Последняя искра (СИ) - Русс Алана - Страница 34

Не удержавшись, я передернулась.

— Кто ж станет добровольно обрекать себя на такое сомнительное соседство?

— Зависит от ситуации, — равнодушно ответил тёмный, разглядывая сцапанную секунду назад со стола и испещренную точками пару игральных кубиков. — Когда польза превышает риск…

— И защитная руна… как раз из разряда такой магии, что нельзя свести?

— Нет, конечно. Высшие руны опасны, особенно в неумелых руках. И уж точно в общем доступе не валяются, — с улыбкой помотал головой Эдмонд, прогоняя задумчивость. — Защитное же плетение совсем простенькое. Оно срабатывает или при размещении на любой поверхности, — я кивнула, памятуя о своем опыте использования таких рун, — или при соприкосновении амулета с телом. Руна активируется и набрасывается, как плащ. Для посторонних, то есть тех, кто не участвовал в плетении, он невидим. Но в случае магической атаки, срабатывает и принимает на себя удар.

Так вот что за голубая вспышка была, когда пламя набросилось на Велора. Это амулет сгорел, не выстояв. Но первый залп все равно сдержал.

— Хорошо, что он был, этот амулет, — выдохнула я, с благодарностью глядя на камешек.

— Да уж, — только и протянул тёмный, бросив кубики.

— Эдмонд, — как-то чересчур громко позвала я, что даже сама удивилась. Не припомню даже, называла ли я когда-нибудь его по имени так смело. — Что со мной было? Почему я так… Это ведь была не химера, не огненный залп.

Говорить о том, что мне у огненного сгустка еще и когти померещились, поостереглась.

— Малышка, на этот вопрос ответить я тебе не могу, — глянул на меня через плечо Эд и вновь отвернулся. — Пока, по крайней мере. Появятся мысли, я обязательно ими с тобой поделюсь.

Это его «малышка» противно резануло по ушам, но призывать тёмного к порядку смысла нет. Плавали, знаем. Проще сделать вид, что ничего не замечаешь. Тогда шанса прицепиться у него станет в разы меньше. Сейчас же лучше просто отстать или перевести разговор в иное русло.

— А чего Эдана так боится? И почему её обязательно нужно отдать в жены Ассаро? — Эдмонд вновь глянул на меня искоса. — Неужели никого достойного в ваших землях не нашлось?

— Договор есть договор, — просто ответил он, чуть помолчав. — И это не обсуждается. Ну а Эдана просто качает права. Привыкла, что на Земле могла делать все, что в голову взбредет. Теперь же, как женщине знатного рода, ей придётся принять на себя часть обязательств. Это неизбежно. Она это и сама понимает и скоро успокоится. Этот брак лучший вариант для нее.

— Зря вы с ней так… — покачала головой я, надеясь хоть толику стыда в Эдмонде пробудить. — Она и впрямь плакала. По-настоящему. Поговорить бы с ней, по-доброму, разъяснить, что к чему. Она ведь не глупая. Если это и впрямь благо, она поймет.

— По моим личным наблюдениям, далеко не всем женщинам под силу трезво оценить, что для них благо. Тут хоть объясняй, хоть не объясняй.

— Ага. Это ты сейчас и обо мне говоришь тоже, — усмехнулась я, наблюдая за тёмным, что уперся руками в край стола и изучал теперь каждый сантиметр макета.

Пустынники всячески старались устроить гостей покомфортнее, да и сами были не прочь поразвлечься. Поэтому едва ли не в каждых покоях были либо шахматы, либо столы для карт или настольных игр. В гостиной Велора как раз оказалась одна из последних: искусно смастеренная карта с шестью континентами и шестью небольшими статуэтками — представителями разных народов.

— Ну, мы вроде бы об Эдане говорили, но да, — не стал кривить душой тёмный, принявшись переставлять фигурки. — К тебе это тоже применимо. Наблюдения на то и наблюдения, что для достоверности результата должна быть составлена и исследована немалая выборка. А уж упрекнуть меня в том, что за свою долгую жизнь я не имел возможности составить более чем внушительный список, нельзя, согласись? Поэтому, опять же, строго по моим наблюдениям, но проще дождаться, пока Эдана сама все поймет.

— Ну, или наворотит дел, — покачала головой я.

— Такое тоже не исключено, — не стал спорить Эдмонд. — И тут главное не допустить ту же тактическую ошибку, что и Велор с тобой, — я на это лишь настороженно распрямилась. — Обрубить все концы. Поэтому, отец и запер Эду. Для ее же благополучия.

