Последняя искра (СИ) - Русс Алана - Страница 42

— Но и рабскую метку надевать…

— Выходит, ты все же умереть хочешь? — усмехнулся Эд, и в глазах его блеснула ярость. Но тёмный вмиг потушил ее, словно спохватившись.

— Хочу остаться свободной, — осознав, что сижу перед ним, едва ли не сжавшись в комок, я подняла голову и задрала повыше подбородок.

— Окей, — в негодовании развел руками Эдмонд. — Тогда я готов выслушать ваши предложения, сиура Пришлая. Только прежде чем начнёшь меня засыпать остроумными идеями, Лиззи, вот тебе исходные данные. Дано: маленькая, ни черта о мире не знающая человечка. Хотя погоди, — оговорился он, с явным удовольствием наблюдая за гримасой возмущения на моем лице. — Учитывая твою неосведомлённость и неумение защитить себя… давай для пущей важности и точности результата возведем человечку в квадрат. Итак, дано: человечка в квадрате. Добавим ей умение исцелять, то бишь, божественную, но по сути своей, бесполезную пока еще в бою силу…

— Я могу себя защитить! — нахмурившись, сжала я кулаки. Это помогало и жар, готовый с пальцев сорваться, сдерживать и не морщиться от усилившейся с притоком адреналина ломоты в костях. — И контролировать тоже.

— Ах, обмануть меня не трудно. Я сам обманываться рад, — нараспев протянул Эдмонд с явной издевкой. — Только о каком контроле речь? Разве что ты намеренно пыталась сегодня Велора в горстку пепла обратить…

— Нет, конечно!

Судя по ощущениям, а быть может благодаря приступу паранойи, в макушку мне вновь разряд Велорова взгляда шандарахнул.

— О чем я и говорю, — с довольством сказал Эдмонд. — Ты нестабильна. Ты еще слаба. И до тех пор, пока это так, ты и защитить себя как полагается не сумеешь. Да, магия может выплеснуться в любой момент и снести всех и вся на своем пути, а может и трусливо схлопнуться, будто раковина. И уповать на вот эти вот искорки… — скользнул он взглядом по моим все еще сжатым кулакам. — Милые бенгальские огоньки, конечно, но для сожжения врагов совсем не годятся.

— Но я никого и не собираюсь сжигать! — воскликнув, вскочила я на ноги.

— В этом и кроется корень проблемы, — Эд и сам одним неуловимым движением вынырнул из кресла.

Мгновение, и нас разделят лишь коротконогий столик, а мне приходится задирать подбородок ещё яростнее. Но не для демонстрации непоколебимости, — просто чтобы смотреть Эдмонду в глаза, а не в область широкой, стянутой камзолом груди.

— Все верно, тебе не под силу убить. Но те, кто уже поставил напротив тебя галочку в списке, убьют тебя без промедления. Без жалости и душевных метаний, — Эдмонд говорил негромко, но зло. И эта интонация воспринималась сознанием лучше. Гораздо лучше. Каждый слог откладывался в памяти. — Ты нужна федератам живой, Лиза, и отец не допустит провала. Не в этот раз. Он убьет тебя. Не сам, так чужими руками. И это не слепая ненависть к людям, нет. Ты умрешь просто потому, что так совпало, девочка. Ты оказалась не в том месте, не в то время. Ты…

Мне показалось, будто ещё немного, и Эдмонд протянет руку, коснется моего лица. Я отшатнулась, отвоевав пару каких-то жалких сантиметров личного пространства, и уперлась икрами прямиком в край сидения софы.

— Но я не собираюсь помогать Федерации, Эд. Ни по принуждению, ни добровольно. Неужели Арис не понимает, что даже будь я блаженной, помогать тем, кто объявил охоту на меня, я не стану?

— Да какая разница! — взвился тёмный. — Натана тоже была изгнана, она тоже бежала от смерти. Но отчего-то ее навыки понадобились людям. Она умудрилась заслужить прощение, и ты знаешь, чем это закончилось. На полвека отец оказался в плену, а мы на сотню лет застряли в твоём чёртовом мире! Почему федераты ведут двойную игру? Неизвестно. Но факт остаётся фактом: они собирают магов, калякают ложные документы, умертвляя их лишь на словах. Зачем? — атаковал меня вопросом Эд, и сам же на него ответил. — На Иппоре это значит одно: люди развяжут войну. Когда будут готовы, развяжут. Но до тех пор, такую грозную силу, как божественная, сметут в бездну. Тебя сметут в бездну, малышка, — подступил Эдмонд, и столик дрогнул, проехав вперед пару сантиметров и собрав ножками ковер. — Любой риск для нашей страны сейчас непозволительная роскошь, и отец понимает это не хуже меня. Но я знаю тебя и хочу помочь. От остальных такой милости даже не жди. Страх — переменная, что сводит к нулю даже самые благие помыслы.

