Последняя искра (СИ) - Русс Алана - Страница 75

— Гигант, — выразила общее мнение Эдана, разглядывая фигуру в тяжёлых кованых латах, высеченных из алого камня.

Я согласно угукнула, тоже вытягивая шею и старясь разглядеть воина, хотя это оказалось непросто. Пусть Ворт и был без шлема, высота фигуры затрудняла изучение черт его лица. Но стоило даже беглым взглядом окинуть статую, отмечался широкий подбородок и высокие скулы. А о рогах, что будто Атланты небеса подпирали, и говорить нечего.

— Статуя Ворта, — рассказывал по виду самый старший из пустынников в свите Эды, на висках которого средь тёмно-вишнёвой шевелюры проглядывали посеребрённые волоски, — по преданию высечена из цельного куска алараита по приказу самого Бога воителя.

— Священный камень, — вполголоса пояснил Акитар, склонившись ко мне. — Неразрушимый ни временем, ни магией. Очень рекий.

— Прежде чем навсегда оставить Нижний мир и отправиться за Пелену, — продолжал седовласый, — он велел выковать молот по образу и подобию своего, — когтистая рук указала на сжимаемый в каменных пальцах молот, грозно поднятый над головой и направленный в сторону моря. — И наделил его особой силой.

— И где же он теперь? — безотрывно глядела на Отца всех рогатых Эдана. — Только не говорите, что передаётся из поколения в поколение в правящей семье, иначе я рассмеюсь.

— Разумеется, нет, сиура Лайн, — терпеливо улыбнулся пустынник. — Молот исчез много веков назад. По легенде, он закован в вечное пламя в одной из подземных пещер в Пустыне, и тот, кто освободит его, будет повелевать и песками, и всем миром. Это будет истинный король, — с лёгким кивком закончил рассказ мужчина.

— Прямо как история о мече короля Артура, — тихонько сказала я, и Эда оживлённо закивала. Мы двинулись дальше, мимо статуи Ворта прямиком к ступеням многоколонного, алокаменного храма.

Будучи у входа, Эдана обернулась напоследок, вновь глянув на фигуру рогатого воина. Кажется, прогулка сумела растопить лёд в её сердце.

— Впечатляет, — словно подводя итог, одобрительно кивнула она седовласому рогачу в своей свите, что и затеял рассказ. — Только разрешите спросить, откуда у Ворта крылья?

То, что я сперва приняла за плащ, при внимательном рассмотрении и впрямь оказалось крыльями. Огромные, уложенные крупными складками, они напоминали драконьи. Каменные отростки с остроконечными шипами крепили их рядом с лопатками на мощной, бугристой от мышц спине.

— Такова истинная суть Демона, — просто ответил пустынник. — Ему подвластны и небо, и суша.

— Я не знала… — протянула Эда. — Даже и не припоминаю, чтобы встречала где-то подобное. В книгах по религиоведению Ворт точно без крыльев.

— Это потому что почти все книги эльфами написаны, — ответил на удивление тот самый Кайл — длинный, худощавый тёмный, что пульнул в нас с Эдмондом парализующее руной, а сперва и путами воздушными оплести меня хотел. — Они основываются лишь на подлинных знаниях, а крылатых пустынников никто вот уже тысячи лет не встречал. Истинные, то есть те, кто по праву могут называться Пустынными Демонами, либо вместе с Вортом ушли в вечность, за Пелену, либо попросту вымерли.

— Верно, — только и кивнул сухо пожилой рогач и провёл нас через арку в храм.

Я даже губы удивлённо скривила. Вампирюга-то, оказывается, интеллектуал-книголюб, а не тупой солдафон, коим я его окрестила в отместку в уме.

Оставив площадь позади, мы спешили за рогачами. Акитар шагал рядом, тёмные — на шаг позади. Но к моему недоумению мы прошли мимо просторного, окутанного дымом тлеющих в подставках благовоний молельного зала, в который спешила основная масса прихожан.

Преодолев несколько узких переходов, мы оказались во внутреннем дворе храма. Вдоль кирпично-песчаной стены тянулись хозяйственные постройки, притаился колодец и пара лысеньких, опаленных солнцем розовых кустов. В центре двора расположились солнечные часы, а поодаль — соломенная крыша на каменных подпорках всего с одной задней стеной-шкафом на низеньких, как пеньки, сваях.

