Любовь и ненависть (СИ) - Пафут Наталья - Страница 70

Девушки быстро нашли общий язык. Шиара бодро топает около носилок, которые несут два ардорца. Мира сегодня более расслабленная, весело улыбается, что-то жует безостановочно.

Солнце ярко светит, лес ожил песнями птиц.

Две креландки обсуждают фасоны платьев и ленточки. У меня зубы сводит от злости. Эта проклятая нога, я сейчас должен быть там, впереди, искать ловушки и опасности, а не слушать эти розовые истории… Все ардорцы боготворят Госпожу Рема, все они так и продолжали бы падать на колени ежесекундно, если бы она не остановила это. Теперь же, задача всех в огромном отряде накормить их маленькую богиню. Наверное, здесь побывали уже все, больше тысячи ардорцев, поочереди приходят и приносят ей ранние ягоды, землянику, голубику, цветочки, у нее в волосах красивый венок…Тьфу…Видимо, сильно повредила она ногу во время взрыва, ходить она не может, Шиара помогает ей, носит ее по нужде. Они все больше сближаются. Я дико ревную…Как же я ненавижу эту рабовладелицу…

— А он действительно лучше выглядит… — услышал я задумчивые слова Шиары…

«Что?» — Рванул к носилкам. Вот уже второй день как Рем не очень отличается от мертвеца, Ричард так и не может нащупать его пульса, я вижу как целитель потрясенно качает головой, каждый раз отходя от носилок. Может эта Мира просто сбрендила от горя? Вот и не признает очевидное…

Задумчиво смотрю на лицо Владыки. Может он и вправду чуть порозовел… Или мне просто кажется из-за яркого солнечного света. Мира вся светится от счастья.

— Его сердце бьется тверже! — С радостью заявляет она мне. Хмурюсь сердито, переживаю…

— А чего он всегда такой злой? — Слышу я как Мира спрашивает Шиару,

— Да нет, он добрый, только он очень волнуется, — шепчет ей противная креландка. Я угрюмо хмыкаю. Добрым меня очень, очень давно не называли.

— Зак, мне плохо! — Шепчет Мира бледными, трясущимися губами…

Ранний вечер. Все куда-то разошлись. Я только что с трудом уселся на землю. Все болит, весь мир тихонько раскачивается и покруживается перед моими глазами. Ногу дергает изматывающей болью.

Подскочил:

— Что?

— Тошнит…

Судорожно оглянулся… «Да где же все? Что-то с ребенком?»

— Я сейчас, сбегаю за целителем… — «Бежать, бежать, как можно быстрее, а вдруг она сейчас рожать тут начнет! Ааа!»

— Помоги мне…

Хватаю ее тщедушное тельце, поддерживаю, ее тошнит. «Как же мне страшно! Лучше на поле боя, против тысячи орудий…чем наедине с беременной женщиной» От страха весь вспотел.

Осторожно приподнял ее, плачет, трясется.

— Ну что плачешь? — Хмурюсь…

— Мне так страшно! А вдруг он ум-е-е-ет!

Сижу, качаю пичугу:

— Не умрет, ты же с ним, держи этого придурка безмозглого, который остановиться вовремя не может, не отпускай его, а как придет в себя, накажем его, вместе, за то, что так нас испугал… — Согласно кивает, хлюпает. Заснула, осторожненько отнес ее к мужу, укрыл их…

Ночи очень холодные, сплю в обнимку с Шиарой. Одеял же не хватает! Элементарные азы выживания. Каждый раз недовольно ворчу, когда она ко мне приползает, закутывается, заворачивается в меня, словно в одеяло. И эффект точно такой же: чувство абсолютной защищённости — у нее и у меня — только нос ее торчит, расслабляется и довольно сопит. Бессвязные мысли крутятся у меня в голове. Иногда мне снятся кошмары: что проснусь в одно прекрасное утро, и вдруг окажется, что всё прошло, позабыто, исчезло — даже воспоминания о ней. Я просыпаюсь тогда в слезах, содрогаясь всем телом. А тут она лежит — теплая, мягкая — я тогда погружаю лицо в ее ароматные волосы, прижимаю ее покрепче. Хорошо…

Ричард сияет от радости. Наконец он услышал сердце Владыки. Он подхватил радостно смеющуюся Миру и закружил ее, легко подбрасывая:

— Ха-Ха! Живой, живой! Госпожа! Я люблю тебя!

