «Куда! Не уползешь! Моя!» Я рухнул обессиленный на девушку. Все, я проиграл эту битву…