Последняя искра (СИ) - Русс Алана - Страница 16

— Наверное сложно вам тут приходится, — решила сменить я гнев на милость. — Все же официальный визит… Уйма бумаг и подписаний договоров?

— Что-то вроде того, — кивнул брюнет, пристроившись рядом. — Хотя, вру. Это масса бесполезных расшаркиваний, откровенно тупых разговоров и пустых обещаний.

— Бывает, — усмехнулась я. — В любом случае, это закончится рано или поздно. Потерпи немного.

Велор в очередной раз кивнул, смотря строго перед собой.

— Скажи, — вдруг заговорил он, — ты ведь разозлилась на меня вчера? Когда я ушел, верно?

Я сперва хотела засмеяться, махнуть рукой, мол, разумеется, нет. Но что-то внутри настойчиво требовало откровенности. Твердило, что это будет правильно.

— Нет, — все же поддалась порыву я, — скорее, расстроилась. Мне тяжело было тебя отпустить. Я соскучилась по тебе.

— И я соскучился, — в ответ сжал Велор мои пальцы в ладони. Непривычно теплой, чуть влажной. — И, насколько я помню, уходить мне совсем не хотелось.

— Насколько я помню? — повторила, смеясь. — Уж не ты ли, Золушка, бежала так, что камзольчик свой позабыла?

Велор улыбнулся, наконец развернувшись ко мне лицом.

— Да, верно. Позабыл. Ты разозлилась, потому что решила, что я сбежал?

— Что за вопросы у тебя сегодня… странные? — сощурилась я. — Говорю же, я не разозлилась. Ни вчера, ни сегодня.

— Тогда зачем ходила к ящерице?

— Не называй Шарара ящерицей.

— Буду называть, как считаю нужным, — отрезал Велор, задрав подбородок.

— Нет. Я ходила к Шарару, — упорно повторяла я, — не потому что разозлилась. Мы Федерации попались, еще там, на Авэль. Он защищал меня. Пытался, по крайней мере.

— М-м-м… ты чувствуешь себя обязанной ему? Плохо.

— Чего это плохо? — приподняла бровь я.

— Чувство долга легко может заглушить голос рассудка, и ты можешь сделать то, о чем пожалеешь.

— Пожалеешь… — медленно повторила, вскинув голову. — Я тебя второй день вижу, а ты уже угрожать мне взялся?

— Нет, конечно, — поймав мою улыбку Велор и сам будто просветлел. — Это так, фигура речи. Но если бы я сказал, «он пожалеет», тогда да. Ящерке стоило бы занервничать.

Я заохала, смеясь. Уж кто-кто, но Дракула никогда в своих силах и умениях не сомневался. Ни в том мире, ни в этом.

— Хорошо, я передам Шарару при встрече, что с тобой шутки плохи. Пусть ведет себя пристойно.

— Будь добра, — сухо кивнул Велор. — Уф-ф…Неужели мы добрались? — ступил он во владения придворцовой магической завесы, с облегчением выдохнув. — Эта жара меня точно в могилу сведет.

— Ты же воздушник, — я и сама с удовольствием подставляла лицо прохладным потокам. — Помагичь. Раскинь над собой купол. Что тебе стоит?

Брюнет словно не услышал меня, но будто и впрямь расслабился. Даже шаг сбавил, наслаждаясь прохладой.

— Надеюсь, мы не опоздали, — покрутил Велор головой, отыскивая солнечные часы. — Иначе Эдана нас четвертует. Она что-то особенное устроить для тебя хотела. Как и всегда, угомонить ее невозможно.

А я, упиваясь звуками его голоса, от радости так и зажмурилась. Неужели, все как прежде? Неужели, я все-таки выстояла, справилась?

— Поспешим тогда! — видя, как лениво вышагивает Велор, засмеялась я и ухватила его за ладонь, переплетя наши пальцы. — Ну же, бесстрашный воин из Темных Земель, шевелись! — вновь залилась смехом и потянула ворчащего Дракулу вверх по ступенькам, сплошь устланным жемчужно-лиловыми лепестками.

Сад, посреди которого дворец словно бы и расположился, буйно цвел. И, кажется, лишь один ветер не желал любоваться этой красотой. Равнодушно хлестал горячими жгутами пышные кроны и ранил нежные соцветия, разбрасывая невесомые благоухающие капли.

Глава 5. Обеты и Обеды

В коридорах дворца пришлось все же расцепить руки и поумерить пыл со смехом придачу. Хотя удержаться было сложно. Я то и дело украдкой поглядывала на Велора, и рот неконтролируемо растягивался в широченной, блаженной улыбке.