— Выходит, Велор оставил меня для моего же благополучия, — под утвердительный кивок рассуждала я, — а я, дурная голова, попала в ту самую выборку «неразумных», и ты теперь так витиевато коришь меня за то, что я пришла на Иппор?

— А ты разве сама себя не коришь? — откликнулся Эдмонд, наконец развернувшись и вальяжно упершись руками в стол позади себя. — Не возникала мысль, что все это зря? Что нужно было остаться под крылышком у мамы, в уютной, современной квартирке и при своей, впрочем-то, бесполезной для мира работенке в книжном? Наверняка так и есть. Только признаёшься ли ты себе в этом хотя бы перед сном? Вот в чем вопрос.

Мне хотелось оставаться непоколебимо-спокойной, но громко сглотнув и вызвав тем самым легкую полуулыбку на губах тёмного, я выдала себя с потрохами.

— Любопытно, — зло сощурилась я, ощутив прилив жгучего раздражения. — Как же ловко ты за меня решаешь, о чем мне думать, чего хотеть и где быть. Но, Эд, откуда столько ненависти? Разумеется, любить меня ты не обязан. Но и повода говорить со мной столь пренебрежительно, я не давала. Или у вас это просто проявление семейственности такое мудреное? — не сдержала в итоге смешок я.

Улыбка на красивом лице, что каждой черточкой до покалывания иголочек страха под ложечкой напоминало о родстве с Арисом, стала еще шире. Искривилась на один бок, будто неровно брошенный штрих, заставив сузиться в прищуре глаза.

— Оу-у… Язвить одному из немногих, кто хочет тебе помочь, — Эдмонд хмыкнул, качнув головой и словно буром ввинчиваясь взглядом. — Я тебя не ненавижу, малышка. Ненависть — слишком… горячее чувство. Поди разбери, где она самая, а где страсть. Ну, или тупое, животное вожделение. Не суть. В любом случае, ничего подобного я не испытываю. Просто мне жаль тебя… э-м-м… как бы так сказать… — задумался он, заведя темные, как деготь, глаза к потолку. — По-человечески жаль. Под гнетом эмоций, что владеют разумом лишь секунды, а при особом упорстве характера, как у тебя, например, дни и даже месяцы, ты наворотила дел, что и за столетие не разгрести. И открою тебе секрет, вряд ли я один так думаю. Но, разумеется, — к счастью крутанулся Эдмонд на месте, вернувшись к столу и разорвав уже осязаемо-режущий визуальный контакт, — можешь валить все на дурные гены. Если тебе так приятнее.

Я с трудом перевела дух. Суть слов Эдмонда мне была предельна ясна. Я свалилась им, как снег на голову. Добавила проблем. А уж прозрачный намек на то, что Велор всецело разделяет его точку зрения, даже в мыслях намеком назвать не выходило. Это ж прямым текстом, как с разбегу.

Хорошо еще, что не в лоб, для пущей усвояемости.

Я устало прикрыла глаза. И без нотаций Эдмонда понимала: Велор отчего-то не в себе. Места себе не находит. А уж после того, что произошло сегодня…

— Ты до скончания веков можешь меня презирать за глупость, импульсивность и подвластности эмоциям. Мне все равно. Но ты и представить не можешь, какая это была боль, когда вы… — начала я и поперхнулась воздухом. — Эдмонд, я всем нутром почувствовала, когда вы перешли на Иппор.

— Когда Велор перешел. Не путай мух с котлетами, — на сей раз даже не развернувшись, Эдмонд продолжил переставлять фигурки на столике, размещая их на выпуклой карте Иппора.

— Да. Когда Велор перешел, его морок рассеялся в ту же секунду. Но на Маргариту это никак не подействовало. Странно. Ведь мне казалось, будто я вся наизнанку выворачиваюсь. Будто каждый нерв оголился. Глупо звучит, но было бы легче, наверное, если бы все зубы разом разболелись.

— И-и? — тоненькая эльфийка с выразительным женским прелестями никак не желала вставать на нужную клетку, заваливаясь миловидной мордашкой вниз.

— Эдмонд, ты не хуже меня должен понимать, что это значит! Мы связаны с Велором все еще. Душой или… — лихорадочно потерла я взмокший лоб. — Не знаю, чем еще, но я многое видела его глазами, — с содроганием вспомнила я и звон стали, и вкус дрянной, как говорил Велор, крови на языке. — Видела, как вы освободили отца из тюрьмы в Онтасе. Я практически чувствовала биение чужого сердца у себя в груди, Эдмонд! Мы все ещё связаны, — помолчав немного, сама не знаю, зачем повторила я. — И Аяла предупреждала об этом. Говорила, что души просто так друг друга никогда не отпускают.