Миру подхватил Сай, расцеловал, подлетел Лиэм…

Я с облегчением прислонился к дереву. Почему руки так дрожат? Живой. Ноги подгибаются…Живой. Ко мне подходит Шиара, обнимает меня, я погрузил лицо в ее волосы, трясусь, дышу, плачу…

Сегодня Мира впервые встала с носилок. Осторожно, с помощью Ричарда ходит. Ее окружил отряд напряженных ардорцев, готовых подхватить, если споткнется. Маленькая Госпожа в чистом темном костюмчике, рыжими волосами и искрящимися от счастья глазами выглядит красивой. Шиара красивее, не такая хрупкая и ранимая, выше, сильнее, ярче. Она, темноволосая, длиннотелая, гибкая и стройная, как дикая пантера, и кожа ее напоминает почему-то лунный свет и жемчуг…Моя!

Несколько коротких спусков, преодолеваем гребень невысокой горы и входим на пустынный перевал Гримзель, солнце поднялось высоко над головой, и воздух сильно прогрелся. Я иду уже без костыля. Девушки беседуют.

— Хватит болтать о танцах! У меня уже уши горят от вашей трескотни!

На меня уставились заинтересованно две пары глаз.

— Да, действительно, уши дымятся… — наконец изрекла зеленоглазая, — они таакие большие!

— Как у слона! Только остроконечные, — подтвердила кареглазая нахалка. — Зак, а пошевели ушами, ну пошевели!

— А я могу, смотри, — Мира, кривя всем лицом, шевелит носом.

— Не, не можешь, смотри…

— Арчи, а ты попробуй!

Носильщик послушно пробует шевелить ушами. Я злюсь. Все ардорцы борются за право нести носилки. Саю пришлось утвердить строгий график с ежечасовой сменой. Счастливый Арчи с хохотом пробует шевелить ушами, носом, бровями — вместе, а потом по одной…

Подходим к небольшому холму. Надо лезть наверх. Гордый, как индюк Арчи подхватывает тело Владыки и с величайшей осторожностью несет его вверх. Он детям и внукам будет рассказывать потом об этом моменте. Шиара смело ползет за ардорцем. Она же воин, ей ничего не страшно. Я посмотрел наверх. Холмик действительно не большой… но все же… И вдруг мной с новой силой овладел страх за Шиару. А вдруг поскользнется, упадет! Паника с новой силой обрушилась на меня. Целый день я пытался убежать от этого страха. Но теперь, смотря на камушки, катившиеся вниз из-под ее ног, страх этот снова выполз изо всех углов. Дрожу, наблюдаю, вздохнул с облегчением — залезла.

Мира испуганно остановилась.

— Я лучше вокруг, — шепчет она, — я угрюмо смотрю на нее. — Я боюсь высоты.

— Какой высоты?

— Вот этой! — Трясется, мелкими шажками отступает.

— Трусиха!

— Признаю, да, да, трусиха, я вон по той дорожке, в обход, — показывает на тропинку, ведущую к высокому обрыву… Хватаю ее, иду вверх, легкая то какая! Несу, боюсь раздавить. Мира в отчаянии запустила руки в мои волосы, голову что ли оторвать мне решила?

— Здоровяк, ты погубишь меня! — воскликнула она с тихим писком.

— Как чудесно! — Ворчу приглушенно, мой рот забит ее волосами. Ну чего она вырывается то! — Я всегда мечтал об этом — погубить кого-нибудь! У меня такая романтическая натура. — Я выплюнул локон ее волос изо рта. — А ну прекрати елозить, мы уже почти пришли пока ты боялась. — Замерла, закрыла глаза, так ей, наверное, не так страшно.

«Ну почему на нее все пялятся!»

Сейчас всех разорву. Она притягивает взгляды. Здесь уже побывало все ардорское мужское население, и все смотрели на Шиару; некоторые — в основном женщины — слегка нахмурившись, некоторые — все мужчины — оценивающе и со скрытым восхищением, и с вожделением! Мой хмурый вид отпугивает визитеров. Меня боятся все, кроме двух надоедливых барышень. Поскорее бы мы уже пришли!

— Мира, а что бы ты хотела сейчас делать, если бы не война?

— На качелях — смеяться, в жмурки бегать… — Я закатил глаза тихонько, главное, чтобы эти две не заметили, а то нападут, застонал про себя, заметили…

— Зак, а какие цветы ты любишь?

— А почему у тебя волосы такие короткие?

— Отстаньте! — Рычу. Обычно опытные солдаты торопятся исчезнуть с моего пути, когда я в таком бешенстве…

— Ты выглядишь просто великолепно, — сказала Шиара, сдерживая улыбку. — Ужасно суровым и грозным, даже очень страшно. — Мира согласно кивнула. Я еще больше нахмурился.