А уж такого дефекта, как жалость, Арис Лайн лишён напрочь. Я это и сама понимала.

От растерянности я несколько раз просто открыла и закрыла рот, не в силах выдавить хоть слово.

Прав Эдмонд. Тут мне не место. Мне нигде не место! Элементали Ариса добрались до меня и в стенах академии, напичканных уймой магических блоков. Даже вернись я на Авэль, какова вероятность, что меня во сне не придушит ещё какая-нибудь магически порабощенная тварь?

Или доблестный Воин Ночи, что возьмёт на себя храбрую участь прирезать меня прямо в обеденном зале у всех на виду, получив, возможно, посмертный орден отваги и мужества за неоценимый вклад в защиту страны.

— И что же делать?

Прозвучало по-детски испуганно. Смутившись, я переплела пальцы в замок и изо всех сил впилась ногтями в кожу, чтобы боль хоть немного отрезвила сознание. Чтобы на свет вышло еще хоть одно чувство, кроме страха.

— Я предложил выход. Договор.

Эдмонд успокоился и сделал несколько шагов назад. Вновь опустился на софу.

— Эд, но не могу же я просто так взять и… — развела я руками, но вновь поспешила сцепить пальцы перед собой и не жестикулировать. Руки заметно дрожали. — Почему я должна именно твоей…

Рабыней стать. Сказать вроде бы простенькое словосочетание язык не поворачивался.

Противно, стыдно и… страшно.

— Взгляни на меня, — ткнул себе в грудь большим пальцем Эдмонд, закинув ногу на ногу и растянув губы в усмешке. — Красив, состоятелен, в меру жесток и избалован. Чем не портрет типичного рабовладельца? — поняв, что шутку оценить я сейчас не в силах, тёмный поспешил пояснить. — Отец не пойдет против меня, Лиза. Уж точно не сейчас, когда он всеми силами пытается вернуть себе титул и вес при дворе. Во избежание скандала, мне он уж точно вызов бросить не решится. Я его первенец и главный наследник.

— Ну, да. А я, значит, приложение. Балласт, — Велор сказал это тихо, но четко. И я вздрогнула, а спина тут же взмокла.

Черт побери, я даже позабыла, что он все ещё здесь! Так увлеклась, что все вокруг перестало существовать. Нас с Эдмондом будто куполом накрыло, и сей факт от Велора, увы, не ускользнул.

— Не балласт, — тем временем, пока я взволнованно заламывала руки, спокойно ответил Эд. — Но ты знаешь: рискнешь взять Лизу под опеку, и отец сорвётся. Все знают о твоей нездоровой мании… хм… в общем, Натану ему никогда не забыть. Пятьдесят лет в заключении под заклятием забвения и редкими проблесками рассудка…

— А что ты обо всем этом думаешь? — окончательно устыдилась я, что совсем позабыла о Велоре, и в то же время обрадовалась, словно нащупала в темноте бездонных вод спасательный круг.

Я с облегчением сделала несколько шагов прочь от Эдмонда и вновь «спряталась» за спинкой софы. Но стоило взглянуть Велору в глаза, как растерянность лишь усилила позиции.

— Что я думаю… — Дракула неподвижно сидел все на том же стуле у стены. Кажется, и не дышал даже. Лишь едва различимо дёрнул бровью, потревоженный моим вопросом. — А какая разница? Кажется, вы вполне и без моего участия обходитесь.

— Велор, да нет же… — совсем расстроилась я, но лицо Дракулы стало совсем незнакомым.

И вроде бы те же черты, те же глаза, идеальный нос и волосы, но определенно что-то изменилось. Каждая клеточка бледной кожи теперь будто радиоактивный изотоп излучала злобу и презрение в чистом виде. Неотфильтрованные, неприкрытые.

Подобного выражения на его лице не возникало даже на первых порах нашего общения. Хотя назвать его безукоризненно приятным нельзя

Одна радость: удостоилась этого взгляда не моя скромная персона. Ну а Эдмонда, как натуру менее впечатлительную, подобное прожигание взглядом совсем не трогало.