Черт побери, какой же он красивый, этот вампирюга! Даже красивее, чем прежде. Легкий естественный загар подрумянил скулы. Холеность — отпечаток столетнего пребывания в мире технического прогресса, словно вымылась, выкрошилась под напором иппорианских ветров. А вот надменности только прибавилось.

Взгляд, движения… Каждый жест дышал сдержанностью и минимализмом. Наверняка, если бы современному художнику, моего мира, разумеется, довелось писать с Велора портрет, на холсте поселилась бы всего пара отрывистых, острых штрихов. Алый и иссиня-черный.

— А ты прическу сменил.

С улыбкой глядя на черные как смоль волосы, собранные в тугой пучок чуть пониже затылка, я не спрашивала, утверждала.

— Ты тоже, — тонкие, бесцветные губы даже не дрогнули в улыбке.

Не смотри я на Велора в этот момент, по голосу даже и не подумала бы, что это он ко мне обратился.

— Что, не нравится? — смущенно поправила я короткие кудри, едва задевающие плечи.

— Почему же? Тебе идет. Но я помню тебя с длинными волосами. Они тоже были красивые. Можно? — остановился брюнет, вопросительно склонив набок голову.

Дождавшись утвердительного кивка, он протянул руку. Пряди легко заскользили между его пальцами.

Я поежилась и засмеялась. Щекотно! Даже по щекам мурашки побежали, а улыбка теперь и впрямь грозилась до ушей дотянуться.

— Мне длинные больше нравились, — выдохнула я, когда Велор отнял руку и вновь зашагал по коридору, правда чуть медленнее, чем прежде. Да и слушал будто бы охотнее. — Но обстричься — это не мой выбор. Скорее, вынужденная мера. Хотя там и не стрижка вовсе была, а варварское нападение… — вспомнилось, как Нолан Роджи одним махом мне хвост отчекрыжил. — Но волосы у меня очень медленно растут. В час по чайной ложке, можно сказать. Даже репейное масло не помогает.

Я осеклась, помолчала немного и добавила.

— Не помогало, вернее. В последнее время что-то не до красоты было.

Насколько мне было известно, у местных модниц свои рецепты. Белоснежка Габриэль частенько выкладывала на парту перед подружками какие-то скляночки. И судя по завистливым девичьим охам-ахам, вряд ли это была знаменитая настойка из корня репья. Я в иппорианской флоре его и не видела, по правде говоря.

— И у меня были причины сменить прическу, — потер шею ладонью Велор и тяжело выдохнул. — Жарко здесь очень.

Мокрые короткие волоски позади от незатейливого, но такого «человеческого» движения растрепались и теперь забавно торчали во все стороны. Рука так и тянулась вернуть их на положенное место.

— И зря ты говоришь, не до красоты было, — добавил брюнет, глянув на меня с самым серьезным выражением лица, что можно себе представить. — Ты хорошо выглядишь. И без женских репейных причуд.

— Спасибо, — засмеялась я и невольно бросила взгляд на подол своего легкого платья, что с каждым шагом разлетался колоколом.

— Не за что, — в своей отрывистой манере отозвался Велор, и замолк, сосредоточенно хмуря брови. Быть может, восстанавливал в памяти путь по извилистым коридорам до покоев сестры?

Любезностями сыпать Дракула не мастак. Они у него всегда какие-то рубленные, острые получаются. Но все равно радостно слышать.

И приятно все же, что Ассаро позаботился о пополнении гардероба своей гостьи, но и прикупить чего-то эдакого на местном рынке не помешало бы. Эдана наверняка с удовольствием мне компанию составит.

Настроение только в гору пошло, но все первоприходящие на ум комплименты были сделаны. Пришел черед молчания, что Дракула и делал, собственно, с большой охотой.

Прикусила язык и я. Придумать, как продолжить разговор, никак не удавалось. На ум лезло лишь: «Ну, и как вы тут жили-были без меня?» Банально до жути и опасно. И если неоригинальность вопроса была уже веками подтверждена, то опасность заключалась в перетекании разговора в русло выяснения отношений. А на это нужны были время и смелость.

На самом деле, я корила себя вчера весь вечер и часть ночи, пока от бессонницы крутилась в постели. Корила за слабость духа, потому как поговорить нам с Велором стоило. И стоило поговорить в тот же день. Вот только сил сделать первый шаг у меня не хватило.