— Пришли, — кивнул рогач и остановился, стоило нам спуститься к подножию каменной лестницы.

— Разве? — с непривычным для меня высокомерием оглядела Эдана двор.

Звуки города здесь, как и за дворцовой стеной стали тише. Только из храма за спиной доносился пчелиный гул голосов, молитв и славящих песен.

— Это единственное место в столице с ликами иных Великих, — сказал Акитар, поймав и мой недоуменный взгляд.

Что ж, и на том спасибо. В людских землях и такого не сыщешь. Поклоняться другим богам там, насколько мне известно, не запрещено, но молелен другим Великим не ставят. В Онтасе уж точно.

Мы с Эданой мельком переглянулись, в несколько шагов пересекли дворик и, сжимая в ладонях по свёрточку, перетянутому тёмной нитью, покорно подошли к молельне. Поднялись под навес по ступенькам, но не из благородного красного камня, а из обычного солнечного кирпича.

У стены в неглубоких нишах разместились небольшие фигурки пяти богов, закутанных в плащи. Все они имели одинаковую высоту и форму. Женские лики ничем не отличались от мужских, разве что по цвету материала определить принадлежность фигурки к божеству представялось возможным.

На сей раз без переглядок мы подошли к фигуре из тёмного камня.

У ног уменьшенной версии Сореса, сокрытых каменными складками из мориона или, быть может, обсидиана, была вмонтирована полукруглая чаша из матового, чуть подкопченого языками пламеня стекла. На дне уже лежали свёртки с монетками, цветы и перетянутые нитью трубочки-записки, которые в конце дня, должно быть, сжигают прямо здесь.

— Сюда класть подношения, — зачем-то указала Эдана зажатым в кулаке свёртком на чашу.

Я кивнула. Кажется, не я одна чувствовала неловкость и растерянность.

К счастью, в эту самую секунду подошла тёмная дама в цветастом платке, повязанном поверх бёдер на манер местных модниц. Пробормотала что-то, поднесла свёрток к губам, а затем ко лбу. Поклонилась, опустила кулёк в чашу, развернулась и затопотала сандалиями по ступенькам, спеша прочь.

Недолго думая, мы с Эдой проделали то же самое, но уходить не спешили.

— Наверное, теперь нужно обратиться к Соресу, — покосилась Эдана на высокого эльфа, оставившего записку богу-покровителю Итаэру.

— Да, наверное, — тоже глянула я на темнокожего нимфу, склонившегося перед бирюзовой фигуркой Ириты.

Не говоря больше ни слова, мы с Эдой обе прикрыли глаза, но остаться наедине с Соресом не выходило. Тут и с собой-то наедине остаться та ещё проблема, как оказалось! Прихожане стучали башмаками по каменному полу, бормотали просьбы и бросали с глухим стуком свертки.

Постояв немного, я честно пыталась обратиться к Тёмному богу. Рассказывала мысленно, что со мной приключилось, и как я нуждаюсь в его помощи.

— Хоть совет дайте, хоть слово скажите, — прошептала я, открыв глаза и наблюдая, как тёмный, недобро скосившись на меня, кинул бумажный кулёк в ванну с подношениями.

— Это всё, на что я способна, — без особого энтузиазма протянула Эдана, тоже открыв глаза. — Возвращаемся?

Я расстроенно кивнула. Разочарование подъело былое волшебное настроение.

«Ну сколько можно? — думала я, отбивая дробь по каменному полу храма Ворта. — Прав Велор, Великие на ухо туговаты. А уж от Тьмы Первородной и вовсе добра ждать не следует.

Мы уже порядком отошли от храма, окунувшись в суету торговой части Эр-Аворт, как раздался старческий говорок.

— Милые девушки, сжальтесь, подайте хоть медную монету.

Голос по первости слабый, с каждым слогом крепчал и прорезал общий монотонный шум подобно грозовой молнии.

Я заозиралась, но кольцо воинов сжалось теснее, заслоняя Эдану и меня вместе с ней от толкотни. Толпа благоразумно обходила стороной живую капсулу, тележки катились, скрипели колёса и пахло острыми специями и прогретой на солнце пылью.

— Мне что и монету подать уже запрещено? — взвилась Эда, расставив руки, словно рассерженная птица крылья. — Да расступитесь же! Никуда я не сбегу, чтоб вам всем…